Глава 20

Глава 20

Хрустальное озеро, скрытое между серых каменных исполинов переливалось бликами на прохладном осеннем солнце. Колючий кустарник чернянки, которым поросли берега, источал смолистый аромат, навевая мысли о густых лесах Эли-Борга. Ветви невысоких растений были усыпаны крупными черными ягодами, удивительно кислыми на вкус, но Райверн сорвал одну из них и сунул в рот. Лицо его искривилось, но риор потянулся за следующей. Альвия некоторое время наблюдала за Кейром, после сорвала ягодку поменьше, надкусила ее и тут же выплюнула:

- Как ты это ешь? – сдавленно спросила лиори, вытерев рот тыльной стороной ладони. – Редкостная дрянь.

- Что б ты понимала, неженка, - фыркнул Райверн и сунул в рот следующую ягоду. Передернул плечами, крякнул, а затем протянул: - Хорошо-о.

Перворожденная со вздохом покачала головой, махнула рукой на безумца и направилась к озеру. Она присела на корточки, опустила в воду ладонь и удивленно воскликнула:

- Какое теплое!

- Ближе к середине вода вообще горячая, - ответил Кейр. – Видишь, парок вьется?

Альвия, приставив ладонь козырьком над глазами, кивнула:

- Вижу.

Райверн оставил в покое чернянку и приблизился к лиори.

- И что скажет моя госпожа? – самодовольно спросил риор. – Буду ли я облагодетельствован высочайшей благодарностью?

- За что? – Перворожденная полуобернулась к мужчине.

- Я обещал тебе купальню? Вот, - он обвел пространство перед собой широким жестом. – Пользуйся, не жалко.

- Ну, хоть так, - не стала спорить Альвия.

Кейр демонстративно закатил глаза, вскинул руки к небу и, издав восклицание, направился прочь, лиори к его возмущению осталась равнодушна. Она распрямилась и осмотрелась, отыскивая местечко поукромней, чтобы скинуть одежду и войти в воду. В глаза женщине бросился изгиб береговой линий, часть которого скрывалась за особенно густой порослью чернянки. Подобрав подол запыленного платья, Альвия направилась к приглянувшемуся укрытию. Однако успела пройти только половину пути, когда за ее спиной затрещал кустарник. Лиори стремительно обернулась и встретилась с невозмутимым взглядом вернувшегося риора. В руке он сжимал небольшой букетик синих цветов, лишенных утонченной изящности. Соцветия напоминали россыпь мелких бусин на светло-зеленом стебле с узкими коротким листьями. От стеблей тянулись извилистые корни, и на дар этот букет был похож меньше всего.

- Что тебе нужно, Райв? – спросила Альвия, уперев кулак правой руки в бок. – Сейчас я бы хотела остаться наедине с собой.

- Как это? – искренне удивился риор. – Как же я могу оставить мою госпожу без охраны? Нет, я так не могу. Сейчас разденусь и поплыву за тобой.

- Вздумаешь потащиться следом, на берег вернешься скопцом, - пообещала лиори. – Будешь подглядывать, как я раздеваюсь, лишишься одного глаза.

Райверн, покачав головой, усмехнулся:

- Все-таки ты добрая. Только один глаз – истинная милость. Поэтому я пожалею тебя и не стану раздеваться.

- Верная мысль. Не дай Боги, потом начну страдать от ночных кошмаров, - насмешливо ответила Альвия.

- Если я разденусь, ты ослепнешь от сияния моей красоты и силы, - высокомерно произнес риор. – Но я тоже милостив, потому не открою тебе своих богатств. И на твои смотреть не буду. Да и чем ты можешь поразить меня? Если у тебя на спине имеется вторая пара грудей, я бы полюбопытствовал, а так женщина, как женщина, даром что Перворожденная.

- Ну, конечно, ты же известный знаток женского тела, - голос лиори вдруг наполнился ядом.

- Для тебя мужское тело тоже не в новинку, - парировал Кейр.

- Ты хотя бы помнишь имена всех своих ш… любовниц? – глаза Альвии сверкнули негодованием, зато Райверн усмехнулся и скрестил руки на груди:

- А зачем? – спросил он. – Я помню твое имя, мне этого достаточно.

- Ты смеешь ставить меня в один ряд с теми женщинами, которых пользовал без счета? – надменно вопросила лиори уже без тени улыбки.

- А разве я тебя пользовал? – Райверн с интересом наблюдал за тем, как гнев всё ярче разгорается в глазах Перворожденной.

Альвия открыла рот, чтобы ответить, но так и не нашла что именно.

- Не можешь выбрать, какую гадость обрушить мне на голову в этот раз? – с добродушной усмешкой спросил Кейр. – И не надо, я и так знаю всё, что ты обо мне думаешь. Лучше поговорим о деле, ради которого я здесь.

- Ну? – гнев всё еще бушевал в глазах лиори, потому короткий вопрос вышел резким.

- Держи, - риор протянул ей свой букет, но сразу же отдернул руку, увидев, как поджались губы Альвии. Он укоризненно покачал головой: - Али, опять ты спешишь. Собралась запустить цветами мне в физиономию? А между тем Савер насобирал их для того, чтобы ты смогла не просто искупаться в теплой воде, но и смыть грязь с тела. Но чтобы понять, как пользоваться дарами здешних мест, тебе придется меня выслушать.

- Говори, - чуть ворчливо велела лиори.

Райверн хмыкнул, отметив, что сверкающий негодованием взор потух. Кажется, Перворожденная даже испытала неловкость от собственной поспешности, но, разумеется, не торопилась это признавать.

- Раздели цветы на три части. Корень, ополоснув от земли, надрежь, так он будет лучше мылиться, - с легкой улыбкой начал пояснения Кейр. – Не используй все сразу, лучше раздели на три-четыре части. Стебли разомни в руках, они тоже дают немного мыльного сока, и можешь использовать их как мочалку. Размягчившись, они неплохо соскабливают грязь с тела. Цветы же оставь напоследок. Их запах почти неощутим, но если разотрешь, то они оставят приятный аромат на коже. Эти невзрачные цветы именуют Небесным жемчугом. Бедные хартийки настаивают соцветия и используют, как ароматную воду. А вот теперь держи.

- Спасибо, - буркнула лиори, забирая цветы, однако добавила: - Но если сунешься…

- Помню! Одноглазый скопец, - весело рассмеялся Райверн. – И всё равно ты ослепнешь раньше. Один взгляд и…

- Пошел прочь! – рявкнула Альвия. Риор вскинул руки и со смешком исчез в кустах, а лиори проворчала: - Каков наглец. Ослепнешь… Экая невидаль.

Она с новым интересом рассмотрела цветы, коротко вздохнула и направилась на облюбованное место, мечтая поскорей стянуть надоевшую одежду, поизносившуюся за несколько дней блужданий по горам и лесам, после ночевок у костра под открытым небом. Даже несмотря на свою неприхотливость, Альвия уже чувствовала раздражение, когда тело и голова начинали зудеть от слоя пота и пыли. И когда она, наконец, смогла погрузиться в теплую озерную воду, лиори испытала настоящее наслаждение, несравнимое ни с чем.

Возню с цветами Перворожденная оставила на потом, предпочтя сначала просто полежать в озере, млея от ощущения неги, растекавшейся по телу.

- Боги, - прошептала Альвия, водя ладонью по бедру, - как же хорошо.

Шевелиться не хотелось. При мысли, что нужно вновь куда шагать, перелизать через нагромождение камней и гонять гнус, липнувший к мокрому от пота телу, разом портилось настроение. Но эти мысли лиори отогнала, запретив себе всякую леность. После этого, коротко вздохнув, выбралась на берег, где ее дожидался небесный жемчуг, и занялась его разделкой, как учил Кейр. Ради любопытства женщина растерла в пальцах один из цветков, после понюхала и одобрительно хмыкнула – аромат и вправду был приятным.

Когда корни и стебли были готовы для омовения, Перворожденная вернулась в воду. Вскоре она поняла, почему Райверн посоветовал не использовать все корни разом. Первой четверти хватило женщине только на одну руку и переднюю часть туловища, а после корни пожухли и больше не отдали ни капли мыльного сока. Альвия неопределенно хмыкнула и вернулась на берег, чтобы взять следующую часть.

Зато стебли и листья, смятые без всякой жалости, помимо сока давали приятный травяной аромат. Если сказать, что лиори Эли-Борга не получила в момент непривычного омовения удовольствия, значит солгать. Альвия наслаждалась каждой минутой этого незамысловатого ритуала. Вдыхала полной грудью незатейливый запах, жмурилась, как кошка, когда опускалась в воду, чтобы смыть мыльную пленку с тела, и даже мурлыкала себе под нос одну из песенок, которую ей пела в раннем детстве матушка. И в это мгновение ни одно богатство мира не стоило Хрустального озера и Небесного жемчуга. Вот они были истинными сокровищами в руках Перворожденной. У нее даже мелькнула мысль: будь у нее такая возможность, то легко бы променяла Борг и бремя власти на такие вот маленькие удовольствия… Впрочем, блажная мысль, как мелькнула, так и истаяла на границе сознания.

- Хорошо, - прошептала лиори, разбирая пальцами густые мокрые пряди своих волос. – Еще бы гребень, и вообще было бы сказочно.

Из Архона вышла тварь,

Девой обратилась…

Альвия замерла, прислушиваясь к мужскому голосу, летевшему над Хрустальным озером. Песня была ей знакома, ратники пели ее во время одного из походов, сидя вечером у костра. Песенка была забавной и далекой от приличий, но лиори, случайно услышав ее, хмыкнула и бранить своих воинов не стала. Им нужен был отдых после дневной сечи, и мужчины развлекали себя, как могли, громко хохоча над простенькими куплетами.

Разлеглась на бережке,

Ждет своей поживы.

Выезжает к ней риор

На коне ретивом.

Голос Перворожденная тоже узнала. Это был Райверн. В сточки куплетов вплетался плеск воды, и голос то прерывался, то возобновлял пение. Женщина вернулась к собственному омовению, понимая, что Кейр не полезет к ней, и все его шутки оставались лишь шутками.

Смотрит, дева возлежит

Ликом распрекрасна.

И к себе его манит

Поцелуем страстным.

«Подойди ко мне, риор,

Приголублю сладко».

И потупила свой взор,

Но глядит украдкой.

Альвия опустилась в воду, помимо воли прислушиваясь к песне и гадая, где сейчас плескается невидимый певец. Казалось, что он совсем рядом, но над озером звуки разносились далеко, и предположение могло оказаться ошибочным.

Наш риор с коня сошел,

Девою прельстился.

Задирает ей подол,

А там хвост таился

Поджав губы, лиори привстала из воды, продолжая прислушиваться. Нет, все-таки он близко, а песней, скорей всего, дает понять, что у Перворожденной появился сосед.

- Наглец, - проворчала Альвия.

Она уже хотела выйти на берег и достать из мешка запасное платье, чтобы одеться, пока нахалу не вздумалось сунуть к ней свой длинный нос, однако душа протестовала против того, чтобы прямо сейчас покинуть приятную теплую воду. Немного подумав, лиори решила удостовериться, что находиться в одиночестве, и это эхо обманывает ее, пытаясь изгнать из озера.

Альвия неспешно подплыла к краю своего укрытия, осторожно выглянула и замерла, обнаружив нарушителя своего уединения совсем близко. Похоже, песня и вправду была знаком его присутствия. Лиори попыталась рассердиться, даже нахмурилась, но чело тут же разгладилось – гнева не было. Напротив, женщина, прикусила губу и вытянула шею, чуть высунувшись из ветвей дерева, склонившего крону к самой воде.

Райверн сидел по пояс в воде, деловито натирал корнями могучие руки и грудь и выводил непристойную песню, явно получая огромное удовольствие: и от мытья, и от куплетов.

