Прода от 04.03
Она застыла посреди покоев, сжав пальцами виски. «Вам нужен друг…». Да, нужен до зубовного скрежета. Только вот тот, кто предлагал себя на эту роль, служил Эли-Харту. «Не все распоряжения лиора исполняются неукоснительно…». И вправду готов смолчать и не донести Тайраду о том, что будет делать лейра Дорин? Зачем это Дин-Мару? «Мужья порой ревнуют своих жен. И не всегда безосновательно…». Неужто…
- Нежная моя.
Риор приблизился сзади, но супруга, увлеченная своими мыслями, даже не услышала шагов Лотта. Мужчина остановился за ее спиной, накрыл узкие женские плечи ладонями и склонился к Ирэйн. Теплые губы коснулись ее шеи, проложили дорожку до уха, и женщина закрыла глаза. Ирэйн не стала сопротивляться. Она уже привычно представила совсем другого мужчину и негромко застонала, отдаваясь знакомой грезе, с которой ложилась в постель с мужем с их первой ночи. Так выносить нежеланную близость было легче. Лотт ласкал жену, даже не подозревая, что между ними всегда остается третий, и это он гладит тело юной лейры, целует ее уста, вонзается в разгоряченное тело. И стоны, которые срываются с губ Ирэйн, принадлежат не супругу, а тому, кто мечтал вовсе не о чужой жене.
- Ирэйн, - позвал лейру Дорин ее супруг, разворачивая к себе лицом. – Посмотри на меня…
- Молчи, - прерывисто вздохнув, ответила она, так и не открыв глаз. Оплела шею руками и жарко прошептала: - Люби меня, мой риор.
- Этим и собираюсь заняться, - негромко рассмеялся Лотт. Подхватил жену на руки и унес в опочивальню…
Уже позже, когда супруг уснул, утомленный ласками, Ирэйн лежала рядом, глядя в темноту. Сон уже касался ее затылка своим невесомым дыханием, и мысли лейры никак не могли остановиться на чем-то одном, чтобы дать ей сосредоточиться и хорошенько подумать о своем будущем. То она вспоминала слова Дин-Мара, и всё пыталась понять, что он хотел ей сказать своей фразой о ревности. Искала следы увлеченностью ею в поведении риора, потом отмахивалась от этой догадки, решив, что доверять хартию не стоит. После вдруг перескакивала на воспоминании о Тиене Дин-Тале и жмурилась, ощущая терпкую смесь надежды и волнения. Затем думала о матушке и ее словах о троне Эли-Борга.
В такие минуты губы Ирэйн поджимались, она сердито фыркала и сжимала в кулак край одеяла. Правда, возмущение было вялым, и лейра сознательно перебиралась на более приятные размышления, чтобы не думать о дурном, но вскоре вновь вспоминала слова матери и беспокойно переворачивалась на другой бок. «Сухостой». Какая глупость! Сухостой… Молодая свежая кровь, а не сухостой. Никто не сможет заменить… Как же! Еще как сможет. Кто сказал, что другой правитель будет хуже Альвии? Почему, например, она, Ирэйн, не в силах разобраться в управлении риоратом? Может опыта у нее и нет, но есть Совет, который поможет и объяснит на первых порах. А после уже никто не осмелится указывать новой лиори, как ей нужно править. Всего лишь вопрос времени, и только.
«Хранитель земель» - сколько раз юная лейра Борг слышала эту фразу? Не счесть! Она даже спрашивала няньку, что это может означать, и та отвечала, что так всегда называют лиоров, потому что они заботятся о своем риорате и людях, живущих на их землях. Охраняют и берегут. Только и всего. Разве она не сможет делать того же? К тому Ирэйн, как и Альвия родилась первым ребенком в семье и может по праву называться Перворожденной…
«Всего лишь первенец», - неожиданно всплыли в голове лейры слова кузины, произнесенные с явной насмешкой.
«С прискорбием вынужден подтвердить, что это так», - это ответил Тайрад.
И вид у них был такой, словно они знают нечто, о чем Ирэйн даже не подозревает. Женщина беспокойно заворочалась.
