Эпилог
Эпилог
Зал Высочайшего Суда был окутан сумраком, который не могли до конца развеять большие круглые окна под куполом, через которые лился серый свет осеннего дня. Зал был грандиозен. Он впечатлял размерами и эхом, которое мгновенно превращало малейший шепот в мощный рокот. Ни что-либо скрыть, ни посоветоваться здесь было невозможно. Всё тайное мгновенно становилось известно страже и Главному Судье – правителю Эли-Борга, восседавшему на троне, который был установлен на возвышение из двадцати ступеней.
Тот, кому было, что таить, не мог не испытать трепет, глядя казни, коими пестрели стены. Здесь можно было увидеть и обычное удушение, и более изощренное снятие кожи, дробильни для костей, крюки, колесо и многое другое, чему мог быть подвергнут преступник, если вздумает солгать и будет признан виновным. Палач нужен был во время суда лишь для устрашения, и с этой ролью он справлялся прекрасно. Уж больно жутко смотрелся его кожаный фартук, из кармана которого торчали непонятного назначения инструменты, покрытые бурыми пятнами. Да и мощные руки, скрещенные на не менее мощной груди, производили неизгладимое впечатление. А когда мастер начинал скалиться, тут уж и вовсе выдерживали немногие. Так он и стоял, окруженный ужасными картинами, как живое подтверждение того, что всё это может стать для обвиняемого былью.
Перед возвышением с троном были расставлены скамейки для тех, кто должен был свидетельствовать о том, что суд был справедлив и угоден Богам. Обычно это были приглашенные высокородные риоры, заслужившие доверие своей честностью и благородством, но это обычно. А в этот раз вместо скамеек стояли кресла, больше напоминавшие троны, и на них сидели иные свидетели: правитель соседних риоратов откликнулись на зов лиори Эли-Борга и согласились стать свидетелями. И стояли они не перед возвышением, а тянулись по бокам от него. Вместо тех, кто не смог, или не пожелал, приехать, восседали на креслах попроще из доверенные. Кресла эти были расставлены в стороне от кресел лиоров, дабы не оскорбить Перворожденных, уравнивая их с простой знатью.
Посреди зала стояла высокая кафедра, куда поднимались те, кому надлежало давать показания. Все остальные, кто был допущен на суд, стояли у стен, не имея возможности присесть. Никто не роптал, да и как осмелились бы выказать недовольство, когда на них взирала сама лиори Альвия Эли-Борг? А памятуя об эхе, не рисковали шептаться даже о погоде, не то, что обсуждать действо или же тех, кто на нем присутствует.
В стороне от всех, с оковами на руках, заведенных за спину, стоял сам преступник, чья судьба решалась уже более двух часов. Он был тих и смиренен, не оставив работы стражам, окружавшим его. Лишь иногда он скашивал глаза, чтобы посмотреть на суровую госпожу, прикусывал нижнюю губу, чтобы сдержать невольную улыбку, и вновь опускал глаза, всем своим видом показывая раскаяние и послушание воле Перворожденной.
Она же вовсе не смотрела на риора, жизнь которого находилась в ее руках. Всё внимание лиори было сосредоточено на тех, кто выходил, чтобы ответить на ее вопросы и сказать, что желал, если ему было, конечно, что сказать. Госпожа выслушивала всех, а вместе с нею слушали те, кто был призван ею в свидетели справедливости своего суда. Не так уж и часто удавалось сунуть нос во внутренние дела чужого риората, потому лиоры внимали с особым тщанием, не упуская ни слова. Альвия порой бросала на них короткие взгляды, и во взоре ее мелькало удовлетворение.
И все-таки первым были заслушаны иные обвиняемые, кто сам огласил себя таковыми, защищая изгнанника. Их привели пред очи Перворожденных, чтобы они повторили то, что сказали на площади, пока не касаясь Райверна Дин-Кейра. И когда закончил говорить последний, лиори простерла к ним руку и произнесла:
- Всё это дела прошлого, и были они искуплены вами многократно, когда защищали вы честь и свободу Эли-Боргу. Верность своей госпоже вы доказали делом, и об этом лучше слов говорят раны на ваших телах. Что до тебя, чародей, то не тебе было следить за заговорщиками, ибо служение твое в ином, и в нем ты преуспел, не обманув моих ожиданий. А потому я отпускаю всем вам прошлые грехи и прощаю. – После обратилась к гостям: - Что скажите вы, потомки высочайших родов? Справедливо ли мое суждение?
Лиоры нашли суждение справедливым. Их мало занимали советники Альвии. Дин-Таль еще представлял интерес, потому что теперь была неясна судьба его избрания в мужья, но это относилось к простому любопытству, и вмешиваться в дела продолжения рода лиори Эли-Борга они не собирались.
- Приведите отступника, - велела лиори, разом закрывая дело о прегрешениях советников. Теперь они имели право слова в защиту другого обвиняемого. Эта часть суда миновал, как и было задумано.
Помимо риоров и Савера был найден бывший прислужник в Борге, который бросил бродяге несколько монет из кошелька Дин-Таля. Поклявшись не причинять вреда, Альвия все-таки вырвала у Кейра имя его спасителя, и теперь он ожидал, когда его призовут, чтобы рассказать, о чем говорил с ним раненный риор, о чем сожалел, и что собирался делать после исцеления. За короткий срок люди Дин-Вара провернули немыслимую работу, собрав свидетелей, о которых мог вспомнить изгнанник.