Вот так диво, говорит,

Под подолом скрылось.

И за хвост ее схватил,

Тварь тут и взмолилась:

«Отпусти меня, прошу,

Дам тебе я злата.

Прочь отсюда поспешу,

Не вернусь обратно».

Отвечает ей риор

Хвост, не выпускает:

«Разбудила мой задор

А теперь сбегает?

Нет уж, - деве говорит, -

Хвост мне не помеха.

Страсть моя огнем горит,

Будет мне утеха».

Альвия тихо прыснула в кулак, этих куплетов она еще не слышала. Райв подтянул колено к груди и теперь намыливал ногу, продолжая горланить веселую песню:

«Ну, подумай сам, риор,

Тварь я из Архона!»

«Не помеха мне Архон,

Коль утех охота».

Утром тварь ползла в Архон,

Горестно стеная.

В замок свой скакал риор,

Песни распевая.

Райверн поднялся в полный рост, и негромкий смешок лиори застрял у нее в горле. Он сделал несколько шагов, вытянул руки над головой и оттолкнулся от дна. Налитое силой статное тело взвилось в воздух и исчезло под водой, оставив лишь разбегающиеся круги. Альвия, следившая за риором, осталась на прежнем месте, слепо глядя перед собой. И когда голова Кейра вновь появилась над поверхностью озера, и он поплыл, делая мощные гребки, Перворожденная, тяжело сглотнув, облизала губы.

Она отплыла вглубь своего укрытия, но и отсюда видела рассекавшего поверхность озера мужчину. Он издал неясное восклицание и вновь нырнул. На мгновение над водой показались округлые ягодицы, и лиори, зажмурившись, приказала себе отвернуться. Однако вместо этого она вновь подплыла к свесившейся древесной кроне и смотрела, как Райверн, закончив свое купание, выходит из воды. Его волосы, намокнув, стали совсем темными. Их кончики прилипли к основанию шеи, и кривоватые ручейки побежали по обнаженному телу. Взгляд Альвии скользил по широкой спине, украшенной шрамами ран, возможно, нанесенных ее рукой. Продолжил путешествие, по плечам и рукам, но вновь вернулся к спине и последовал за струйкой, бежавшей между лопаток, по позвоночнику вниз к талии и дальше к упругим мужским ягодицам. После прошелся по ровным мускулистым ногам, и женщина тихо выдохнула:

- Архон…

Ей вдруг представилось, что в ее опочивальне рядом на ложе лежит именно это тело. Ощущение живого тепла на ладонях, когда она ведет ими от широкой груди к животу Райверна, было столь явственным, что низ ее живота вдруг потяжелел, налился истомой, и Альвия, вскинув голову, вновь облизала разом пересохшие губы. Женщина попыталась представить на себе тяжесть Кейра, а еще каково, когда его естество неспешно наполняет ее тело, проникая в жаркую глубину жаждущего лона. Каково это стиснуть пальцами его ягодицы, вынуждая двигаться быстрей и резче, слушать тяжелое прерывистое дыхание, отвечая на каждый толчок громким протяжным стоном? И чувствовать, как его губы терзают бесконечным жадным поцелуем…

- Боги, - хрипло вздохнула лиори и ожесточенно мотнула головой. – Нет.

Вот теперь она рассердилась. Плотно поджав губы, Перворожденная устремилась к берегу. Но, уже почти достигнув его, остановилась и заставила себя успокоиться. Разбегающиеся мысли всё еще полнились пригрезившимися жаркими образами, и Альвия заставила себя думать о пыли дорог, о труднопроходимых тропах и Тайраде, который жаждет заполучить ускользнувшую добычу. Это помогло сбить жар желания.

Альвия достала из заплечного мешка прихваченное из Одела запасное платье лиори, надела его и даже вздохнула с облегчением, ощутив себя  более собранной. После натянула чистое исподнее, сунула ноги в растоптанные туфли, готовые порваться в любую минуту, после затолкала в мешок грязную одежду и распрямилась, готовая вернуться к мужчинам. Подобрала нож, уже обтертый от сока растения, меч и сделала пару шагов в обратном направлении, но вдруг вспомнила про цветы.

Лиори обернулась, синие шарики соцветий лежали там, где она их оставила. Она вернулась и подобрала их. После растерла, и тронула кончиками пальцев волосы, оставив на них цветочный аромат. Затем легкими движениями протерла шею, запястья… А потом сердито отбросила то, что осталось от небесного жемчуга, потому что осознала для кого сейчас нанесла на кожу запах «жемчуга».

- Нет, - ровно повторила она. – Невозможно.

Альвия сунула нож в мешок, закинула его на спину и, сжав в ладони ножны с мечом, зашагала к своим спутникам. Их голоса она услышала еще за несколько шагов. Протиснулась сквозь колючий кустарник и выругалась, когда мокрая прядь волос зацепилась за колючки. Освободившись из неожиданного плена, лиори, ворча себе под нос, не заметила корень, вылезший из земли, запнулась и чуть не полетела носом вниз.

- Архон! – воскликнула женщина, сумев удержаться от падения.

Она распрямилась и застыла, глядя на Кейра, стоявшего перед ней со сложенными на груди руками. Он уже успел одеться, но капли воды всё еще стекали с волос, оставляя на камзоле темные мокрые пятна.

- А я предупреждал, что ослепнешь, - невозмутимо произнес риор. – Нужно верить на слово, а не проверять на собственном опыте.

- Чтобы ослепнуть, мне надо было увидеть тебя голым, - с вызовом ответила лиори.

- А ты не видела? – скептически хмыкнул Райверн.

- Нет, - солгала Перворожденная и обошла риора.

- Ну да, ну да, - покивал ей вслед Кейр.

Альвия фыркнула, оставив его без ответа, и изо всех сил постаралась не заметить смешок, несшийся ей в спину.

- Али…

- Отстань, - отмахнулась лиори, не готовая сейчас вести словесные баталии. Еще слишком свежи были воспоминания о том волнении, которая она испытала во время купания.

- Савер, не корми эту злюку! – крикнул Райверн.

- Если я не буду кормить госпожу, она тогда озвереет, - донесся ответ Савера. – Сейчас лиори просто рычит, а с голодухи и вовсе отгрызет вам голову по пояс.

- Думаешь? – спросил Кейр.

- Уверен!

Перворожденная остановилась. Она обернулась к риору:

- А знаешь, Райв, - заговорила Альвия, - я думаю, что идея лишить Савера языка не так уж и плоха. Без этой мельницы во рту твой прислужник только выиграет.

- А я это всегда говорил, - самодовольно хмыкнул Кейр. – Но ты же не желаешь слушать умных речей! Теперь мучайся, пусть говорит. Сейчас Савер мне самому нравится.

- Спасибо, хозяин, - прислужник вышел к высокородным. – Все-таки и ваш разум иногда проясняется.

- Хотя ты права, Савер без языка станет только краше, - деловито кивнул Райверн и хрустнул костяшками пальцев.

- И не совестно вам, хозяин, - покачал головой прислужник. – Вы мне, как второй отец, и люблю вас также, а вы меня на куски резать собрались. Вот уж облагодетельствовали. – Савер поклонился Кейру, затем посмотрел на лиори и тоже поклонился: - И вам, госпожа, спасибо за милость вашу высочайшую. Я о вас забочусь, цветочков накопал, лучший кусок выбираю, а вы меня хозяину на поругание.

- К моей совести не взывай, - отмахнулась Альвия, - лиорам сей орган не положен. Нам от Богов иное досталось, что не скажем – всё истина.

- И то верно, - вздохнул прислужник. – Только на защиту отца моего и заступника уповаю, на моего доброго хозяина.

- Ты, смотри, как подлец излагает, - умилился Райверн. – И как без его болтовни остаться? Это же утерять важную часть ежедневной нервотрепки. Пусть мелит, без негодяя станет скучно.

- Вот и ладно, - Савер распрямился и сделал приглашающий жест. – Тогда пожалуйте к пеньку.

Альвия величаво прошествовала мимо него, милостиво кивнув прислужнику. Следом, прошел Райверн, надменно поджав губы. Поравнявшись с Савером, риор потрепал того за щеку, произнеся:

- Хвалю, сынок.

- Отец, - умильно вздохнул Савер. После хмыкнул и повысил голос: - Хозяин, я тоже схожу к озеру.

- А утроба? – донесся вопрос Кейра.

- Если ваша утроба не вместит кусочек, оставьте его мне.

- Мы с утробой подумаем и дадим ответ к твоему возвращению.

- Надеюсь на вас, хозяин.

- Иди, поросенок, смой грязь дорог.

- Вы так добры, хозяин!

- Истинно, - прилетел ответ, произнесенный важным тоном, и прислужник негромко рассмеялся.

Лиори присела на сложенные вчетверо плащ, уложенный у пенька, скрестила ноги и взяла с широкого пожелтевшего листа кусок горячего мяса, запеченного на углях. Это был остаток их вчерашней добычи. Савер срезал кусок с туши и забрал с собой, чтобы приготовить его на следующий день. Остальное осталось на съедение зверью. А к вечеру путники должны были выйти к первому поселению, которое невозможно было миновать.

Городишко Хилип стоял почти на краю пропасти. С другой стороны его подпирал склон, и некоторые жилищи были вырублены прямо в скале. Чтобы обойти Хилип, пришлось бы потерять еще пару дней. Путники решили, что подобная щедрость им не по карману, потому до темноты собирались миновать это препятствие. Риск был велик, но на обходной дороге находилось две деревни, и на небольшом удалении располагался замок высокородного риора, а значит, описание беглецов уже должно было достичь хозяина местных земель. После размышлений, Хилип показался наименее опасным местом, чем дорога, по которой передвигался сторожевой разъезд из замка.

- Али.

Женщина оторвалась от размышлений и подняла взгляд на Кейра, усевшегося напротив.

- Твой меч, женщина с оружием слишком бросается в глаза. Я по-прежнему настаиваю на том, чтобы отдать его Саверу, - произнес Райверн, глядя на лиори.

- Нет, - ответила Альвия. – Мой меч возьмешь ты, а твой понесет Савер. Для прислужника он слишком богат, твой выглядит проще. Но с ножом я не расстанусь. Мне нужно крепление на руку, чтобы я могла спрятать его в рукаве.

- Мне доверяешь больше? – улыбнулся риор.

Перворожденная усмехнулась. Она оторвала небольшой кусочек мяса и сунула его в рот. Райверн последовал ее примеру. Он ждал, что ответил Альвия, но Перворожденная заговаривать не спешила. Наконец, доев оставленный для нее шмат целиком, женщина глотнула воды из фляги, стоявшей тут же на пне, огляделась и залезла в свой мешок, чтобы вытереть руки о старое платье. Надевать его она уже не собиралась, но для таких вот нужд заношенная тряпка еще вполне годилась.

- Я доверяю тебе, Райв, ровно настолько, насколько могу доверять. Ты спас мою жизнь, но отвез в свой замок. Потом ты спас меня от людей Тайрада, но тут тебе деваться было некуда, иначе ты сам бы отправился в пыточную. Однако это не умоляет того, что о моем возвращении ты сказал еще до прихода хартиев. Сейчас мы идем к границе с Эли-Боргом, а ты уничтожил за собой все дороги, и теперь не можешь вернуться ни к Тайраду, ни к дайр-имам. И в Эли-Борг тебе тоже путь закрыт. Но ты пока верен выбранному пути. Что будет дальше, ведают только Боги, потому я доверяю тебе, пока мы не приблизимся к моему риорату.

- А после? Доверие закончится? – криво ухмыльнулся Кейр.

- После наши дороги разойдутся. В благодарность за то, что ты спас мою жизнь и помог вернуться, я дам тебе время уйти. Но потом мои следопыты пойдут за тобой.