«Дар первого рождения получила лиори…».
- Что за чепуха? – сердито прошептала Ирэйн, вдруг окончательно растеряв сонливость.
Родовой дар – эти слова тоже были знакомы лейре, но она никогда не вникала в их суть, считая, что речь идет о даре властвовать, о силе лиоров, известной повсеместно, об их выносливости, железной воле и умении скрывать свои чувства. Этим славились все Эли-Борги. Но неожиданно слова лиоров и вдовы старшей лейры Борг сошлись воедино, будто кусочки мозаики, и перед внутренним взором Ирэйн предстала картина, скрытая дымкой незнания. Неужели под этим что-то кроется, и титул – Перворожденный скрывает нечто больше, чем права на наследование?
Лейра Дорин порывисто села на кровати, а затем и вовсе слезла с нее, нечаянно потревожив сон Лотта. Он открыл глаза, сонно моргнул и приподнялся на локте.
- Куда ты, душа моя? – спросил риор, глядя, как его жена надевает халат.
- Мне надо, - ответила она.
- А, - понятливо улыбнулся мужчина. – Прости.
- Спи, я сейчас вернусь.
Он зевнул и, не упорствуя, вернулся на подушку. Через короткое мгновение дыхание риора вновь стало ровным и глубоким – он заснул. Ирэйн облегченно вздохнула и выскользнула за дверь опочивальни, а после и вовсе покинула покои. Последние размышления не на шутку встревожили молодую женщину. Они никак не влияли на ее намерения, но теперь лейре хотелось понять, что имели в виду ее матушка и оба правителя риоратов. Не в силах дождаться утра, Ирэйн поспешила к покоям родительницы.
Когда-то давно, еще в детстве, девочка прибегала к матушке, если ей было страшно, или же не терпелось что-то рассказать, бывало и ночью. Эта привычка гнала обеспокоенную женщину и сейчас. Она ни на минуту не задумалась, что за окнами уже ночь, и лейра Борг, наверняка, спит. В эту минуту Ирэйн вдруг ощутила подзабытые чувства, и ей даже захотелось пробежаться по коридорам замка с восклицанием: «Матушка дорогая, вы мне нужны!».
Так она делала ребенком, но сейчас по Боргатину шла уже замужняя женщина, а не та взъерошенная девочка. Конечно, она никуда не побежала и кричать тоже не стала, и все-таки своим воспоминаниям улыбнулась и даже почувствовала нежность к своей матери. В не таком уж далеком детстве Ирэйн лейра Борг непременно распахивала объятья и, прижав ее к себе, спрашивала?
- Что растревожило вас, дитя мое?
И было так приятно в ответ обнять ее, задрать голову и полюбоваться приятными чертами родительницы, с гордостью думая, что матушка – самая красивая лейра на свете, и что однажды она, Ирэйн, станет на нее похожей. С этими мыслями лейра Дорин подошла к дверям покоев матери. На устах ее блуждала улыбка, и душу полнило сожаление, что днем осталась холодна, думая лишь о том, как тяжко будет в отчем доме, и как хочется поскорей отправиться в Борг. Ирэйн ощутила раскаяние и даже стыд.
Молодая лейра представила, как сейчас прокрадется в спальню матушки, устроится рядом, обнимет ее и поцелует, извиняясь за свою холодность. А потом лейра Борг расскажет дочери, что имела в виду, говоря о даре первого рождения. В детстве они часто так проводили вечера и ночи, когда отец отправлялся в чертоги лиоров и на обе войны, одна из которых прекратила существование риора Дин-Борга. Только когда отец был в замке, Ирэйн запрещали прибегать в покои матери.
Найдя краткое отдохновение в своих душевных метаниях, лейра Дорин толкнула дверь покоев и проскользнула внутрь. Она на цыпочках подкралась к дверям опочивальни матери, уже хотела открыть ее, когда вдруг услышала негромкий смех. Нахмурившись, Ирэйн открыла дверь без стука и замерла, глядя на полуобнаженную родительницу, которую целовал какой-то мужчина. Незваную гостью не заметили, и следующим звуком, который услышала женщина, это стон.