- Наследный риор Эли-Ториан.
- Я вас слушаю, лиори Эли-Борг, - вежливо отозвался Ларсанс.
- Я попрошу вас пригласить одного из чародеев вашего сопровождения, если вы, разумеется, не против.
- Я не против, лиори Альвия, - ответил Ларс. – Пусть призовут Валанта, он лучше всех отличает правду от лжи. Вы ведь этого желаете, Перворожденная?
- Именно, риор Ларсанс, - едва заметно приподняла уголки губ в улыбке Альвия.
- Почему чародей Эли-Ториан? – поднял голову еще один новый сосед Эли-Борга. – Мой чародей не менее силен, и он прибыл со мной.
- Пусть будут два чародея, лиор Эли-Гаст, - чуть склонила голову лиори. – Вы не имеете возражений, риор Ларсанс?
- Ни малейшего, Перворожденная, - также едва заметно усмехнулся Эли-Ториан. – Лиор Эли-Гаст недоверчив, мы к этому привыкли. Если ему так будет спокойней, пусть будут два чародея.
Эли-Гаст на шпильку не ответил. Место для споров было мало подходящим, а он и без того успел показать несдержанность на глазах других лиоров и чужих подданных. Чародеев привели. Они обменялись колючими взглядами, и тогда неподалеку от них встал Ферим.
- Ваши чародеи плохо ладят друг с другом, Перворожденные, отметила Альвия. – Надеюсь, это не помешает им быть беспристрастными в определении правды. Ферим в суд вмешиваться не станет, но если уловит, что один из ваших чародеев упрямится из желания напакостить второму, он объявит об этом, и мы сменим чародеев. Мое суждение справедливо?
Лиоры вновь согласились с ней, взаимная неприязнь мастеров волшбы была заметна каждому. Чародеи тоже кивнули, все трое. И тогда начался настоящий суд. Вот теперь лиори никуда не спешила, давая Свидетелям прочувствовать показания каждого, кто подходил к кафедре. Допрашивала въедливо, требовала подробных ответов, заставляла время от времени повторять по нескольку раз одно и то же, словно желая, чтобы сказанное засело в головах Перворожденных.
Первыми были заслушаны риоры советники: настоящие и бывший, который уже знал о том, что после суда будет оглашено о его возвращении в Совет на одно из опустевших мест. Второе дожидалось еще не оглашенного жениха лиори, но, когда всё уляжется и успокоится, Совет вновь ожидали перемены. Дин-Талю предстояло оставить место адера и заняться делами павшего Фойра, в должность же адера вступал избранник и муж Перворожденной. Но это будет еще не скоро, пока же предстояло выиграть последний бой, и он был не менее важен для Альвии, чем бой за возвращение себе риората. Опасаясь спугнуть удачу, лиори пока молчала о своих задумках, и о будущем было известно только Дин-Бьену. Впрочем, он уже негласно приступил к своей службе и пока люди Вара рыскали по Эли-Боргу, собирая участников давних печальных событий, новый советник погряз в изучении документов за последние годы. Номинальный арест этому не препятствовал, бумаги носили в покои Бьена.
Все остальные арестованные советники также продолжали нести свою службу, действуя через доверенных лиц. Дел за это время накопилось много, и больше всего досталось Дин-Солту. На советнику по внешней политике теперь сыпались депеши из соседних риоратов, в которых помимо поздравлений содержался вопрос о намерениях лиори Эли-Борга, ставшей хозяйкой Эли-Харта. Письма были перенасыщены одами Перворожденной и ее верным сторонникам, их мужеству и отваге. Но смысл был один: как Альвия распорядится с горным риоратом? Писчие Дин-Солта отвечали благодарностью, радовали самолюбие послов и их лиоров, о прочем же туманно говорил, де, всему свое время, и лиори объявит о своих намерениях, когда придет час. Никаких обещаний, но и никаких отрицаний – Солт лично составил текст ответа и отдал своему помощнику для писцов. А теперь лиоры были здесь. Пусть не все, но большинство прибыли лично, желая оказаться уважение правительнице Эли-Борга, а также подтвердить добрые соседские намерения…
- Так стало быть, это ты увез изменника, когда надлежало звать стражу? – строго вопросила лиори, глядя на старичка в простом сером кафтане с шапкой в руках с высоты своего трона. – Отвечай.
- Воля ваша, госпожа, только разве же изменник изменника по голове бить станет? – спросил в ответ старичок, отвечая взглядом, какой может быть только у человека, уверенного в своей правоте.
- Поясни, - велела Перворожденная.
- Стало быть, так дело было, госпожа, - заговорил старик без страха: - Мусорщиком я тогда служил при охотничьей усадьбе покойного господина. Днем-то мусор не возил, чтоб риоров высокородных запахами смрадными не травить, по темноте всё. Вот, стало быть, свалил я мусор весь в телегу, а раз уж поздно уже, да кроме стражей никого, так и не стал вокруг объезжать. Смотритель в тот день в город поехал, а я и решил путь срезать, да через само поместье проехать, всё одно смотрителя нет, и бранить, значит, некому.
- Ближе к делу, - поторопила его лиори.