- А если я не захочу уйти? – риор в упор смотрел на Перворожденную. – Если мне надоело бегать и прятаться?

- Значит, я исполню свою клятву, - ответила она, не спеша отвести взор.

- Значит, исполнишь, - вдруг севшим голосом отозвался Райверн.

И тогда Альвия отвернулась. Она поднялась на ноги прошлась по облюбованной путниками полянке, обняв себя за плечи. Вдруг развернулась и снова встретилась со взглядом изгнанника.

- Глупо, - твердо сказала лиори. – Я даю тебе возможность выжить.

- А я от нее отказываюсь, - не менее твердо ответил Райверн. – Я хотел объясниться с тобой, наш разговор состоялся. Теперь я исполню свой долг и верну мою повелительницу на ее земли.

- Какая похвальная преданность, - язвительно усмехнулась Перворожденная.

Она снова отвернулась и отошла к кусту чернянки. Альвия злилась. Ее вдруг взбесило упрямство Кейра. К чему эта самоубийственная самоотверженность? Зачем самому класть голову на плаху, когда столько лет упрямо избегал всяких покушений?

- Ты не понимаешь, - усмешка Райверна прозвучала совсем близко.

На плечи лиори опустился плащ, а следом и горячие ладони. Кейр притянул к своей груди Перворожденную, оплел руками и уместил подбородок на черноволосой макушке. Альвия нахмурилась, но мысли отогнать наглеца не возникло.

- Не понимаю, - ответила она. – Не понимаю твоего упрямства. Я дарю тебе возможность выжить…

- Мне придется уйти, - негромко ответил Райверн. – Уйти далеко и навсегда. Я не хочу.

- Но почему?

Риор отстранился, но вдруг рывком развернул женщину к себе лицом. Одна ладонь его притиснула Альвию за талию к мощному мужскому телу, вторая легла на затылок, и Кейр склонился к лиори. Взгляд его короткое мгновение блуждал по ее лицу, после остановился на приоткрывшихся губах, и Райв произнес:

- Как же красива моя госпожа, как же…

Он не договорил, прерывисто вздохнул и завладел губами Альвии. Ее руки безвольно свесились вдоль тела, глаза остались широко распахнутыми, и дыхание вдруг взволнованно сбилось. Нет, она не ответила на этот короткий отчаянный поцелуй, но и не укусила, как делала до этого мгновения.

Райверн отстранился, но из объятий не выпустил, только невесело усмехнулся:

- И теперь не понимаешь?

- Что? – хрипло спросила лиори.

- Ничего, - улыбнулся Кейр. Он отрицательно покачал головой и повторил: - Ничего ты не понимаешь, Али. Такая умная и сильная, а не понимаешь.

- Не хочу понимать, - прошептала Альвия.

- И упрямая.

- Кто бы говорил, - голос вернулся к Перворожденной. Она уперлась ладонями в грудь риора, и он сразу же отпустил ее.

- Тогда поговорим про Хилип? – спросил мужчина, растянув губы в фальшивой широкой улыбке.

- Да, обсудим, - с готовностью кивнула Альвия.

Север осторожно отошел от кустов и устремил мрачный взгляд в сторону озера. Он замешкался, потому начало разговора услышал и… остался. Теперь жалел об этом, но изменить уже ничего не мог. Он слышал. Лиори верна своей клятве, хозяин готов принять незаслуженную кару.

- Он не откажется от своих намерений, - прошептал прислужник. – Ни за что не откажется.

Савер зябко поежился. В последнее время он мерз слишком часто. Осенний холод пробирался под кожу, замораживал кровь, порой не позволял сделать вдох полной грудью. Это мешало идти наравне с высокородными спутниками. Порой они уходили далеко вперед, занятые очередной перепалкой и не сразу замечали, что прислужник отстал. Савер глядел им вслед и чувствовал жгучую обиду, которая вскоре оборачивалась чувством стыда.

- Не дитя, чего губы надул? – сердито говорил себе мужчина и тащился следом, жадно хватая ртом воздух.

- Ты нездоров, Савер? – спросил у него прошлым вечером риор, заметив, как бледен его прислужник. – Дышишь хрипло. Устал?

- Не дитя, - проворчал Савер.

- Это точно, - кивнул хозяин. – Не юнец. Если тебе тяжело идти с нами в ногу, лучше скажи честно, и мы пойдем медленней. Не хочу загнать тебя, верный друг.

- Со мной всё хорошо, - уверил прислужник. – Я не дитя, но и не немощный старец.

- Хорошо, - прекратил споры риор, а сегодня Саверу опять пришлось догонять своих спутников.

А еще запах тлена. Теперь он часто преследовал прислужника. Порой Саверу казалось, что горы смердят гнилью. Он прикрывал нос ладонью, срывал и мял в ладони траву, чтобы дышать ею, но отвратная вонь всё равно просачивалась и заполняла ноздри, едва не выворачивая мужчину наизнанку. Савер смотрел на высокородных и удивлялся, почему они не обращают внимания на зловоние? Он даже решился спросить их, но увидел лишь удивленные взгляды. Только риор потянул носом воздух и пожал плечами:

- Здесь лес, пахнет лесом.

- Значит, показалось, - ответил прислужник, делая коротки вдохи.

Но это было не всё. Временами Савер начинал чувствовать раздражение, даже неприязнь, и охватывала она его при взгляде на прямую спину лиори. Эта женщина вдруг начинала казаться мерзкой, словно ядовитая гадюка. Прислужник переводил недоуменный взгляд на хозяина и никак не мог понять, что ему нравится в Перворожденной. Это заставляло Савера хмуриться. Он знал, что Альвия хороша собой, помнил, что еще час назад испытывал уважение к этой несгибаемой трудностями женщине. Однако мучаясь от холода и смрада, мужчина терял свою симпатию к повелительнице Эли-Борга. И тогда возвращалась мысль, так и не исчезнувшая окончательно, что лиори должна умереть. Ради жизни риора Райверна. Вдвоем им не было места на этом свете. Выживет Перворожденная, не станет хозяина. Если же Альвия исчезнет, то риор перестанет цепляться за пустую надежду вернуть то, что потерял восемь лет назад. А если ему будет не на что надеется, нечего ждать, то он потеряет связь с риоратами, и тогда они уйдут. Уйдут вдвоем так далеко, где их уже никто не найдет, и смогут начать там жизнь заново. И тогда раненное сердце изгнанника исцелиться…

Вернулась эта мысль и сейчас, когда Савер услышал ответ своего хозяина. Сначала прислужник даже обрадовался, когда лиори сказала, что даст риору уйти, у верного слуги появилась надежда, что всё еще может закончиться хорошо, но потом…

- Никуда он не уйдет, - негромко произнес Савер, раздеваясь.

Конец путешествия станет концом веселого бесшабашного риора… Лиори не нарушит клятвы, произнесенной принародно. Слово правителя нерушимо и неоспоримо – это закон. А клятва, данная Богам, она свята. И значит, помилования не будет.

- Ее смерть ничего не изменит, - мотнул головой Савер, продолжая вести свой тихий монолог. – Он не исцелится, он умрет вместе с ней, душой умрет. И меня не простит. Свернет шею, как только поймет.

Значит, не должен понять…

- Но это невозможно! – прислужник ударил ладонью по водной глади и вздрогнул, когда капли брызнули ему в лицо. Савер выдохнул, успокаиваясь.

Он готовит еду, он рядом с высокородными, только он и никого больше. Если с лиори что-то случится, то гадать о личности убийцы не придется.

- А яд ее и не возьмет – кровь лиоров сильна… Архон! – Савер ударил двумя кулаками по воде. – О чем я опять думаю?! Нет!

Мужчина закрыл глаза, с головой погрузился в озеро и продержался так, пока хватило воздуха в легких. После вынырнул и лег, раскинув руки. Теплая вода согрела, смрад тлена стал еле уловимым, и на душе стало легче.

- У-уф, - протянул Савер с облегчением. – Какие глупые мысли. Мы сумеем с Перворожденной убедить его уйти. Теперь, когда она не смотрит на него с ненавистью, хозяину будет проще оставить эти земли. Нужно просто уговорить его. – Эти мысли прислужнику понравились намного больше, и он улыбнулся, глядя в чистое небо. Боги должны быть милостивы к его риору, они уже достаточно испытывали Райверна, пора бы и вознаградить его за выстраданные беды и обиды. – Да, Боги милостивы.

День катился к вечеру гораздо быстрей, чем путники шагали к городку, приютившемуся между остроконечными каменными исполинами, вознесших горделивые вершины к самому небу. Хилип не ждал незваных гостей. Этот город вообще мог бы показаться забытым Богами местом, если бы к нему не вела тропа, на которой образовалась глубокая колея от возков, ездивших сюда на рынок из окрестных деревушек. Однако сейчас дорога была пуста – с приближением темноты местные жители спешили вернуться к своим домам, чтобы не блуждать впотьмах, это могло закончиться плачевно. Если и не встретятся разбойнички, поджидающие легкой поживы, то можно было нарваться на дикого зверя, который подбирался к людскому поселению, не найдя пищи рядом со своим логовом. Впрочем, сейчас еще не наступила зима, и хищники избегали встреч с человеком. А вот разбойникам на времена года было наплевать, зато не наплевать на крестьян, ехавших домой после того, как успели распродать свой товар. Потому люди старались покинуть Хилип, пока есть попутчики. Да и пропасть, раззявившая пасть почти под городскими стенами, не располагала к поздним поездкам, тем более мужики, избавившиеся от своего товара, любили пропустить стаканчик-другой крепкой настойки за удачное завершение своего дельца. А уж пьяному темнота не друг вовсе.

Однако городские ворота должны были оставаться открытыми даже ночью – это было распоряжением лиора Эли-Харта, дабы ночной путник не остался ночевать под открытым небом, подвергая свою жизнь опасности. Ворота Хилипа закрывались только в случае нападения, или же зимой, чтобы не впустить в город оголодавшего зверя, больше нападать на Хилип было некому. До Эли-Харта, раскинувшегося на горных склонах и в ущельях, никому дела не было.

- В темноте войдем в город, - заметил Райверн. – Очень хорошо, меньше будут приглядываться.

- Но нос всё равно сунут, - ответил Савер, поправляя на спине свой мешок. – Куда ж без этого.

- Пара медяков им носы отвернут, - отмахнулся риор. – В этом городишке не избалованы, это тебе не Каменный город. Вот там стражи обнаглевшие, меньше золотого в руки не возьмут.

- Точно-точно, - покивал прислужник со знанием дела. – Там мерзавцы еще те. Каждую торговку обтрясут, как яблоньку, у каждого пьянчужки карманы вывернут. А в таком вот Хилипе каждый пьяница брат или племянник троюродного деда. У них все свои, а своих не обдирают. Приезжих если только, но всё равно столько, как в Каменном городе не возьмут. Не избалованы.

-  А подход к городу могли бы и осветить, - произнесла Альвия, глядя на чернеющий массив городских стен. – Даже на стенах толком огня нет. А с учетом пропасти, я бы приказала поставить столбы с фонарями, чтобы указать путь к воротам. Разгильдяйство.

Райверн посмотрел на лиори и тепло улыбнулся:

- Вам бы, госпожа, всё государственными мерками мерить, а тут изнанка мира, всем на всё плевать. У них жизнь давно отлажена и катится своим чередом. Главное, не затевай подобных разговоров в Хилипе.

- Я знаю, - ответила Перворожденная.

- Можно подумать, в Эли-Борге нет таких местечек, - проворчал Савер. – Тоже, поди, не за всеми углядишь.

- В Эли-Борге нет опасной пропасти, - сухо произнесла Альвия.

- И крутых горных склонов нет, - кивнул Райверн. – Там хорошо, и запах…

Кейр мечтательно вздохнул.

