Прода от 03.03
- Лейра Ирэйн, не соблаговолите ли составить мне пару в танце?
Она изумленно взмахнула ресницами, после перевела взгляд на Перворожденную. Та беседовала с одним из своих советников, и бросила в сторону кузины лишь мимолетный взгляд. Это было пиршество, устроенное лиори в честь совершеннолетия ее троюродной сестры. Конечно, праздновали только в Борге, кто такая Ирэйн, чтобы ради нее собирать в городах гулянья с выступлением бродячих актеров и винными реками? Но родовой замок лиоров был украшен гирляндами цветов, несмотря на зимнюю стужу. Залы освещены множеством светильников, и поздравить лейру Борг спешили все обитатели вотчины Перворожденной и приглашенные знатные гости, поднося ей богатые дары. Ирэйн в тот день купалась во всеобщем внимании. Ей пошили богатый наряд, пленявший красотой и изяществом. С такой роскошью не одевалась даже Альвия. Да и представления были, и лучшие актеры риората, и винные реки тоже текли. Прислужники стоптали ноги, поднося гостям яства и хмельные напитки.
Но самым главным подарком и лучшим воспоминанием стал Тиен Дин-Таль. Он подошел к девушке, когда она даже не ожидала этого, чтобы пригласить на танец. Ирэйн с трепетом вложила в его ладонь свою руку, смущенно потупилась, и, кажется, даже не дышала, когда риор вел ее к другим танцующим парам. Она будто летела над полом, не замечая никого и ничего, кроме статного мужчины, в глазах которого поблескивали лукавые искорки.
Она даже не понимала толком, что он говорит ей. Отвечала невпопад и еще больше смущалась от этого. Тиен добродушно посмеивался над скромностью лейры, а она попросту никак не могла взять себя в руки, и даже не заметила, как закончился танец. Только вдруг испугалась, ощутив, как тепло ладони риора исчезло с ее талии.
- Теперь я прошу составить мне пару в танце! – выпалила девушка, сама толком не осознав, что сказала. Но потерять его близость оказалось мучительно страшно, и Ирэйн уцепилась за единственную возможность побыть рядом с возлюбленным хотя бы еще несколько минут, пока будет играть музыка.
- Как пожелает прекрасная лейра, - учтиво улыбнулся Дин-Таль, склонив голову.
Они вернулись в круг, и вспышка счастья засияла с новой силой, даря девушке минуты наслаждения и радости. А потом был третий танец, о котором вновь попросила она сама. Ирэйн даже смогла вздохнуть полной грудью и улыбнуться мужчине, не пряча взгляда. Он ответил сдержанной улыбкой, уже не такой веселой, как во время первого танца, после бросил взгляд в сторону места, где сидела лиори, и лейре Борг захотелось в тот момент, чтобы пол под Альвией проломился, и она слетела бы в пролом и сломала себе шею. Но ничего подобного не случилось. Отзвучала музыка, и риор повел Ирэйн к ее месту.
- Я прошу еще об одном танце, - сверкнув глазами, потребовал девушка.
- Это будет уже неприлично, - ответил он с учтивой улыбкой. – В этой зале многие кавалеры мечтают о чести станцевать с вами, прекрасная лейра. Уверен, вы весело проведете время. Это ваш праздник, лейра Ирэйн.
Весело?! Да ей хотелось расплакаться с досады в ту же минуту! Ей были не нужны другие кавалеры, девушка хотела только одного! А он, проводив ее на место, уже направлялся к ненавистной кузине. Ирэйн видела, как обернулась Альвия и едва заметно улыбнулась Тиену, кивнув. Но о том, что это Перворожденная отправила адера танцевать с ней, Ирэйн постаралась не думать. Представлять, что это риор Дин-Таль изъявил собственное желание стать ненадолго ближе с виновницей торжества, было намного приятней.
- Прекрасная лейра, - прошептала с улыбкой девушка. Она спрятала взгляд под ресницами, всё еще чувствуя тепло мужской ладони.
И уже лежа в своей девичьей постели вновь и вновь проживала недолгие минуты своего призрачного счастья…
- Моя прекрасная лейра, вы неосторожны.
Ирэйн вздрогнула и обернулась, рядом с ней стоял риор Дин-Мар. Она порывисто обернулась, но ни ее матушки, ни супруга в гостиной не было. Они ушли, а лейра Дорин этого даже не заметила.
- Риор Дин-Дорин отправился проводить лейру Борг до ее покоев. Ваша матушка сказалась уставшей, но мне кажется, ее расстроил ваш спор. Вам стоит быть осторожней в высказываниях. Мы в Эли-Борге, и здесь лиори обладает неоспоримым авторитетом и уважением.
- Я не нуждаюсь в поучениях, - вспылила было Ирэйн, но ее собеседник улыбнулся в ответ, и лейра опять растерялась.
Его улыбка была… теплой, даже ласковой. Очень добрая улыбка, на которую хотелось ответить.