- А я всё по делу, госпожа, - заверил бывший мусорщик. – Еду, значит, напрямки, да мимо окон господин. Любопытен, грешен, вот и повернул голову, чтобы на лиора Бриара украдкой глянуть. Днем-то ведь не наглядишься, запрещено шастать по поместью, ну, вот я и подглядывал, стало быть. Вижу, дверь открылась, вошел риор Дин-Кейр, поклонился, всё по чести, значится. Господин в сторонке стоял, я только краешек плеча его и видел, а вот дверь видел очень хорошо.
- Дальше.
- А дальше дверь снова открылась, риор Райверн так и рухнул, как по голове сзади ему дали, а другой риор, который душегубец, он, стало быть, рукой дернул, я и не понял сначала ничего.
- Это ты всё на ходу увидел?
- Да какой же на ходу, госпожа, - удивился мусорщик, - я ж старуху свою остановил, как только риор Райверн упал. Как это… Ошеломился сильно, вот. А ехали мы со старухой медленно, она ж у меня уже древняя совсем была, еле ноги передвигала. А зачем мусорщику быстрая лошадь? Чай, не золото какое везу…
- По делу, - одернула старика лиори.
- Простите, госпожа. А по делу так было, значит. Когда душегубец к господину пошел, риора Райверн не сразу поднялся, а когда встал, то за голову держался, и лицо такое было, что сразу понятно, мутится в глазах…
- Это ты все с телеги увидел?
- Так глаз у меня и сейчас верный, госпожа, хоть и сам развалина. Дадите лук, так в медяк со пятидесяти шагов попаду. Вот какой глаз острый… Простите, госпожа. По делу, значится. Риор Райверн на ноги поднялся и к душегубцу пошел. А самого из стороны в сторону мотает. Потом я ничего не видел, но недолго. Драться они стали. Риор Дин-Кейр и душегуб это проклятый. Надеюсь, твари Архона его на клочки порвали… Ой…
- Продолжай, - милостиво позволила Перворожденная мусорщику, опять увлекшемуся.
- Ага, госпожа, продолжаю. Так вот драться стали, но не долго, потом один риор Райверн остался. Гляжу, присел, а там и вы, госпожа, вошли. А как вошли, так и застыли, белей снега. Потом за меч схватились и давай риора Райверна на куски кромсать. А после он из соседнего окошка выпал, в крови весь. Ужас какой был. Ползет, себя на помня, ну, тут я к нему и поспешил. На телегу закинул, мусором закидал и вывез из поместья. А там спрятал в сторожке у сестрицы моей, вместе и выхаживали. Денег на чародея дельного не была, да сестра моя знахарка, вот и позашивала раны, как смогла. Был бы чародей, так и шрамов бы не осталось, а так, как смогли.
- Отчего на помощь не позвал? – не выдержал один из лиоров. После бросил взгляд на Альвию, но она лишь кивнула, соглашаясь с вопросом. – Ты видел, что на твоего господина напали, и промолчал?
- Так ведь ошеломился я, Перворожденный! – округлил глаза старик. – Поначалу так пнем и сидел, а как очухался, так уж и лиори наша подоспела. Тут мой крик и вовсе лишним стал. Куда я поперек госпожи полезу? Только обидно мне стало за риора Райверна. Я ведь видел, что его ударили, а после он с убивцем дрался, защищал, выходит, господина.
- Почему спрятал его, вместо того, чтобы призвать стражу и указать на риора? – вмешался наследный риор Эли-Ториан.
- Я же говорю, Перворожденный, обидно мне за него стало, а коли госпожа не поверила, так чего ж на смерть риора обрекать? А коли б крикнул, так смотритель узнал, что я по поместью с помоями езжу. Испугался я, - вздохнул мусорщик, окончательно сознаваясь в причинах молчания. – Он же – зверь, смотритель-то наш. Еще б и пороть велел.
- Стало быть, страх и жалость? – уточнила лиори.
- Да, госпожа, - кивнул старик. – И страшно было, и риора жалко. Думаю, коли виновен в чем, так Боги приберут его. А ежели после таких ран выживет, значит, доброе я дело сделал, невиновного от оговора и смерти спас. Он и выжил. А пока в горячке лежал, говорил всё одно. Твердит и твердит…
- Что говорил риор в горячке?
- Я не убивал, говорит. Али, говорит, я не виновен. И всё одно и тоже. Не убивал, да невиновен. Ну и как уж тут было усомниться, когда без памяти, а всё имя свое от навета очистить хочет. Потом очнулся да и лежал молчаливый. А как силы вернулись, собрался и ушел. Сказал, мол, брат у меня есть названный, он мне всегда верным другом был, родней, говорит, родного брата. Говорит, мол, он мне защитой станет. Успокаивал он нас так с сестрицей моей. Мы ж, как родного, его полюбили. Не злобливый, слова дурного не сказал, еще и поклонился за помощь, да поклялся имена наши до смерти не произносить. Но раз уж такое дело, то и хорошо, что сказал. Мучился я, пока его предателем-то считали, а выдать себя боялся. Коли уж риору не поверили, то меня, простого мусорщика, и вовсе слушать не станут. Смерти я всё одно не боюсь, чего ее бояться, сам скоро к Богам отправлюсь, а хорошего человека и защитить не грех, Всевышние мне это зачтут. Вот так всё было, госпожа. Ни словом не соврал, хотите верьте, хотите нет.
Он замолчал, и взоры лиори и Свидетелей обратились к чародеям.
- Не солгал, - кратко ответил чародей Эли-Торианов.