- Что запах? – насторожился прислужник.

- Приятный, - ответил риор. – Зеленью пахнет поздней весной и летом, цветами. Осенью и ранней весной прелью и сырой землей, а зимой дымком от труб тянет, - и он снова вздохнул.

Альвия покосилась на мощную фигуру риора, но ничего не сказала. А вот Савер молчать не стал. С неожиданной желчностью он произнес:

- Дался вам этот проклятый риорат. И не хуже места сыщутся, еще и получше будут. Да и здесь пахнет неплохо. И дымком, и зеленью, и прелью.

- Нет, Савер, - Кейр обернулся к своему прислужнику: - С запахом родного дома ничего не сравнится.

- Вы и тут неплохо жили. И замок был, и слуги, и казны полные сундуки, и почет, и благоволение лиора, а уж женщины какие вокруг вились…

- Помолчи! – рявкнул Райверн и бросил взгляд на Альвию, но она шла, глядя под ноги, и, кажется, на слова прислужника внимания не обратила.

- Как скажете, хозяин, - голос Савера прозвучал обиженно.

- Али, - позвал Кейр.

Лиори не отозвалась, она всё также сосредоточенно смотрела себе под ноги, и Райверн понял, что она всё прекрасно слышала, но не желает говорить об этом. Он досадливо поджал губы и вновь посмотрел в сторону Савера, гадая, что на того нашло. Риор не помнил, чтобы его добродушный слуга был когда-нибудь таким сварливым, как в последние несколько дней. Пусть изредка, но на него накатывало, и прислужник начинал ворчать, будто он вдруг состарился на пару десятков лет. А сейчас и вовсе вредничал, это было ясно по последним словам.

Покачав головой, Кейр посмотрел на силуэт Хилипа. Идти осталось совсем немного, и предвкушение того, что вскоре они смогут поесть в харчевне горячей похлебки и растянуться на настоящих постелях, прибавило сил. Оставалось только войти в город и не привлечь к себе внимания. Но как раз это-то было непросто. Во-первых, он сам. Стать и рост ясно говорили, что безлошадный прохожий в потасканном камзоле не кто иной, как высокородный риор. Во-вторых, конечно, Альвия. Да кто поверит, что она простолюдинка? У нее и без венца на лбу написано, что она привыкла распоряжаться. Даже на благородную лейру не похожа, нет этой изнеженности и томности. Скорей напоминает мужчину острым проницательным взглядом и отточенными движениями. Из их троицы только Савер был неприметен. И права была Альвия, когда решила, что ее меч должен нести он, Райверн. Слишком приметный клинок. Одни «ледяные камни» чего стоят. Такой меч может позволить себе ни каждый риор, а уж безлошадный и потасканный тем более. И это, в-третьих. И все-таки лучше он спрячет оружие лиори под своим плащом, чем отдаст Саверу на всеобщее обозрение.

- Может, придется раскошелиться и больше, чем на пару медяков, - задумчиво произнес Кейр. – И уйдем с восходом. Пока город спит, лучше убраться подальше и затеряться на перевале. Кстати, там есть вход под землю, но мы туда соваться без нужды не будем. Дадут Боги, пройдем эту часть так же спокойно, как и в прошедшие дни. Хм…

- Что? – Перворожденная наконец посмотрела на него.

- Да мне вот подумалось, что идем слишком спокойно, - ответил риор. – Гончие уже должны висеть у нас на хвосте, и посланники Тайрада устраивать облаву. Я думал, нам придется много бегать и много драться, но… всё тихо.

- И хвала Богам, - отозвался Савер.

- С этим сложно не согласиться, - кивнул Райверн. – И все-таки это странно. Тай не может отпустить нас.

- Не может, - отозвалась Альвия. – Эта тварь скорей сожрет собственную руку, чем допустит мое возвращение.

- Да лучше бы просто сдох от злости, - усмехнулся Кейр. – Но такой милости эта мстительная скотина нам не откажет. Что-то он должен был предпринять, и я обязательно пойму, когда хорошенько подумаю. И у меня есть, чем это сделать, - тут же добавил он, нацелив палец на лиори.

- Да Богов ради, - пожала плечами Перворожденная. – Хоть седалищем думай, лишь бы прок был.

- Грубиянка, - фыркнул Райверн. Савер усмехнулся, Альвия осталась невозмутима. На этом путники закончили разговоры, они приблизились к городу.

Хилип дремал. Сонная леность вязким ручейком разлилась по улицам, окутала дома и людей, притихших за маленькими окошками, большая часть которых уже глядела на путников черной слепотой. Лишь кое-где еще виднелись горящие свечи, бодрствующих в городе почти не осталось. Даже на воротах никто не встретил гостей, будто стражи здесь не было вовсе, так что беглецы вошли в Хилип беспрепятственно.

- Надеюсь, гостевой дом тут имеется, - проворчал Савер, пытаясь в кромешной тьме разглядеть вывески на домах. – Это же болото какое-то.

- Не горячись, - хмыкнул Райверн. – Деньги имеют ценность даже в Хилипе. Уверен, что и гостевой дом тут имеется, и нас там примут и накормят. Очень надеюсь.

Лиори Эли-Борга только пренебрежительно фыркнула, окидывая городскую улицу придирчивым взглядом. Она бы уже сделала несколько замечаний в адрес лиора Эли-Харта, но сдержалась, опасаясь случайных ушей.

- Если рассуждать, то гостевой дом должен быть где-то здесь, - задумчиво произнес Кейр. – Жаль, что стражи не было, можно было бы спросить у них.

- Посмотрю на той стороне, - отозвался Савер. – Отсюда не видать толком, что там понавесили.

- Посмотри, - согласно кивнул риор.

Прислужник перешел неширокую улицу и окончательно растворился в темноте, только его ворчание еле доносилось до Альвии и Райва. А вскоре и бормотание Савера стихло…

- Уи-и-и! – истошный визг разорвал сонную немоту городка над пропастью.

- Проклятое отродье! – завопил в ту же секунду Савер. – Чтоб тебя пожрали твари Архона!

- Что там? – подобрался Кейр.

- Хозяин, свинья! – в возмущении воскликнул прислужник.

- Да ты в конец обнаглел! – в ответ возмутился Райверн.

- Да не вы свинья, хозяин! Тут свинья! У-у-у, рыло… Я на нее наступил в этой проклятой темноте. Ни видать же ничего. И тут эта визгливая скотина. Она еще и на цепи!

- Сторожевая свинья? – изумился риор. – Тогда почему она нас раньше не охрюкала?

- Спала, - донесся ответ Савера.

- Она и сейчас не хрюкает, - негромко усмехнулась Альвия. – Скорей всего ее посадили на цепь, чтобы не утащили. С ума сойти! Свинья в городе, прямо на улице!

- Открою тебе тайну, сердце мое, на улицах всех городов мира имеются свиньи, - хмыкнул Кейр. – И их даже не сажают на цепи. Ходят, гадят, роются в чужой грязи. Но знаешь, что самое забавное?

- То, что никто не выскочил узнать, в чем дело?

- Точно. Может Хилип вымер и наполнен призраками, а мы зря пытаемся найти хоть одну живую душу?

- Эй, кто там?! – словно опровергая домыслы высокородных, раздался не пойми откуда неуверенный мужской голос.

Райверн повертел головой, пытаясь определить, где скрывается неизвестный.

- Я спрашиваю, кто там?! – невидимка постарался добавить в голос суровости.

- А как ты сам думаешь, любезный? – полюбопытствовал риор.

- Воры? – по-прежнему неуверенно предположил голос.

- Справедливо, - не стал спорить Кейр. – Однако неверно.

- Разбойники! – почему-то обрадовался голос.

- И вновь ошибка, - усмехнулся боржец. – Мы – путники.

- Путники? – невидимка поразмыслил и протянул как-то разочарованно: - А-а-а…

И всё стихло. Кейр и лиори переглянулись. К ним приблизился Савер, бросавший через плечо недоуменные взгляды, но, кажется, узнав причину беспокойства, неизвестный отправился досматривать сны.

- И что это было? – вопросил Райверн, ни к кому не обращаясь.

- Призрак, - хмыкнула Перворожденная.

- Где призрак? – живо заинтересовался невидимка.

- Так ты еще здесь? – Кейр вновь завертел головой.

- А куда мне деваться? – удивился голос. – Живу я тут.

- Очень хорошо, - оживился риор. – Тогда подскажи-ка нам, любезный, где в вашем славном городе находится гостевой дом?

И вновь по улице разлилась тишина. Кейр коротко выдохнул, стараясь сохранить терпение.

- Эй, любезный, - позвал он.

- Чего? – с любопытством отозвался голос.

- Где дом гостевой?

- Тут, - ответил невидимка.

- Тут?

- Ага, там.

- Так там или тут?!

- Здесь, - уверенно выдал невидимка.

Райверн тихо зарычал.

- У вас там собака что ли? – спросил голос.

- Да, - хмыкнула лиори. – Огромный и злой пес. Настоящий душегубец.

- Ой, - пискнул голос. – А Бусинку мою не порвет?

- Кого? – опешил Райверн.

- Свинку мою, - уточнил невидимка. – Вы его покрепче держите.

- Я сейчас твою свинью на лоскуты порежу! – не выдержал Савер.

- Уи-и! – ожила Бусинка, явно почуяв угрозу своей драгоценной жизни.

- Бусинка-а! – с надрывом завопил голос.

- Да что за дурь тут происходит?! – взорвался Кейр. – Всем молчать!

И на улицу вновь обрушилась тишина, только из темноты донеслось ворчливое:

- Хрю. – Бусинка, как истинная женщина, оставила последнее слово за собой.

Правда, непочтительный риор не захотел считаться с мнением свиньи:

- Я сказал – всем! – Бусинка спорить не рискнула. Райверн коротко выдохнул и спросил, сдерживая раздражение: - Любезный, объясни толком, где находится гостевой дом.

Невидимка помолчал еще немного, и когда даже Альвия начала терять терпение, все-таки отозвался:

- Я сейчас стражу позову.

- Да у него в мозгах заглушка что ли? – возмутился Савер и кровожадно закончил: - Свинье конец.

- У-и-и! – возмутилась Бусинка.

- Не-е-ет! – трагически возопил голос.

- Любезный, или укажи нам гостевой дом, или получишь свою свинью по частям, - Райверн решил изменить подход к делу.

- Да что вы ко мне привязались с этим гостевым домом? – застрадал голос. – Стоят напротив него и спрашивают.

- Справа или слева? – раздраженно спросила Альвия. – Мы стоим посреди улицы.

- Там где я! – ответил голос.

- А ты где?! Ничего же не видно в этой архонвой темноте! – сердито воскликнул Райверн.

- Я здесь, - обиженно произнес невидимка.

- А-а-а! – заорал Савер, дошедший до белого каления.

- У-и-и-и! – тут же отреагировала на душегуба Бусинка.

- Не-е-ет! – снова возопил голос.

- Убью! - рявкнул Кейр.

- Да что это за недоумок? – всплеснула руками лиори.

- Так это же Фирон – хозяин гостевого дома, - послышался оттуда-то сверху новый голос.

Альвия задрала голову и увидела мужчину, державшего в руке свечу. Он наполовину свесился из окна и наблюдал за неожиданным зрелищем. Чуть дальше виднелась еще одна свеча. За спиной путников застыл в окне еще один зевака.

- И давно вы наблюдаете? – спросила Перворожденная.

- Да как Бусинка завизжала в первый раз, с тех пор и смотрю, - ответил мужчина со свечкой.

- Так почему же раньше молчали?! – изумилась Альвия.

- Так ведь никто не спрашивал, а влезать в беседу против приличий, - сразил ее ответом зевака.

- Сумасшедший город, - буркнула лиори, а Кейр воскликнул:

- Савер, веди к свинье!