- К чему эти колючки? - произнес риор Дин-Мар. Голос его был удивительно бархатистым. Он успокаивал против воли. – Я не враг вам, лейра Ирэйн. Понимаю, что довериться кому-то вам сложно, и все-таки невозможно обороняться от каждого, кто обращается к вам. Вам нужен друг, а я испытываю к вам живейшую симпатию. Вы сильная и отважная женщина, коли решились откликнуться на призыв лиора Тайрада. Признаться, это восхищает.
Ирэйн, вновь отвернувшаяся к окну, теперь глядела на риора, говорившего то, чего она уже и не ожидала услышать. Тайрад постоянно насмехался над ней и унижал, доводя до белого каления. Лотт был нежен и заботлив, но относился, как к наивному дитя, и вел себя чаще, как добрый любящий родитель, чем как супруг, лишь наедине вспоминая, что рядом с ним его женщина, а не воспитанница. Это тоже унижало. И вдруг за ней признали силу. Увидели взрослую женщину, а не дитя, и не слепое орудие для исполнения собственных надежд. Это подкупало.
- Значит, - лейра вернулась к своему созерцанию черноты за окном, - вы считаете, что я веду себя неразумно? – немного нервно спросила она, не понимая, как стоит себя вести с риором. Доверять ему Ирэйн и вправду не спешила.
- Неразумно, - честно ответил риор. – В разговоре с матерью вы отзывались о лиори непочтительно. Кузина, Альвия, но не соответственно ее титулу и праву по рождению. Это может насторожить собеседника, все-таки лиори заботилась о вас последние четыре года, и вы должны испытывать к ней благодарность, а это подразумевает, если не любовь, то хотя бы уважение. Если вы хотите внушить боржцам веру в то, что вас заботит судьба кузины, стоит следить за тем, как вы о ней отзываетесь. И уж тем более не говорить уверенно о ее смерти. Вы ведь томимы переживаниями о судьбе Перворожденной, не так ли, лейра Ирэйн. Да и о судьбе риората не стоит рассуждать с такой легкостью…
- Я поняла вас, довольно, - прервала неожиданного советчика лейра Дорин. Она немного помолчала и вдруг протяжно вздохнула: - Я так устала от всего, что происходило в последние дни. Вспышки и язвительные выпады лиора, неизвестность…
- Понимаю, - улыбнулся Дин-Мар. – Наш господин может свести с ума своим переменчивым нравом. Но уж таков он есть. Лучше скрыть истинные чувства, чем вступать с ним в спор.
Ирэйн развернулась к риору и прищурилась.
- Он ведь приставил вас следить за мной, не так ли?
- Не все распоряжения лиора могут исполняться неукоснительно, - усмехнулся Дин-Мар, не дав прямого ответа, но и не возразив. Он замолчал, явно прислушиваясь к чему-то. – Я слышу шаги, похоже, возвращается ваш муж. Ему лучше не видеть нашей беседы.
- Почему? – наивно спросила лейра.
- Порой мужья ревнуют своих жен к другим мужчинам, - весело улыбнулся риор, а после добавил совсем тихо: - И не всегда безосновательно.
Он бросил последний взгляд на Ирэйн, поджал губы и вернулся на свое прежнее место у камина. Лейра Дорин еще короткое мгновение смотрела мужчине вслед, гадая, что он хотел сказать последней фразой, затем отвернулась к окну, и дверь открылась. Лотт вошел в гостиную, оглядел присутствующих и направился к супруге, которая запоздало вспомнила о прислужнике, подливавшего всем вино. Она обернулась и вздохнула с облегчением, того в гостиной не было. Возможно, ушел вновь наполнить свой кувшин, и значит, их разговор с Дин-Маром никто не слышал, потому что из всех риоров, составлявших сопровождение четы Лорин, здесь находилось всего двое, но второй хартий тихо сопел, сидя в кресле и склонив голову на грудь. Усталость победила сурового воина.
- Душа моя, уже поздно, - произнес заботливый супруг. – Идемте в наши покои, пора спать.
- Да, конечно, - рассеянно кивнула Ирэйн.
Уже выходя за дверь, она обернулась и поймала пристальный взгляд риора Дин-Мара. Он слегка склонил голову и улыбнулся. Лейра последовала за мужем, так и не ответив на учтивость. Она была в смятении. Слова хартия вновь и вновь всплывали в ее голове. Ирэйн повторяла себе, что никому нельзя доверять, кроме себя самой, однако ей так отчаянно нужен был друг… хотя бы союзник. Пусть и на время.
- Ты слишком резко высказывалась… - начал было Дин-Дорин, но супруга его прервала:
- Не стоит, Лотт, я понимаю свою оплошность. Это усталость. В дальнейшем я буду более осторожна и благоразумна. И с матушкой завтра стану милой и любящей дочерью.
- У тебя чудесная мать, - улыбнулся Лотт.
- Да… наверное, - кивнула Ирэйн, вновь уходя в свои размышления.