- Кривил душой, - чуть помедлив, произнес чародей Эли-Гаста, и все взоры сосредоточились на нем. – Не во всем, хотел скрыть свою трусость, - пояснил он. – После того, как сознался, больше ни о чем не умалчивал.
- Верно, - согласился первый чародей, и Ферим кивнул, подтверждая.
- Говорил ли риор, зачем он идет к своему названному брату? – спросила Альвия, бросив взгляд на Дин-Таля, на щеках которого полыхнул яркий багрянец. Он глядел перед собой, не обращая внимания на взгляды, устремленные на него, свою вину уже признал и оправдываться не собирался.
- Говорил, что брат его этот расскажет лиори, что не было сговора с душегубом. Говорил, мол, он поможет доказать, что я верен Эли-Боргу и моему господину, риор Райверн то есть. А еще говорил, что отцу напишет, де, родитель в сыне не усомнится. Еще говорил, что найдет того, кто виновен на самом деле и спуску ему не даст. Только ничего этого у риора не вышло. Ни за что пропал, риор Райверн.
- Одного не пойму, - вдруг заговорил лиор Эли-Квигл.
- В чем ваши сомнения, Перворожденный? – вежливо уточнила Альвия.
- Отчего эта морока? Если уж нужно было совершить покушение на лиора Бриара, так ведь можно было воспользоваться его беспечностью, простите, лиори Альвия, но ведь это так! Покои располагались на первом этаже, окна не закрыты, раз простой мусорщик сумел стать свидетелем трагедии. Убийца мог попросту выстрелить в окно из лука или арбалета, а после скрыться…
Перворожденная ответила вежливой полуулыбкой, но прервал ее всё тот же мусорщик:
- Дозвольте мне сказать, госпожа.
- Говори, - позволила лиори.
- Прошу прощения, Перворожденный, только поместье хорошо охранялось. Стражи про меня никогда не рассказывали смотрителю, позволяли путь срезать, я же ночью ездил. Иногда и поговорят еще со мной, кому скучно. А еще я им от сестрицы настои приносил и мази, какие она на травах делала, так и дружил я со стражами, выходит. А то, что остановился, так ведь не под самыми окнами господина. Они знали, что лошадка у меня дряхлая, вот, видать, и думали, что я ей отдохнуть даю. А потом, когда суета поднялась, так они убежали на помощь госпоже, а тут риор из окна выпал. Я его только и успел мусором забросать, как назад бегут и мне машут, чтоб убирался побыстрей со своими помоями, ну я и уехал. Меня потом расспрашивал начальник стражи, чего видел, а я говорю, чего я, старый, увижу? Но особо-то и не спрашивали, всего один раз.
- Теперь поясню я, - заговорила Перворожденная. – Что до того, что не обнаружили очевидного, то дело в том, кто вел расследование. Им занимался шпион Эли-Харта, казненный первым на главной площади Борграда. Шпион старался выставить виновным Риора Дин-Кейра, теперь это уже совершенно ясно, - лиоры кивнули. – Пользуясь нашим общим горем, он скрыл свое преступление, сделав самый очевидный на тот момент вывод. Основным доказательством вины риора Дин-Кейра была я сама, потому что зашла в покои отца в тот момент, когда риор склонился над телом господина с ножом в руке. Последствия слепоты и излишнего доверия предателю в прошлом привело к известным событиям в настоящем. И пусть это будет наукой не только мне, но и каждому, кто действует поспешно, движимый лишь одними чувствами.
Что до вашего вопроса, лиор Эли-Квигл, то рассудите сами. Выстрел привлек бы внимание стражи звуком битого стекла. После этого началась бы облава, и если бы преступник был пойман, то он мог выдать того, кто его послал. Лирн выбрал иной путь. Он отправил Ройфа на верную смерть, избрав своим щитом молодого риора, который получил особое доверие господина. Об этом шпион рассказал на допросе. Пользуясь тем, что Ройф доверял ему безгранично, Лирн наставил того, как поступить, потому он не убил риора Дин-Кейра, как стражников перед дверями, а лишь оглушил. Замысел Лирна нельзя назвать безупречным, но он постарался обезопасить себя с разных сторон. Изначально он надеялся на то, что риор Дин-Кейр убьет предателя, это был лучший исход, как в итоге и произошло. Второй исход Лирн видел в следующем: риор Дин-Кейр ранит или пленит Ройфа, и в этом случае предатель выдаст свою жертву за сообщника. Лирн обещал ему, что вытащит его из темницы, но на самом деле собирался избавиться от опасного свидетеля в «порыве праведного гнева». Третий исход виделся шпиону так: риор Дин-Кейр останется обездвижен, и Ройф, сделав черное дело, выберется из покоев через окно и скроется. Тогда Райверн скажет имя убийцы, и искать будут Ройфа, но не нашли бы, потому что Лирну он был не нужен, он хотел избавиться от него при любом исходе. Однако риор Дин-Кейр исполнил волю шпиона в точности, сам того не зная, и на долгие годы истинный враг остался в тени врага, которого сотворил он сам. В случае же подозрений у него всегда оставался мнимый пособник, который сыграл свою роль в этой истории, сам того не ведая. И единственное, чего не ожидал шпион, что при беседе его посланца и молодого простофили будет присутствовать третий. Он долгое время опасался, что этот третий расскажет, как Ройф уговаривал Дин-Кейра отвести его к господину, и как тот согласился лишь узнать о том, возможна ли такая встреча. Шпион готовился запугивать, лгать, даже избавиться от риора Дин-Таля, однако тот промолчал, и эта тайна до недавнего времени оставалась нераскрыта. Но вернемся к нашему суду. Пригласите смерда Савера из Тархольдских гор.