- К той, у которой пятак, или к двуногой? – уточнил прислужник.

- К обеим, они там рядом стоят.

- Да что вы ко мне привязались с этим гостевым домом? – тихо передразнила Фирона Альвия. – Совершенный недоумок.

- И ты, как всегда, права, - усмехнулся Райверн.

Савер удалился вперед, оставив высокородных за спиной, но они уже успели заметить, куда направился прислужник. А после того, как услышали два истошных визга:

- Уи-и-и!!! – и:

- Не-е-ет! – окончательно разобрались с местоположением гостевого дома.

- Я его нашел! – радостно возвестил Савер.

- Держи крепче, чтобы не сбежал, а то до утра будем вход искать, - ответила Кейр.

Когда лиори и ее спутник добрались до Фирона, тот уже пребывал в полуобморочном состоянии, доверчиво склонив голову на плечо Саверу, крепко державшему хозяина гостевого дома за шиворот. Где-то неподалеку позвякивала цепью Бусинка. Затем погремела пустым корытом, хрюкнула и завалилась спать дальше, решив, что ее участие в драме окончено.

- Это не Бусинка, это настоящая глыба, - едва не присвистнула Альвия, глядя на небольшую горку, чернеющую у своих ног. – Как она тебя не затоптала, Савер.

- Я успел ошеломить ее первым, - горделиво ответил прислужник.

Райверн отнял у верного слуги его законную добычу и встряхнул так, что у Фирона клацнули зубы.

- Не… - начал было тот, но риор, уставший и злой, закрыл мужчине рот ладонью.

- Любезный, что же ты сразу не сказал, что являешься хозяином нужного нам заведения? – осведомился Райверн. – Мы тебе деньги за постой принесли, а ты нас путать вздумал.

Упоминание прибыли возымело, по истине, волшебное действие. Фирон вдруг воспрянул духом, крепко встал на ноги, одернул рубаху и произнес с достоинством:

- Добро пожаловать. Гостевой дом «Теплый очаг» всегда открыт для постояльцев. Следуйте за мной.

Райверн обернулся к Альвии, но в темноте не разобрал ее лица, только силуэт, потому спросил:

- И как тебе это просветление?

- Деньги, - философски пожала плечами лиори, а Фирон вздохнул с умилением.

Дверь обнаружилась совсем рядом, и как только путники перешагнули вожделенный порог, их овеял запах жаренного лука, доносившийся откуда-то из глубин дома, перегар и отдаленный гул мужских голосов.

- Тс-с, - Фирон приложил палец к губам: - Ночная стража отдыхает. Не велено тревожить. – Затем насупился, засопел и добавил ворчливо: - Даже Бусинку спасать не пошли. Говорят, твоя свинья сама кого хочешь сожрет. А она ведь у меня такая чувствительная…

Кейр опять обернулся к лиори и указал на хозяина гостевого дома, обнаружившего вдруг умение складно излагать свои мысли, Альвия усмехнулась и махнула рукой. Ей метаморфозы Фирона были неинтересны. Женщина выглядела уставшей. Впрочем, они все были вымотаны последним переходом. Стараясь оставаться в стороне от наезженной дороги, пока та не опустеет, беглецы выбрали тяжелый путь. Из-за Савера пришлось задерживаться и помогать ему со спуском. Альвия забрала себе поклажу прислужника, риор самого Савера. И как тот не ворчал и не артачился, снова обнаружив не свойственный ему дурной нрав, верного слугу и его мешок снесли вниз хозяин и сама лиори Эли-Борга. А после коротких остановок на привал и недолгого сна на ночевках усталость начала сказываться даже на высокородных. Так что Фирону даже повезло, что он отделался пустыми угрозами и встряской.

- То есть ночью Хилип вообще никто не охраняет? – не удержалась от вопроса Альвия, пока хозяин дома вел их к гостевым комнатам.

- Ну, как же? – мужчина полуобернулся и бросил на Перворожденную возмущенно-удивленный взгляд. – Доблестные стражи и охраняют. Только у нас спокойно, вот и коротают ночи то у меня, то Вейриса в харчевне.

- И пусть так и будет, раз уж Боги милостивы к Хилипу, - заметил Райверн.

- Но лучше бы почаще к Вейрису заходили, - вдруг добавил Фирон. – У него-то доход поболе моего будет. А доблестные стражи платить не сильно-то любят. – Савер фыркнул, услышав его слова, он про любителей дармовой еды знал не понаслышке.  Хозяин гостевого двора отцепил от пояса связку ключей, но вдруг остановился и стремительно обернулся к своим гостям: - Пес!

- Что? – вздернул брови Райверн.

- Ваш пес! – испуганно повторил Фирон.

- Что?! – возмущенно воскликнул Савер, но Альвия, поморщившись от рева прислужника в ухо, ответила за своих спутников, быстрей сообразив, что встревожило хилипца:

- С нами нет собак, любезный. Это была шутка. Рычал высокородный риор, доведенный тобой до белого каления. Успокойся, твоей свинье ничего не угрожает. С нашей стороны, так уж точно. 

- Ох, благородная лейра, пусть Боги будут к вам благосклонны, - закивал Фирон, глядя на лиори с благодарностью.

- Их милость была бы кстати, - усмехнулась Альвия и велела: - Открывайте комнаты, мы хотим отдохнуть.

- И поесть, - добавил Кейр.

- Подам вскорости, - заверил хозяин гостевого дома.

- Нам одну комнату на все, - внес уточнение риор. – Заплатим, как за две, если будешь расторопен и услужлив.

- О-ох, - простонал Фирон, глядя с благоговением на знатного постояльца. – Вы останетесь довольны, высокородный риор.

Уже в комнате, когда сияющий от счастья хозяин гостевого дома поспешил исполнить пожелания постояльцев, Альвия мрачновато взглянула на Кейра. Тот понял причину ее недовольства:

- Прости, Али, но пока нам лучше держаться вместе. По крайней мере, так мы можем прикинуться супружеской парой, это вызовет меньше подозрений. А тебе бы вообще не мешало меньше приказывать, а больше смотреть на меня влюбленными глазами.

- Хм, - хмыкнула Перворожденная.

- Благородные лейры при муже ведут себя скромно…

- Не морочь мне голову, Райв, - отмахнулась женщина. – Я знаю, как ведут себя благородные лейры. За «скромность» некоторые были пороты по моему приказу. Я не требую преклонять передо мной колени и не тыкаю своим происхождением, этого довольно. А то, что могу приказать при… муже, так это оттого, что ты во мне души не чаешь.

- А вот тут ты верно заметила, - усмехнулся Райверн. – Но чем незаметней ты станешь, тем проще нам будет не вляпаться в неприятности.

- Тогда уж и ты не рычи зверем, - парировала Альвия. – Смотри, до чего довел достопочтенного Фирона.

- Это ты соврала про собаку! – возмутился риор, но на губы ему опустилась пальцы лиори:

- Тс-с, тихо. Сейчас еще и доблестную стражу перепугаешь, у Хилипа и такой защиты не останется.

После укоризненно покачала головой и прошла к кровати, на которой могли бы разместиться двое людей, даже с комплекцией Кейра, если бы легли на бок, конечно.

- Здесь сплю я, и на то мое высочайшее пожелание. Несогласные могут снять себе другую комнату.

- А согласные? – полюбопытствовал Райверн.

- Согласные могут остаться, я выделяю им целый пол.

- Какая же ты добрая, - съязвил риор.

- И щедрая, - добавил Савер.

- Именно, - кивнула лиори. – Себе я беру одну узкую кровать, вам же отдаю весь пол. Весь! Без ограничений.

Риор и его прислужник переглянулись. Савер пожал плечами, а Кейр возвел глаза к потолку и с умилением произнес:

- Какая неповторимая наглость.

Перворожденная осталась невозмутима. Она расправила подол, сложила руки на коленях и величественно оглядела своих спутников. Райверн прижал ладонь к сердцу и согнулся в церемонном поклоне. Лиори милостиво кивнула, затем хлопнула в ладоши и произнесла:

- Боги, оказывается, я уже соскучилась по крыше над головой и по кровати.

- Я тоже, - заметил риор.

- У тебя есть крыша, стены и пол – уже немало, на кровать даже не косись, - ответствовала Перворожденная. – Это не обсуждается. Шутить мне лень, а поругаться мы и днем успеем.

- Со мной теплее…

- И теснее. Ты слишком большой. Савер по размеру подходит больше, но… не пущу.

- Я бы и не осмелился, - проворчал прислужник. – Мне моя жизнь дорога, а хозяин рычит диким зверем. Да и как я буду теснить вас, госпожа, когда у хозяина целый пол на одного? Моя святая обязанность портить ему жизнь. Нет уж, я этот восхитительный пол не променяю ни на одну узкую кровать.

- У тебя светлая голова, Савер, - согласно кивнула лиори. – Твои рассуждения радуют мне душу.

- Я ей кровать предоставил, а мне даже доброго слова не сказала. Опять всё Саверу! – не без пафоса воскликнул Райверн, воздев руки кверху. – Женщина без жалости и совести.

Альвия перевела на него надменный взгляд и вопросил:

- Высокородный, вы верны своему риорату?

- Несомненно, - серьезно ответил Кейр.

- Тогда вы счастливы уже тем, что смогли обо мне позаботиться. Разговор закончен.

- Да, госпожа, - вполголоса произнес Райверн, заслышав шаги на лестнице, и склонил голову.

Вернулся Фирон, следом за ним шел юноша, похожий на хозяина гостевого двора, оба они несли подносы со снедью. Благодаря доблестным стражам Хилипа, печь на кухне жарко пылала, и новым постояльцам повезло получить горячие кушанья. На подносе сына Фирона имелась даже бутылка настойки, скорей всего скрытая от гуляющей стражи, потому избежавшая встречи с глотками, жадными до дармовой выпивки. Увидев одобрительный кивок риора, Фирон расцвел. Он поклонился, после подтолкнул сына к двери и, пожелав своим гостям доброй ночи, удалился, сжимая в кулаке полученную от Кейра обещанную плату.

Подносы с пустой посудой путники оставили за дверью комнаты, после занялись обустройством на ночь. Альвия скинула на пол туфли и растянулась на кровати, завернувшись в плащ. Покрывало и вторую подушку она сунула мужчинам, на этом щедрость измотанной дорогой женщины закончилась. Она закрыла глаза, откинула руки за голову и прислушалась к негромким разговорам риора и его слуги. Но вскоре затихли и они, на небольшую комнату под крышей гостевого дома опустилась долгожданная ночь.

Сон, еще недавно норовивший смежить веки, не шел. Лиори повернулась на бок, подложила ладонь под щеку и повторила мысленно свод законов Эли-Борга, надеясь, что это поможет ей уснуть. Однако мысли бежали прочь, не давая сосредоточиться на знакомых с отрочества статьях. Наконец, устав бороться с самой собой, Альвия открыла глаза и села, подтянув колени к груди. Единственная свеча, принесенная хозяином, была потушена, но свет луны, выглянувшей из-за облаков, лился в комнату щедрым потоком. Перворожденная повернула голову и увидела Райва. Он лежал в той же позе, что и лиори еще совсем недавно, подложив под голову мешок. Подушку риор отдал прислужнику, решив, что тому хороший сон нужней. Рука Райверна покоилась за головой, и широкая грудь вздымалась мерно и спокойно.

- Ты не спишь, - произнес изгнанник, не открывая глаз.

- Откуда ты знаешь? – спросила Альвия.

- Я же говорил: мне не нужны глаза, чтобы видеть тебя, - на устах риора мелькнула едва заметная улыбка. – К тому же кровать жутко скрипит, и твое дыхание перемежается вздохами. Ты не спишь, - повторил он и сел, развернувшись лицом к лиори. – Я тоже не могу заснуть.