- Матушка, - потрясенно прошептала Ирэйн, но уже через мгновение ее голос наполнился силой и гневом, и лейра закричала: - Остановитесь!
Любовники порывисто обернулись. Лейра Борг вскрикнула, прикрывая руками обнаженную грудь. Мужчина откатился в сторону и вскочил с постели. Это был начальник замковой стражи. Личность любовника матери стала вторым потрясением для Ирэйн, как только она узнала его. Она хватала воздух открытым ртом, и всё не могла придумать, что сказать. Гнев и ревность душили лейру Дорин. А еще ощущение гадливости. Ее мать, которая так убивалась по мужу, путалась с другим! Она спала с начальником стражи!!!
Тем временем мать поправила одежду, накинула халат и, кажется, сумела взять себя в руки. По крайней мере, выглядела она уверенной и спокойно. Женщина кивнула любовнику:
- Оставьте нас, Херм.
Мужчина, спешно одевшийся, поклонился и устремился к выходу. Мимо Ирэйн он протиснулся с непроницаемым лицом, будто уходил не из постели хозяйки, а доложив ей о том, что кто-то просится войти в замок. Лейра Дорин отдернула руку с брезгливой гримасой, когда Херм случайно задел ее.
- Пройди, дочь, - велела лейра Борг.
- Сюда? – ужаснулась Ирэйн, вновь скривившись. – Вот уж нет! Выйдите вы.
После покинула порог опочивальни и остановилась лишь в маленькой гостиной, нервно потирая руки, будто хотела стереть с ладоней грязь.
- Как это отвратительно, - передернула плечами лейра Дорин. – Мерзость!
- Отчего же мерзость? – невозмутимо спросила ее мать, останавливаясь за спиной дочери. – Ты – замужняя дама, и подобное знаешь не понаслышке.
Ирэйн стремительно развернулась и устремила на родительницу негодующий взгляд. Лейра Борг на мгновение потупилась, но снова распрямила плечи и посмотрела дочери в глаза.
- Да, неприятно, что так вышло, - произнесла она. – Я не думала, что ты вздумаешь покинуть мужа ночью и придешь ко мне повреди ночи. За день ты ни разу не показала, что испытываешь потребность в моем обществе, кажется, больше им тяготилась.
- Как вы могли! – не слушая ее, воскликнула Ирэйн. – Как вы посмели впустить к себе любовника в доме, где находится склеп с телом вашего мужа! Как вам не совестно изменять памяти моего отца?! И с кем! С начальником стражи! Это же… противно!
- Не смей упрекать меня в том, что я мало оплакивала твоего отца! – воскликнула в ответ лейра Борг. Прошло четыре года с тех пор, как его бездыханное тело привезли в Боргатин. Четыре, Ирэйн, четыре! И большую часть этих лет я не снимала траурных одежд. Я оставалась в одиночестве, никому ненужная. Даже ты, моя дочь, отказывалась навестить меня! И я понимала, как тоскливо юной девушке находится в обители скорби, потому не настаивала. Херм заставил меня вспомнить, что я всё еще живая. Благодаря ему, я вновь увидела солнце! Мне еще не так много лет, чтобы окончательно похоронить себя заживо…
- Мать Альвии выпила яд, не желая оставлять своего супруга и в царствии Богов! – выпалила Ирэйн. – А вы! Вы завели любовника и придаетесь любовному упоению на костях батюшки! Вы мне омерзительны!
Лейра Борг болезненно поморщилась и шагнула к дочери. Женщина протянула к ней руки:
- Дитя мое…
- Не смейте так называть меня! – взвизгнула лейра Дорин, отскакивая от матери. – Пока этот ублюдок лежит в вашей постели, у вас нет дочери! Завтра же утром прогоните блудника, сожгите вашу кровать и наденьте траурные одежды, чтобы я могла уважать вас хоть немного!
- Иначе? – неожиданно холодно спросила старшая лейра.
- Иначе вы никогда уже меня не увидите, - отчеканила Ирэйн.