Теперь, когда лиоры усвоили во всех подробностях, как обстояло дело на самом деле, еще они узнали о том, что Райверн оставался в Эли-Борге столько, сколько ушло времени, пока он не понял, что помощи ждать неоткуда и доказать свою невиновность не сможет. И вот после этого можно было переходить к тому, как изгнанный и презираемый волею рока предатель спасал свою госпожу. И в этой части лучшим защитником был Савер, ему предстояло открыть замысел Тайрада, и как тот преследовал беглецов.
Прислужник в этот раз не волновался, как на площади, он был готов защищать своего хозяина, не нападая на лиори и не взывая к ее совести. Альвия не забыла посетить Савера, пока он находился в Борге на правах ее гостя. Во-первых, хартий был не причастен к событиям, произошедшим в Эли-Борге: ни в прошлом, ни в настоящем. А значит, арестовывать его было не за чем. А во-вторых, Альвия приняла мужчину под свою и защиту и менять ничего не собиралась.
Их беседа прошла спокойно. Хватило одной фразы, чтобы прислужник взглянул на госпожу с обожанием:
- Он будет жить, выход найден.
- Что я должен делать? – спросил Савер.
- Говорить правду, - ответила лиори, и они перешли к обсуждению предстоящего суда.
Потому сейчас, стоя перед Высочайшей Судьей и ее Свидетелями, хартий рассказывал в подробностях обо всем, чему стал свидетелем. Лиоры слушали эту историю с особым интересом, даже Эли-Ториан, хоть и знал о замыслах зятя, но не в подробностях. И когда прислужник дошел до деяний Грэйда, Ларс усмехнулся помимо воли:
- Так вот, кем столько похвалялся Тайрад. Даркир… Мерзость какая. Простите, лиори Альвия.
Перворожденная кивнула и велела Саверу:
- Продолжай.
Прислужник склонил голову и продолжил, переходя к части с посещением Дайраира. Благодаря тому, что большую часть времени он находился на излечении, говорить о гостевание хозяина и лиори в подземном мире Саверу не пришлось, но тут вновь подал голос наследный риор Эли-Ториан. Он поднял руку, привлекая внимание, и Альвия обратилась к нему:
- Я слушаю вас, Перворожденный.
- Насколько знаю, дайры не терпят вмешательства чужаков, и за многие столетия только риору Дин-Оделу было дано позволение сойти под землю. Как же они допустили вас к себе?
- Как вы уже знаете, сама я не могла в то время следить за событиями, потому спросим единственного, кто был в сознании, в своем уме и мог вести переговоры с дайр-имами, - ответила лиори. – Подведите риора Райверна. – И когда Кейр стоял подле кафедры, с которой так и не сошел Савер, она велела: - Поведайте нам, что происходило, пока я и ваш прислужник находились по ту сторону действительности.
Райверн поклонился госпоже, после склонил голову перед Перворожденными.
- Наследный риор Эли-Ториан верно отметил, дайр-имы не любят, когда чужаки нарушают их границы, и карой за это может стать смерть. Так бы вышло и с нами, но великий конгур когда-то сделал мне сакрайм-дар в знак доброго отношения…
- Что это такое? – подался вперед Эли-Рохт.
- Это помощь, в которой не могут отказать, Перворожденный, - пояснил Кейр. – Если дайр-им обещал сакрайм, он исполнит его, даже если будет испытывать неприязнь. Сакрайм от повелителя становится долгом для всего его народа, мне сакрайм-дар обещал конгур, поэтому хранитель Пути позволил войти в Дайраир.
- Хозяин себя под удар поставил, - вмешался Савер. – Ради лиори Альвии он только и делал, что свою шею под топор подставлял…
Кейр бросил взгляд на прислужника, и тот замолчал, но упрямо поджал губы, готовый вновь кинуться на защиту.
- Так, стало быть, этот сакрайм спас вас всех разом? – спросил Эли-Ториан.
- Нет, он только вынудил дайр-имов помочь нам и отвести к целителям. Дальнейшую судьбу решал конгур, и он оказался справедлив и милостив. Госпожу отпустили к ее людям, которые нуждались в ней, Савера полностью избавили от черной напасти, меня же великий взял под свое покровительство.
- К чему было нужно это покровительство? – полюбопытствовал Эли-Гаст.
- Чтобы защитить от моей клятвы, - ответила уже Перворожденная. – Но власть конгура распространяется только под землей, в верхнем мире его защита не действует.
- Вы пытались покарать риора, который вел вас домой, лиори Альвия? – изумился Эли-Квигл.
- До границы Эли-Борга между нами сохранялся союз, Перворожденный, - произнесла лиори. – Если бы риор вздумал переступить границу, все договоренности исчезали и в силу вступала моя клятва.
- Дозвольте продолжить, госпожа, - попросил Кейр. Альвия согласно кивнула. – Конгур знал, что я не оставлю мою госпожу и после, оттого задержал в своем мире, объявив, что я принимает меня в свой Дом. Это означает, что я стал ему не по крови, но признанным родственником. Таковы порядки дайр-имов.