- Почему?

- Мысли, - пожал плечами Кейр. – Много мыслей.

- О чем ты думаешь? – Альвия развернулась к нему и скрестила ноги.

- Ты не хочешь знать того, о чем я думаю, - ответил Райверн.

- Не хочу, - еще больше понизила голос женщина.

- Тогда мне нечего тебе ответить, Али.

- Добрых снов, Райв, - произнесла Альвия.

Она вновь легла, но глаз не закрыла. Лежала и смотрела в потолок.

- Добрых снов, мое сердце, - донесся до нее едва слышный шепот.

Перворожденная зажмурилась изо всех сил. Она хотела ощутить хотя бы толику прежней ненависти, чтобы сейчас думать только о возвращении в Эли-Борг, но с ужасом вдруг поняла, что она… не спешит вернуться. Или просто не хочет, чтобы дорога закончилась слишком быстро? Ожесточенно потерев лицо ладонями, Альвия повернулась спиной к Кейру, плотно сжала губы и напомнила себе, что он виновен в смерти ее отца…

- Как ты смог сбежать? – спросила лиори. – Я думала, что убила тебя.

- Убила, - Райверн невесело усмехнулся. – Живым из угодий выбралось только тело, сердце осталось на острие твоего меча.

- Как? – глухо повторила вопрос Перворожденная.

Она все-таки развернулась лицом к Кейру и теперь смотрела на него, не став садиться. Не сел и он. По-прежнему лежал на спине и глядел в потолок.

- Я толком не помню, - заговорил Райверн. – Правда, не помню. Все было как в тумане. Даже не чувствовал тогда боли. Было неверие и непонимание того, что такое могло случиться… - Он ненадолго замолчал, после протяжно вздохнул и продолжил: - А еще хотелось доказать тебе, что я не виновен. Наверное, это и заставило подняться с пола, когда ты ушла. Выбрался в окно… Нет, - риор усмехнулся, - это слишком громко – выбрался. Вывалился в окно. Потом полз какое-то время, дальше не помню. Очнулся уже в каморке, обвязанный тряпками. В плошке горело масло, пахло чем-то мерзким… А еще бормотание, бесконечное бормотание. Это единственное, что я запомнил в тот момент. Потом мне по лицо провели прохладной ладонью и велели спать. Знаешь, - Райверн вдруг усмехнулся и сел, - когда я впервые увидел свое лицо, испугался. Правда, даже зажмурился, не поверил, что этот урод – я. Это сейчас он побелел и уже не пугает так сильно, а в то мгнвоение, когда с моего лица сняли тряпицу, и я взглянул в медный кувшин, думал, что проще повеситься, чем жить таким вот…

Лиори закрыла глаза. Она не это хотела услышать, даже никогда не думала о том, как он пережил потерю дома, надежд, лица… Райверн Дин-Кейр никогда не был так же красив, как Тиен Дин-Таль. Но его озорная улыбка, его решительность, умение вести даже серьезную беседу в шутливом тоне, бесшабашность и нагловатость, за которой скрывался острый ум – всё это делало его намного ярче красавца Тиена. Альвия не видела этой красоты своего вечно тихого поклонника, но заметив раз искры в бирюзовых глазах юного риора Дин-Кейра, уже и не смогла бы рассмотреть за их светом других юношей.

- Кто помог тебе? – хрипло спросила она.

- Не скажу, Али. Даже под пытками не скажу, - тихо ответил Райверн. – За добро я не заплачу злом. Меня подобрали, спрятали, выходили и помогли добраться до Борграда.

- Борград? – глаза Перворожденной распахнулись. Она села на кровати и посмотрела на риора. – Ты не отправился в Эли-Харт?

Кейр отрицательно покачал головой.

- Нет, Али. Я верил, что смогу добиться того, чтобы ты выслушала меня, надеялся на помощь и поддержку, но… Тот, кому я верил, как себе, обманул мои надежды. Он отвернулся от меня.

- Тиен, - поняла Альвия.

- Да, он. Дин-Таль был единственным от кого я ожидал помощи.

- Твой отец…

Райверн откинул голову назад и негромко рассмеялся. Перворожденная поняла причину его смеха. Старший риор Дин-Кейр был ревностным служакой. В первую очередь он был предан лиорам, готов сложить за них голову, хоть в бою, хоть на плахе. И детей своих воспитывал также. Но если Райверну достался более гибкий ум его деда, то младший брат унаследовал твердолобость отца. Искать у него поддержки после обвинения в покушении на лиора было равно тому, что его сын сам отдал себя в руки палачей.

- Я написал ему, - Альвия вскинула голову и посмотрела на риора, возобновившего свой рассказ. – Говорил, что на мне нет вины. В ответе, который мне принесли, была лишь одна фраза: «Если в тебе осталась хоть капля чести, ты примешь кару, как подобает высокородному риору». Тогда я понял, что моя семья не станет мне поддержкой. Они примут мою казнь, как данность. Отец не пожелал слушать моих оправданий, он тоже приговорил меня. У меня остался лишь мой… брат, - это слово Кейр выплюнул с нескрываемым презрением. – Наивный глупец, я думал, что он у меня есть. Но ошибся. Я ждал его, просидел почти сутки в условленном месте. Хвала Богам, что он хотя бы не выдал меня страже. Однако и сам не появился. Мимо прошел только какой-то старик. Он бросил к моим ногам несколько монет, посчитав меня нищим попрошайкой, больше никто не появился. Я приходил на это место еще несколько дней, пока не смирился с мыслью, что Таль поспешил сплясать на моих костях.

- Быть может, он попросту не получил твоей записки, - лиори не понимала, зачем ведет этот разговор, но слушала, слушала, слушала… И не хотела останавливать Райверна. Ей зачем-то нужны были откровения. Для чего? Всё давно решено и невозможно повернуть вспять. Прошлое, словно гнойный нарыв, вырезано из сердца без жалости и сожалений. Так зачем ей знать о том, как жил Райверн после того, как клинок убийцы рассек жизнь на счастливое «до» и ледяное одинокое «после»? И все-таки она слушала.

- Получил, - усмехнулся Кейр. – Ему передали записку прямо в руки, мой посланец это видел. Открыл и прочел. И того старика я узнал, который бросил монеты к моим ногам – это был прислужник из Борга. Таль иногда давал ему поручения. Мой побратим, которого я считал родней своего младшего брата, откупился от меня несколькими монетами. После этого надеяться мне было не на кого. Ты не желала меня слушать, отец не желал верить, друг не захотел помогать. После этого я ушел к Эли-Харту.

- Зачем? Надеялся, что найдешь поддержку у него? – лиори криво ухмыльнулась. – И не ошибся.

- Глупости, - неожиданно зло отмахнулся Кейр. – Я жил тогда новой блажью. Думал, принесу тебе его голову и докажу, что невиновен. Тай принял и пригрел. Я был ему нужен на будущее, он мне для возвращения в прошлое. Пока я добивался его доверия и подбирался ближе, узнал о твоей клятве. После этого понял, что всё кончено. Доказывать больше нечего. И мне стало всё равно.

Он замолчал, не спешила заговорить и лиори. Она смотрела на Райверна и думала о том, что он сказал. И чем больше думала, тем сильней в ее душе поднималась волна протеста. Значит, это ему было больно, он оказался предан? А она?! Ее душа была похожа на развороченную неумелым целителем рану, бесконечно истекающую кровью. Кто был тогда рядом с юной лиори, когда она заходилась в беззвучном крике от собственной боли? Никого! Совершенно никого.

Мать сутками просиживала возле тела мужа. Ни с кем не разговаривала, никого не желала видеть, только выла и проклинала убийц. Она отдалась своему целиком и полностью отдалась своему горю, кажется, забыв, что где-то рядом осталась ее дочь, которой сейчас тяжелей во сто крат. Альвия потеряла не только своего господина и отца. Она потеряла тот стержень, который держал ее целых семнадцать лет. Его попросту выдернули в одно мгнвоение, не заботясь о том, как юная лиори будет носить свое тело по опустевшей земле дальше. Она лишилась всего в одночасье: отца, возлюбленного, девичьих грез, надежды на счастливое будущее, веры в справедливость Богов. Ничего не осталось. Ничего!!!

Всё это заменило бремя власти. Кто спрашивал юную девицу, готова ли она взвалить на свои плечи целый риорат? Готова ли она нести ответственность за жизни своих подданных? Готова ли противостоять коварству и хитрости других лиоров? Никому не было дела до того, что Альвии, как матери, хочется забиться в уголок и выть в голос, как обычной слабой женщине. От нее ожидали силы и крепости, решений, приказов. Ждали, что, еще вчера беззаботно порхавшая бабочка, сегодня превратится в беспощадного варлаха. И ей пришлось задавить свое горе, скрыть под ледяной коркой ревущий огонь боли потерь.

Тогда, восемь лет назад, вместе с лиором умерла и наивная лейра Борг, но в горниле горя и бушующей ярости родилась лиори Альвия Эли-Борг. Ледяная глыба, почти лишенная чувств и эмоций. Ей пришлось избавиться от таких излишеств, чтобы стать такой, какой ее хотел видеть отец. И когда принесли известие о смерти матери, Перворожденная почувствовала… облегчение. Мать была последней нитью, которая связывала Альвию с навсегда утраченным прошлым. А когда оборвалась и она, лиори смогла шагнуть вперед. Наверное, поэтому никогда, до этой минуты, женщина не упрекала свою родительницу в равнодушии к судьбе ее дочери. Но лишь сейчас окончательно поняла, насколько была тогда одинокой.

Нет, вокруг были люди. Советники отца, приближенные к нему высокородные риоры, дяди, кузены. Они что-то говорили, давали советы, оберегали, учили, советовали. Но никому из них не пришло в голову спросить, что творится у нее на душе. Никто не обнял осиротевшую девушку, не позволил излить слезы на своем плече, никто не сказал, что всё еще может быть хорошо, что она не одна. Надо, должна, мы ждем – только это. Она дала им то, что они хотели, наплевав на собственные нужды. Риорат стал ее единственной ценностью на долгие годы. И если бы не эти ночные шалости с выбранным наложником, наверное, сейчас от прежней Али осталась бы только оболочка.

Ночи были отдушиной и временем слабости, когда она позволяла вести кому-то другому. Всего несколько часов отдыха, а затем вновь «должна, надо». Может Альвия и не любила Дин-Таля, но расслаблялась в его объятьях, грелась в лучах его любви, позволяя ледяной корке таять. А с рассветом вновь впускала в душу холод и становилась той, кого хотели видеть поданные – женщиной, лишенной слабостей. Женщиной, стоявшей над суровыми мужчинами. Стоявшей над всеми.

- Али…

Перворожденная открыла глаза. Мутная пелена срыла от нее лицо Райва, склонившегося над лиори. Сильная и несгибаемая женщина плакала.

- Уйди, - глухо велела она.

Кейр не ответил. Он сел рядом на кровати и притянул к себе Альвию. Лиори забилась в его объятьях, готовая к бою с самой собой.

- Хватит, - тихо ответил Райверн. – Хватит, Али.

Она замерла, обвисла на его руках и вдруг разрыдалась, с тихим подвыванием и судорожными всхлипами, так, как, кажется, никогда еще не плакала. Уткнулась носом ему в грудь и содрогалась всем телом, изливая всё, что копилось на душе долгие-долгие годы. Впервые Альвия Эли-Борг была по-настоящему слабой. Ее броня, змеившаяся трещинами, вдруг оглушительно затрещала и осыпалась, обнажая измученную душу. Кем себя сейчас ощущала Перворожденная? Тем, кем не была никогда – маленькой беззащитной девочкой. Девочкой, рыдавшей на груди заботливого отца…

- Всё будет хорошо, Али, - шептал Райверн, зарывшись пальцами в волосы лиори. – Всё еще будет хорошо.