- А до этого я тебя видела?! – воскликнула лейра Борг. – Как часто ты вспоминала о своей матери? Отравись я, как несчастная лейра Тьяна, или сгнои себя над гробом супруга, ты бы даже не вспомнила обо мне. А теперь что же? Ты отправляешься а Эли-Харт, в замок своего мужа, и единственное, как я смогу видеть дочь, это отправиться в горы, потому что ты забудешь обо мне, как только выедешь за ворота Боргатина. Так почему я должна прогонять дорогого мне мужчину, если я всё равно могу тебя уже никогда не увидеть? Ответьте мне, лейра Дорин!
- Он не останется жить в моем доме! – крикнула Ирэйн. – Если ты отказываешься его прогнать, мои риоры завтра же запорют пса до смерти. Если желаешь, чтобы ублюдок выжил, ты сама его выпроводишь прочь. Ты меня услышала? – высокомерно вопросила лейра.
Ее мать скрестила руки на груди, сделала шаг назад и, вздернув подбородок, спросила в ответ:
- Уж не подводит ли вас, лейра Дорин, память? Ваш дом находится на землях Эли-Харта, и здесь вы больше не имеете права распоряжаться. Вы – подданная лиора Тайрада, и на Боргатин притязаний иметь не можете. Я здесь единственная хозяйка, и только мне решать, кто будет жить под крышей моего замка.
- То есть вы предпочли любовника дочери? – потрясенно спросила Ирэйн.
- Если вы вынуждаете меня выбирать, то я сделаю именно такой выбор, - твердо ответила лейра Борг.
- Может еще и прогоните меня прочь? – сузила глаза лейра Дорин.
Ее матушка мучительно поморщилась. Она вновь приблизилась к дочери, взяла ее за руки и заглянула в глаза:
- Дитя мое, зачем ты устраиваешь этот скандал? Прошу тебя – успокойся. Ты ведь уже взрослая женщина и не можешь не понять меня. Одиночество и скорбь – это лютые звери. Я почти превратилась в старуху, а ведь мне всего лишь тридцать четыре года…
- Почтенный возраст, - раздраженно ответила Ирэйн и отдернула руки. – Стало быть, вы все-таки предпочли мне своего любовника. Хорошо, я принимаю ваш выбор, но делить кров с мерзавцем, с которым вы путаетесь, я не буду. И запомните, дочери у вас больше нет.
Взгляд матери снова заледенел.
- Что ж, разумно, лейра Дорин. Раз уж вы мне больше не дочь, то не вижу повода оказывать гостеприимство хартиям. Прощайте, лейра Дорин.
Ирэйн вспыхнула. Она бросила злой взгляд на мать, после развернулась и стремительным шагом направилась к дверям, однако вспомнила, зачем приходила, и обернулась.
- Что означали ваши слова о даре первого рождения? – сухо спросила она.
- Понятия не имею, о чем вы, - отмахнулась лейра Борг. – Доброй ночи, лейра Дорин.
Не ответив. Ирэйн покинула покои матери. Она остановилась в коридоре, бросила хмурый взгляд на дверь, но никто не спешил ее возвращать. Лейра Дорин вдруг выдохнула и расправила плечи:
- Отлично, - прошептала она, - наконец-то, можно отправиться туда, куда зовет сердце, а не прозябать в этой выгребной яме.
Лейра прошла еще немного и сжала кулаки, в ней всё еще клокотали гнев и обида.
- Как только я получу то, зачем приехала, я заберу и этот замок, - по-прежнему шепотом произнесла женщина. – Не допущу позорных сношений с ублюдком на костях моего отца. Еще посмотрим, кто тут не хозяйка, - и направилась к спящему мужу, чувствуя себя намного спокойней.
Лейра Борг выглянула в коридор. Она тоскливо посмотрела вслед удаляющейся дочери и, вздохнув, покачала головой:
- Куда делась моя девочка? Роскошь Борга ослепила ее… или же в яблочке всегда была червоточина? Кто теперь скажет?
Ответа ждать было неоткуда. Вновь вздохнув, женщина вернулась в свои покои.