- Любопытный народ, - усмехнулся Эли-Квигл. – Однако вы всё равно оказались на поле брани и попали, где и были пленены вашей госпожой. Конгур передумал защищать вас?
- Великий верен своему слову, - возразил Райверн. – У меня нашелся помощник из Дома Аорис. Он посчитал справедливым мое желание исполнить свою месть и тем содействовать лиори. Он и помог мне выбраться из Дайраира и выйти из развалин крепости Фаргира прямо за спиной хартиев. Я успел в тот момент, когда рать Эли-Харта оказалась зажата меж войском лиори и ее людьми в стане горцев. Сумятица помогла мне пробраться к Тайраду. Он попытался сбежать, но я нагнал, и мы сошлись в поединке. Боги оказались на моей стороне, и враг мой и всего Эли-Борга пал. Ратники лиори, оказавшиеся свидетелями нашего поединка, потащили меня к госпоже, чтобы показать, кто сразил Эли-Харта. Так я попался ей на глаза и был пленен.
Он замолчал. Взор Альвии обратился на приглашенных Свидетелей:
- Я в замешательстве, - созналась она и обратилась к лиорам: - Что скажите, Перворожденные?
- Теперь мне ясно, отчего вы медлили с этой казнью, - задумчиво произнес Эли-Рохт.
- Тут в пору награждать за верность и отвагу, - кивнул Эли-Квигл.
- Однако условие клятвы лиори Альвии всё еще в силе, - заметил Эли-Гаст. – Риор Дин-Кейр по-прежнему остается причастен к смерти своего господина.
- Это так, - согласился Эли-Ториан. – Однако причастен невольно и покарал двух из трех убийц: исполнителя и того, кто задумал дурное дело, пусть речь и идет о покойном муже моей сестры. Однако Тайрад поплатился справедливо, этого я оспаривать не стану.
- К тому же спас саму лиори, и спас неоднократно, - поддержал его Эли-Квигл. – Будь моя воля, я бы оправдал риора, но это не мой риорат и не мои подданные.
- Клятва лиори непреложна, и чтобы ее условие не коснулось риора, он должен быть полностью непричастен к убийству, однако риор привел убийцу и оставил перед дверями господина… - напомнил Эли-Гаст.
- Перед которыми стояла стража, - прервал его Эли-Рохт. – Стало быть, риор полагал, что угрозы нет. Его верность Эли-Боргу была доказана многими свидетелями. И если уж рассматривать его деяния, то предал он господина, но не госпожу. И не только вступив в поединок, надо заметить, честный поединок. Но и лишив смысла сам заговор, выкрав добычу из когтей коршуна. И то, что сумел довести почти до границы, говорит в подтверждении его честности.
- Но условие клятвы! – воскликнул Эли-Гаст. – Его не обойти! Я согласен, что риор показал себя, как верноподданный Эли-Борга, и если судить его именно так, то он достоин наград и высочайшей похвалы, но клятва!
Спор разгорался, и Альвия не спешила вмешаться, с удовлетворением отмечая, что размышления лиоров направлены в нужное русло. Речи и доказательства защитников Райверна достигли цели, и Свидетели были на стороне изгнанника.
- Если бы суд рассматривал предательство и убийство его господина, то я первым взывал бы к каре, ибо предал и убил он моего зятя, однако мы судим боржца за измену Эли-Боргу, а ее, выходит, и не было вовсе. Деяния риора на чужбине не нанесли вреда его родному риорату, напротив, в нужный час он сумел оказать услугу, за которую его имя должно превозносить и славить. Признаться, и я в замешательстве, - развел руками Эли-Ториан. – Мне не ведомы условия, при которых возможна отмена непреложной клятвы. На то она и непреложна, чтобы быть исполненной при любом случае.
- Это печально, но это так, - вздохнул Эли-Рохт.
- Однако же казнить риора, значит, отплатить черной неблагодарностью за собственное спасение, - возразил Эли-Квигл.
- Всё слишком запуталось, - покачал головой Эли-Гаст.
Посланцы еще двух лиоров, не прибывших на суд, молчали, не смея вмешиваться в спор Перворожденных. Их риораты не соседствовали с Эли-Хартом, только с Эли-Боргом, оттого их лиоров не волновало то, что подвигло прибыть на суд лично трех правящих лиоров и одного наследного риора. Посланники внимательно внимали и запоминали, чтобы после передать, всё что видели и слышали, их время говорить от имени своих господ еще не пришло.
- Выходит, что столько славных деяний не в силах искупить одну-единственную оплошность? – возмущенно воскликнул Эли-Квигл.
- Печально… - вновь вздохнул Эли-Рохт. – Доблесть и отвага падут под тяжестью проступка, совершенного не по злому умыслу.
- Любая клятва священна. До исполнения обета Альвии всего одна жизнь, - развел руками Эли-Гаст.
- И это жизнь спасителя, который готов был умирать за свою госпожу снова и снова, - констатировал Эли-Ториан. – Таковы шутки Богов, которые мы не в силах постигнуть…
- Госпожа!
Восклицание Дин-Солта прервало совет Перворожденный. Он выступил вперед, поклонился чужим лиорам, прося у них прощения, после обратился к Альвии:
- Моя госпожа, дозвольте мне сказать.
- Говорите, советник, - милостиво кивнула лиори. Время следующего хода настало, и Ордман чутко уловил его, слушая беседу Свидетелей.