Савер глядел в темноту широко распахнутыми глазами. Всё еще будет хорошо… Для нее, возможно. Лиори вернется в свой риорат, пройдет карающим вихрем по землям Эли-Борга, накажет предателей и вернет себе трон. После выйдет замуж и родит наследника, что давно следовало сделать. Ее жизнь понятна и предсказуема. Изменить ее могут лишь такие, как лиор Эли-Харт, внезапно перевернувший ход событий, что восемь лет назад, что сейчас. В остальном, время понесет Перворожденную по предназначенному ей пути. На поле брани или в своей постели однажды она найдет свой конец, и в поколениях останется слава о первой и пока единственной женщине, вставшей во главе государства.

А что останется изгнаннику? Что останется риору, покрытому позором? Его имя навсегда останется синонимом слова – предательство. Без дома, без надежды на будущее, без права на жизнь. Что остается ему? Его неиссякаемая любовь к Альвии Эли-Борг да верный слуга, который готов идти за своим хозяином даже в Архон. Разве для него еще что-то может быть хорошего? Он находится в путах своих убеждений, и не имеет желания сбросить их, чтобы вздохнуть полной грудью и жить дальше. Нет, его не ждет ничего хорошего впереди. Пока путы стягивают могучие плечи, пока в сердце живет этот неугасимый огонь его страсти к женщине, поклявшейся расквитаться с ним за чужой грех, беглец будет сжигать свои крылья.

Прислужник закрыл глаза. Он слушал шепот хозяина и прерывистые всхлипы лиори, и продолжал думать. Есть только один путь. Как не пытайся от него отмахнуться, но иной дороги к спасению нет. Альвия Эли-Борг должна исчезнуть из жизни изгнанника. Исчезнуть навсегда, не оставив надежды на свое возвращение. Когда хозяин поймет, что ее нет, ему будет не за что цепляться.

- Хватит, - произнес одними губами Савер.

Хватит ей управлять жизнью беглеца. Пришло время уничтожить этот призрак, вечно витающий над изгнанником. Только сделать нужно так, чтобы риор не заподозрил своего слугу. Савер должен быть ни при чем. Даже тени подозрений не должно возникнуть о его причастности. Своими руками нанести удар нельзя, клинок должен лежать в чужой ладони. Пусть хозяин отомстит, пусть выплеснет свое горе на убийцу, и Савер даже поможет ему. Они потом вместе оплачут павшую лиори, но цепь, державшая риора, исчезнет. Пусть сохранит о ней память. Память не надежда. Она пуста, горька и безрадостна, но не мешает жить дальше. Жить!

А лиори… Значит, Богам угодно, чтобы род Боргов прекратил свое существование. Кроме Альвии уже не осталось никого, только потомки, чья кровь сильно разбавлена кровью чужого рода. Так зачем цвести одинокому растению, когда увял весь сад? Пускай поспешит за остальными. Пусть сгниет на корню, обратится прахом и исчезнет. Навечно.

- Архон, - тяжело сглотнул Савер, вдруг испугавшись своих мыслей.

Но разве он Бог?! Разве ему дано право вершить чужие судьбы? С чего прислужник решил, что он равен Высшим Силам? Чем он сейчас занимается? Откуда эта спокойная уверенность в том, что он собирается сделать? Когда Савер, простой подавальщик из грязной харчевни, превратился в судью и палача? И откуда это хладнокровие? Убить лиори чужими руками и отомстить убийце вместе с хозяином! Какое лицемерие! Прислужник судорожно вздохнул и изо всех сил зажмурился, вновь прогоняя черные мысли, всё чаще казавшиеся правильными и разумными. Он перевернулся на спину и попытался заснуть под тихий шелест голосов.

Райверн бережно стер слезы со щек Альвии, вновь прижал ее голову к своей груди и зажмурился, ощущая, как ее руки обняли его. В этом объятии не было страсти, не было ничего интимного. Лиори прижалась к нему в порыве своего отчаяния, но и это было уже так немало… Выплеснув со слезами то, что тяготило ее, Альвия начала успокаиваться. Всхлипы перешли в прерывистые вздохи и шмыганье. Кейр улыбнулся, слушая эти звуки, больше присущие ребенку, чем суровой правительнице Эли-Борга. Он коснулся губами макушки Перворожденной, после прижался к ней щекой и крепче сжал объятия.

- Ра… айв, - шепот Перворожденной прервал новый вздох.

- Что, Али? – спросил он, покачивая женщину.

- Как ты сумел добраться до Эли-Харта?

- Неугомонная, - усмехнулся Кейр. – Ты хочешь говорить об этом всю ночь?

- Как тебя пропустили к нему?

- Я написал ему послание, в котором назвал имя Ройфа, и попросил принять. Тайрад не отказал. Думаю, он был заинтригован. Не так уж и сложно. Наглость может открывать многие двери. Моя открыла ворота Харта.

- Да, ты наглец, - Альвия спрятала улыбку на груди риора.

- Что есть, то есть, - хмыкнул Райверн.

Он отстранился, мягко взял лиори за подбородок, вынуждая ее посмотреть на себя, но Альвия мотнула головой, избавляясь от захвата, и снова уткнулась лицом Кейру в грудь.

- Не смотри на меня, - чуть ворчливо произнесла Перворожденная. – Я сейчас ужасна.

Риор негромко рассмеялся. Слова лиори умилили его. Кем бы ни была Перворожденная, какое бы воспитание не получила, но под надменным взглядом и видимой неприступностью скрывалась обычная растерянная женщина. И это было так… восхитительно! Беззащитная, трогательная, слабая… Райверн сжал голову Альвии ладонями и все-таки заставил поднять к нему зареванное лицо. Взгляд, наполненный нежностью и обожанием, прошелся по чертам лиори.

- Ты так красива, - прошептал риор.

- Глупости, - ответила Альвия, не сводя с него взгляда.

- Что б ты понимала, лиори, - усмехнулся Райверн. – За все эти годы я не встретил женщины, которая могла бы сравниться с тобой. Говорил себе, что это всё мои выдумки, и я попросту сам превознес тебя над всеми. А теперь уверен, что был прав изначально. С тобой никто не сравнится, Альвия Эли-Борг. Ни в красоте, ни в силе, ни в слабости. Ты хрупкий цветок, Али, который отрастил колючки. Научилась ими пользоваться и вонзаешь в каждого, кто только протянет к тебе руку. Язви, сердце мое, я не боюсь, твоих уколов.

И он прижался к губам Альвии. Всего лишь на мгновение, не надеясь на то, что она ответит. Вновь отстранился, заглянул в распахнутые глаза лиори, прерывисто вздохнул и покрыл быстрыми легкими поцелуями ее лицо. После прижал голову к своей груди и зарылся пальцами в волосы на затылке.

- Боги с тобой, Али, - прошептал Райверн. – Боги с тобой.

Перворожденная зажмурилась и затихла. Она слушала, как бьется сердце риора и не решалась пошелохнуться. Наверное, ей было сейчас хорошо. Но понять это мешали мысли, мечущиеся в панике. Нежелание прогонять Кейра боролось со здравым смыслом – так нельзя! Нельзя сидеть, сжимая руки на его теле так, словно опасаешься, что он сейчас растворится, подобно призраку, и уже не ухватишь его, не почувствуешь, не услышишь тех слов, которые нельзя слушать. Нельзя открывать душу и подпускать к себе мужчину, которого поклялась уничтожить. Нельзя давать ему надежду, потому что ничего не изменится.

Ее путь лежит в Эли-Борг, где лиори ждет ее трон, ее долг и ее жених,… если, конечно, он выжил в той мясорубке, устроенной Тайрадом.

«Запомни, Али, слово правителя неоспоримо. Никто не может возразить ему, даже сам правитель, ибо решение, оглашенное принародно, крепче слова, написанного на бумаге. Когда тебя услышат люди, и гонцы разнесут весть во все концы риората, пути назад уже не будет. Лиор не может прослыть лжецом – это закон, дочь. Поэтому хорошо думай над тем, что будет услышано твоим народом».

Альвия усмехнулась. Да, стоит прекратить эти объятья. Райверн не переступит границу Эли-Борга, ему придется уйти, хочет он того или нет. Иначе вступит в силу другой непреложный закон, и тот, кто спас Перворожденную, погибнет.

- Райв…

Она вскинула голову, Кейр ответил внимательным взглядом.

- Нам надо поговорить, - начала лиори, но Райверн накрыл ее губы ладонью и отрицательно покачал:

- Хватит разговоров, моя госпожа. Ночь уже перевалила на вторую половину, а мы всё еще ведем беседы. – Он нажал на плечи женщины, укладывая ее. – Поговорим при свете дня, Али.

- Я не засну, - возразила лиори.

- Заснешь, - улыбнулся Кейр и… вытянулся рядом. – Я пока побуду рядом, потом уйду, - пообещал риор. – Так тебе будет теплей, а мне спокойней.

- Хорошо, - тяжело сглотнув, хрипловато ответила Альвия.

Она пододвинулась, освободив побольше места для мощного тела Райверна, после отвернулась от него и затихла, ощутив, как он прижался грудью к ее спине. Его рука легла на талию лиори, и макушки коснулось теплое дыхание. Альвия вздохнула, закрыла глаза и подумала, что теперь уж точно не уснет. Однако не прошло и четверти часа, как ее ровное дыхание донеслось до слуха риора. Райверн улыбнулся и шепнул:

- Наивная, никуда я не уйду. И я не бесчестный, просто наглый, и ты это признала сама.

- Угу, - сонно промычала Альвия, после накрыла руку Кейра ладонью, и он переплел с ней пальцы.

- Спи, мое сердце, спи, - после поцеловал в затылок и, наконец, сам провалился в сон.

А проснулся спустя час от грохота в дверь. Райверн слетел с кровати, ошалело глядя в темноту. Альвия заворочалась, сонно забубнил Савер, и риор, протерев глаза и тихо выругавшись, поспешил к двери. Уже взявшись за ручку, он обернулся, но лиори не проснулась, и Кейр не стал тянуть, чтобы незваные гости не нарушили покой Альвии. Он выглянул в коридор и встретился с мутными взглядами двух мужчин в обляпанных туниках под криво нацепленными доспехами. Доблестные стражи Хилипа – понял боржец.

- Что надо? – недружелюбно спросил их риор.

- Кто? – вопросил один из стражей, обдав Кейра облаком перегара.

- Путники, - ответил Райверн, покривившись и отмахнувшись от запаха настойки и лука.

- Вы вошли в наш славный город без досмотра, - изрек второй страж, оступился на ровном месте и повис на плече товарища.

- Ворота были пусты, нас некому было досмотреть, - возразил риор.

- А теперь есть, - расплылся в пьяной ухмылке первый страж.

- Ясно, - кивнул Кейр. – Подождите немного.

Дверь закрылась, и доблестные стражи переглянулись. Первый развел руками, второй мотнул головой и съехал с плеча своего товарища. Попытка отловить пьяницу не увенчалась успехом, и тот повалился лицом на дверь. Райверн снова вышел к стражам, и ему в объятья рухнуло тело. Кейр закатил глаза, но браниться и кидаться стражами не стал. Он утвердил тело в вертикальном положении, облокотив его на более устойчивого товарища, и протянул тому несколько монет.

- Пошлина за вход, - пояснил риор. – Надеюсь, мы прошли досмотр?

Первый страж закрыл один глаз, рассмотрел, что лежит у него на ладони, и кивнул, чуть не потеряв обессиленного товарища, однако Райверн вновь отловил ускользающее тело и вернул его собрату.

- Вполне, - ответил первый страж. – Добро пожаловать в Хилип, - добавил он, еле ворочая языком, но риор понял и растянул губы в жизнерадостном оскале:

- Удачно закончить ночную смену, - пожелал Кейр.