Высокородный приблизился к кафедре, держа в руках знакомую лиори книгу. После раскрыл ее и произнес:
- Высочайший Суд и Свидетели, дозвольте показать вам то, что было обнаружено в Пятом Своде поправок и примечаний к Законнику. Здесь идет речь о преступлениях, карой за которые стала клятва оскорбленного. Позвольте зачитать.
- Читайте, - сухо велела лиори. – Если в этом, конечно, есть хоть какой-то толк.
- Судить вам, моя госпожа, - склонил голову Дин-Солт. Он прокашлялся и прочел: - Клятвам должно исполняться, ибо каждый, кто призвал Богов и людей в свидетели, покрывает плечи свои тягостью, которая исчезнет лишь с исполнением обета. Но не всякая клятва праведна и не всякое преступление таковым быть может. Всякому чтящему Законник, должно знать и Своды к нему, дабы не допустить ошибки и не быть за то проклятым на веки вечные, как и потомкам его. Однако же пусть знает каждый, и передаст тому, кому неизвестно. Ежели преступник сможет вернуть то, что он взял, то его грех считается искупленным. Даже клятвы, данные навечно, могут считаться исполненными, ежели таковое условие соблюдено в точности. Ибо Боги справедливы, и каждому должно быть судимым по делам его. Пусть обиженный стребует восполнить утраченное, и коли то сделано, то отпустит должника с миром и покаянием, ибо так угодно Высшим Силам. Ежели долг не уплачен, то обиженный вправе стребовать, как в его клятве сказано, и будет прав.
Дин-Солт замолчал. Он поднял взгляд на лиори, и та величаво подалась вперед:
- И что вы хотите сказать, советник?
- Я углядел в данном Своде возможность для освобождения риора Дин-Кейра от бремени клятвы, - пояснил Ордман.
- И как же вы видите эту возможность? – сурово вопросила Альвия. – Быть может, риор Дин-Кейр сможет поднять из могилы моего отца и вдохнуть в него жизнь? Как риор сумеет восполнить утрату в равной степени? Как заменить лиора на лиора?
Дин-Солт промолчал. Он закрыл принесенную книгу, накрыл ее ладонями, но взора не отвел, а лиори продолжила гневаться:
- Вы верно издеваетесь надо мной, советник? Нет такого закона, который бы сменил одного Перворожденного на другого, сделав замену равноценной!
- Если не считать рождения Перворожденного, - усмехнулся Эли-Квигл, и в зале повисла вязкая тишина. Казалось, стало слышно даже дыхание каждого, кто стоял здесь.
Нарушил внезапное молчание наследный риор Эли-Ториан. Он откинулся на спинку своего кресла и задумчиво произнес:
- А ведь верно. Внук станет воплощением своего деда. Будь на троне Эли-Борга мужчина, и риору Дин-Кейру надеяться было бы уже не на что, но госпожа этих земель – женщина, и она может стребовать уплату долга рождением наследника. Риор уже показал, что кровь его чиста, и дух благороден и полон отваги... Но решать, разумеется не нам. Высочайшая Судья уже увидела возможный исход, и только ей принимать столь важное для риората решение.
- Я могу взглянуть на Свод? – спросил Эли-Гаст.
- Да, было бы недурно увидеть собственными глазами, - согласился Эли-Рохт.
- Сколько угодно, - махнула рукой Альвия, кажется, пребывавшая в смятении.
Она откинулась на высокую спинку трона, сжала пальцами подлокотниками и выжидающе наблюдала за тем, как лиоры и даже посланники лиоров направляются к книге, вновь открытой Дин-Солтом. Перворожденная бросила быстрый взгляд на Райверна, и тот перехватил его, ободряюще улыбнулся и вновь застыл, спокойно ожидая своей участи. Взор лиори прошелся по рядам допущенных на суд приближенных и защитников Кейра. Дин-Таль покусывал губы, но Альвия не сомневалась, что он отыграет свою роль до конца, как отыграет свою Дин-Бьен, уже готовый воззвать к госпоже, но он еще ждал, время пока не подошло.
Наконец, лиоры вернулись на свои места. Книга была подлинной, о чем уведомили чародеи, так еще и не отпущенные после допроса. Поправка была внесена триста лет назад и оставалась невостребованной лишь потому, что была невозможна к исполнению, до сегодняшнего дня.
- Если лиори Эли-Борга не против такого брака, то риор Дин-Кейр будет по делам его вознагражден за немалое мужество и преданность своему риорату, - заметил Эли-Рохт.
- У лиори Альвии уже имеется оглашенный избранник, - напомнил Эли-Гаст. – И он таковым остается до сих пор.
- Госпожа, - голос Дин-Таля прозвучал глухо. – Дозвольте мне сказать.
- Говорите, адер, - устало махнула Альвия.
Тиен подошел к Дин-Солту, встал с ним рядом и произнес:
- Перворожденная, я прошу отменить мое избрание вам в мужья. Как бы я ни мечтал о вас, но недостоин этой чести…
- Мне решать, адер, кто и чего достоин, - сухо ответила лиори.
- И тем не менее, - склонил голову Дин-Таль, - мое малодушие привело к тому, что вы едва не пали жертвой предателей и убийц. Я готов служить моей лиори, как прежде, но не смогу взглянуть ей в глаза, зная о своей низости и то, чему она помешала…
- Чему же помешала ваша низость, высокородный? – голос Альвии звучал надменно и холодно, показывая недовольство словами адера.