- Обязательно, - вновь кивнул страж, пряча монеты в карман.

Райверн поспешил закрыть дверь. Он немного послушал, как удаляются хранители порядка в Хилипе, вздохнул и вернулся назад. Однако Альвия успела разметаться на кровати, заняв ее большую часть. Удрученно вздохнув и обозвав лиори вредной женщиной, Кейр отправился спать на свое место, которое изначально щедро уступила Перворожденная, то есть на пол. Уже закрыв глаза, риор мысленно высказал всё, что думает о хилипской страже, лишившей его близости Альвии, местечка на кровати и нескольких монет.

- Сволота, - в окончании пробурчал Райверн и снова провалился в сон.

Альвия проснулась первой, когда утро заявило о себе заунывным перестуком капель в мутное окошко. Она открыла глаза и некоторое время лежала неподвижно, вспоминая события предшествовавшие сну. Лиори была опустошена истерикой. Глаза, всё еще горели от пролитых слез, и внутреннее недовольство собственной слабостью вызвало глухое раздражение. Поджав губы, женщина собралась уже встать, но вдруг вспомнила, что засыпала в объятьях Райверна, и застыла, опасаясь пошевелиться и обнаружить рядом спящего риора.

Она некоторое время прислушивалась к тому, что происходит за ее спиной, однако не уловила ни чужого дыхания, и даже присутствия рядом чужого тела. Рассердившись на себя за эту нерешительность, лиори повернула голову и… ощутила разочарование – на кровати, кроме нее, никого больше не было. Он все-таки сдержал слово и ушел спать на пол. Раздражение стало сильней. Альвия села, ожесточенно потерла опухшее лицо, откинула назад волосы, упавшие на глаза, и повернула голову в ту сторону, где должен был спать Кейр.

Он обнаружился на своем месте. Кажется, риору было безразлично, на чем спать. На полу явно чувствовал себя так же вольготно, как и на мягкой перине. Раскинув в стороны руки и ноги, Кейр сладко сопел, не зная, что стал объектом пристального изучения.

- Хорошо, что ушел, - проворчала Альвия. – Так он и меня бы с кровати спихнул. Смотри, как развалился.

Но это было показное недовольство. Взгляд лиори то и дело возвращался к мужской груди. Камзол, которым Райверн укрылся, сполз на живот, и взору Перворожденной предстал разъехавшийся ворот рубашки, сквозь который виднелась рыжеватая поросль на мускулистой груди. Альвия отвернулась, но уже через мгновение опять смотрела на риора, покусывая губы. Помимо воли вспомнилось озеро, и то, что сейчас было скрыто одеждой, оказалось легко представить без нее.

- Да чтоб тебя, - фыркнула лиори.

Она поднялась с кровати, постояла немного, стараясь не смотреть в сторону спящего мужчины, однако не удержалась в очередной раз, развернулась к нему и, поднявшись на цыпочки, подошла ближе. Помучившись сомнениями и проиграв в борьбе  себе самой, Альвия сцедила сквозь зубы ругательство и окончательно сократила расстояние, разделявшее ее с Райверном. Опустилась на колени и нависла над головой. Темно-медная прядь закрыла часть лица риора, мешая Перворожденной рассмотреть его, и Альвия, мученически вздохнув, осторожно убрала волосы, сдвинув их в сторону.

Теперь она могла разглядеть всё до мельчайших лучиков-морщинок, наметившихся на внешних уголках глаз смешливого риора. Ее взгляд изучил высокий чистый лоб, сейчас не отмеченный тенью раздумий, прошелся через густые брови и остановился на глазах. Ресницы не трепетали, сон Райверна был спокоен. Альвия опустила взгляд ниже на приоткрытые губы, коротко вздохнула и посмотрела на уродливый шрам. Она плохо помнила, как располосовала лицо своего возлюбленного. Вообще тот вечер был скрыт от нее мутной дымкой тумана боли и ярости. И самым ярким воспоминанием осталось мгнвоение, когда она шагнула в покои отца и увидела Райверна с окровавленным ножом в руке. Дальше образы были похожи на ночной кошмар, который вроде бы и помнишь, но полной картины восстановить не можешь, вспоминая лишь урывками.

«Почему ты поверила в мою вину?». Лиори облизала вдруг пересохшие губы и мотнула головой, отгоняя этот вопрос Кейра. После медленно выдохнула и снова посмотрела на шрам. Она подняла руку и протянула ее к лицу изгнанника, затем коснулась его кончиком пальца и провела по побелевшему рубцу, повторяя его извилистый путь. Добравшись до окончания, тронула второй шрам…

- Архон, - хриплым шепотом выругалась Перворожденная.

Раздражение на себя саму всколыхнулось с новой силой, но выплеснулось на виновника ненужной слабости. Альвия сузила глаза, глядя на мирно спавшего мужчину, поджала губы и… ущипнула его за плечо.

- А? – вопросил Кейр, ошалело глядя на деловитую физиономию разрушительницы снов.

- Сколько можно бока отлеживать, - проворчала лиори. – Пора собираться в путь.

- И тебе доброго утра, нежная Али, - проворчал в ответ риор, протирая лицо ладонью.

Он откинулся на спину, закрыл глаза и протяжно вздохнул.

- Ай! – возмущенно воскликнул Кейр и порывисто сел, схватившись за плечо, вновь получив «благословение» госпожи. – За что?!

- Время не ждет, - безапелляционно заявила Перворожденная. – Пора убираться.

- Чтоб тебя варлах сожрал, - от души пожелал ей Райверн.

- Меня не сожрет, - уверенно ответила Альвия и поднялась с колен. – Савер!

- Меня щипать не надо, - донесся сонный голос прислужника, - я уже бодр и почти на ногах.

- Живо! – гаркнула лиори.

- Да, моя госпожа, - хмыкнул Кейр и поднялся на ноги.

Собрались путники быстро. Райверн покоился на туфельки Альвии, после выглянул в окно и достал свой кошель, а затем высыпал на кровать всё его содержимое. Пересчитав монеты, риор хмыкнул, собрал свое богатство и обернулся к лиори, заплетавшей косу. Она не обернулась. И мимо прошла, старательно не глядя на Кейра. Он проводил ее взглядом до дверей, вздохнул и прицепил меч Перворожденной к своему поясу. Савер закинул перевязь с мечом хозяина и мешок на плечи, оглядел комнату последним взглядом, отмечая, не забыли ли они что-то в спешке, но забывать путникам было особо нечего. Всё их достояние было надето на них или хранилось в полупустых заплечных мешках.

- Вы готовы, благородные лейры? – вопросила Альвия, все-таки обернувшись у двери.

- Готовы, - подбоченился прислужник.

- А я на грубость и навет отвечать не буду, - задрал нос Кейр.

- Хозяин, из вас вышла бы очень некрасивая лейра, - успокоил его Савер. – Просто жуть берет, как представишь. Мужеподобная такая. Громадная и квадратная. Даже сплюнуть хочется.

Райверн поджал губы, и его прислужник, нарыв рот ладонью повинно склонил голову. Риор покачал головой, перевел взгляд на лиори, но она вновь не желала смотреть в его сторону. Кейр невесело усмехнулся, но ни зла, ни досады не испытал, понимая, что Альвии находится в смятении, и ей проще отгородиться от него и от себя, чем сделать шаг навстречу. И все-таки он был доволен. Везя ее в Одел, риор и мечтать не смел, что однажды будет засыпать с ней рядом, прижав к себе расслабленную, не сопротивляющуюся женщину. И разговаривать на болезненные темы выходило всё легче. Уже без взаимных обвинений и злости. Альвия Эли-Борг начала его слушать, а главное, слышать, пусть пока и не желала этого признавать. Ну а будущее… Райверн Кейр был готов к нему.

Перекусив в обеденном зале гостевого дома, путники собрались покинуть заведение Фирона. Альвия уже поднялась со стула, но Кейр остановил ее, взяв за локоть, вынудил сесть обратно и сам вышел из-за стола. Он поманил к себе хозяина, о чем-то с ним пошептался, и тот кивнул с радостной улыбкой. Мужчина исчез за потемневшей от времени дверью, а когда вернулся, в руках он держал старые сапоги небольшого размера и одежду. Райверн забрал то, что принес Фирон. Придирчиво оглядел сапоги, бросил взгляд на ободранный носок туфельки, торчавшей из-под подола Перворожденной, и буркнув:

- Ну, вроде так, - вручил ей «обновку».

- Сотрет ножки-то, благородная лейра, - удрученно покачал головой Фирон. – Надо бы обернуть их, или вот, чулки жены моей возьмите, не побрезгуйте. И в тепле, и ноги целы.208b6a

- Неси, - кивнул Кейр, мнения лиори его, кажется, не интересовало.

Впрочем, Альвия была не изнеженной лейрой. У нее была цель, и в достижении этой цели удобство передвижения играло немаловажную роль, потому чулки жены Фирона и сапоги, из которых вырос его сын, восприняла, как необходимость.

- И штаны под платье надень, - сказал Кейр, сунув ей то, что принес хозяин гостевого двора. – И теплей, и удобней в дороге. Уйдем подальше от поселений, можешь платье вообще снять, длинный подол только мешает.

- Разумно, - согласно кивнула лиори.

Распрощавшись с Фироном, его сыном и женой – краснолицей полной женщиной, путники, наконец, покинули гостевой двор. Они вышли за двери и первое, что услышали, было басовитое:

- Хрю.

- Ну и гора, - покачала головой Альвия, оценивая громадную свинью на привязи при свете дня. – Как она еще хозяев не сожрала?

- Почему хозяева ее еще не сожрали – вот поистине загадка, - усмехнулся Кейр.

- Любимица семьи, - пожал плечами Савер. – Счастливо оставаться, Бусинка.

Беглецы покинули город так же беспрепятственно, как и вошли в него – дневная стража проводила троицу взглядами, зевнули и вернулись к игре в костяшке на перевернутой бочке. Путники прошли по дороге, ограниченной с одной стороны нависшей скалой, разминулись с телегой, катившей на них, и свернули на развилке, скрывшись за деревьями.

Редкие проезжие, следовавшие в Хилип, продолжили свой путь, не обратив внимания на трех прохожих, мелькнувших в их жизни коротким мгновением. И двое мужчин, чьи плащи один в один повторяли рода местного риора, въехавшие в город, как и все, не обратили внимания на подозрительную троицу, быстро покинувшую дорогу. Они придержали лошадей в воротах, и стражники, едва заметив их, живо вскочили на ноги, чтобы согнуться в приветственных поклонах.

- Доброго здравия, - произнес старший смены, подходя ближе к всадникам.

- Что нового в городе? – спросил темноволосый седок, глядя на стража.

- Да чего у нас нового? – пожал тот плечами. – В нашем болоте даже лягушки не квакают.

Он рассмеялся своей шутке, всадники улыбнулись, показав, что оценили остроумие старшего дневной смены.

- И чужих не было? – спросил второй седок.

- Да нет, - ответил страж. – Ну, разве что недавно вышла из Хилипа троица. Два мужика и женщина с ними. Один так уж точно высокородный риор. И стать, и осанка – не спутаешь.

- Риор и пеший? – вмешался в разговор первый.

- Как было, так и говорю, - насупился страж. – Должно быть, по темноте пришли да и заночевали. А может и прохожие просто, кто их знает? Это нужно на тех воротах спрашивать.

Второй всадник вдруг охнул:

- Уж не они ли?

Первый посмотрел на него, округлил глаза и ответил:

- Если ночевали, то только у Фирона, больше негде. Узнать надо и доложить хозяину.

- Да, сначала всё разузнаем, потом уже хозяину рассказывать будем. Поехали.

И, не прощаясь со стражами, всадники пришпорили лошадей. Их ждало маленькое расследование…