- Мне ведомо имя избранника, которого предпочел лиор Бриар. В день его смерти я стал случайным разговора господина и его советника Дин-Бьена. Тогда-то лиор и произнес имя, услышанное не только советником, но и мной.
- И что же это за имя, риор?
- Райверн Дин-Кейр, - ответил Тиен, вдруг расслабляясь. Теперь отступать было некуда.
- Риор Дин-Бьен! – возглас Альвии, казалось, сотряс стены зала. – Подойдите сюда. Я хочу знать, о чем сейчас говорит мой адер. Прошу чародеев проверить истинность слов моих риоров, - и те склонили головы, готовые снова служить Высочайшему Суду Эли-Борга.
Бьен поспешил приблизиться к двум советникам, он поклонился и заговорил, приложив ладонь к груди:
- Риор Дин-Таль говорит правду. В тот черный для нас всех день мы и вправду беседовали с господином, и он произнес вслух, что видит вашем мужем Райверна Дин-Кейра. Лиор назвал юношу созданным для вас. Перворожденный находил, что лучшей пары вам не сыскать. Выходит, последней волей господина, произнесенной вслух, было ваше замужество с риором Дин-Кейром. Его завещание, если можно так сказать.
- Чародеи! – воскликнула Альвия, порывисто поднимаясь с трона.
- Оба риора говорят правду, Перворожденная, - подтвердил чародей Эли-Ториана, второй чародей с ним согласился. Ферим машинально кивнул.
И лиори упала обратно на трон. Она накрыла лицо ладонью, пряча за ней отнюдь не волнение, а победную улыбку. Так просидела некоторое время, справляясь с чувствами, а когда вновь посмотрела на собравшихся, была уже собрана и сурова. Перворожденная поднялась на ноги и произнесла сухо, с ноткой усталости в голосе:
- Что ж, я готова огласить решение. – Все взоры обратились на нее. – Коли такова была последняя воля моего отца, то я не стану перечить, ибо его воля всегда была для меня свята. Риор Дин-Таль, я отменяю свое решение, отныне вы не являетесь моим избранником. Высокородный риор Райверн Дин-Кейр, Эли-Борг вновь принимает вас в свои объятья, ибо вы доказали неоспоримую преданность риорату и его госпоже. Также я провозглашаю вас своим избранником. Мы не станем откладывать свадьбу, потому что я не желаю пышности, но желаю получить от вас возмещение моей утраты. Эли-Боргу давно нужен наследник, и вы станете его отцом. Однако же, если родится дочь, я буду считать, что долг вы так и не вернули, и тогда, как велит Законник и Свод, я стребую с вас уплату долго, согласно условиям клятвы. Вам всё ясно, высокородный? – ее строгий взор обратился к оправданному риору.
- Да, моя госпожа, - склонил голову Райверн.
- Перворожденные и те, кто прислан быть Свидетелями от лица своих лиоров, справедливо ли мое решение?
- Справедливо, - кивнули лиоры.
- Согласны ли вы с ним? Принимаете, как единственно верное?
Лиоры согласились и приняли, огласив это прилюдно, и отсекая тем самым себе любую возможность в будущем воспротивиться решению лиори Эли-Борга или назвать его незаконным, чтобы использовать в своих целях. Альвия чуть склонила голову:
- Благодарю вас, Перворожденные, что согласились засвидетельствовать мой Суд. Теперь прошу вас проследовать в трапезную залу, там мы сможем обсудить с вами иные дела за кубком доброго вина, ибо вижу я в вас друзей, с коими хотела бы разделить не только часы досуга. Прошу вас, - на ее губах появилась вежливая улыбка. После посмотрела на придворных: - Благодарю вас, высокородные риоры, вы можете быть свободны. Риор Дин-Солт, распорядитесь, чтобы приготовили покоя для моего… жениха. Савер может последовать за своим хозяином и остаться ему прислуживать.
На этом Высочайший Суд был закончен, и зал опустел. Последней его покидала Альвия. В этот раз литы шли позади, чтобы не выказывать гостям недоверия. Однако лиоры уже удалились, остался всего один. На его лице появилась широкая улыбка:
- Моя дорогая соседка, кажется, всё прошло просто восхитительно! – воскликнул Эли-Квигл.
- Благодарю вас, Херви, ваша помощь ценна для меня, - искренне улыбнулась лиори.
- Дружеская поддержка, Альвия, - поправил ее лиор, хитро сверкнув глазами. – Мы ведь друзья, не так ли?
- Разумеется, - кивнула Перворожденная, - и потому, как ваш истинный друг, я повторяю, что по всем нашим соглашениям с вас не будет взиматься пошлина на протяжении полугода.
- Года? – сделал просительную мину хваткий лиор.
- Побойтесь Богов, Херви! – возмутилась Альвия. – Мой риорат разорен после всех этих соседей, и я лишь из доброго к вам отношения делаю такую уступку.
- А я подарил вам мужа, какого вы хотели… - с намеком ответил Эли-Квигл. – Вы пожелали, и я исполнил. А я прошу о такой малости… Ну, Альвия, вы же добрейшая женщина.
Лиори усмехнулась и покачала головой, глядя на еще одного негласного защитника, который вворачивал нужные слова, когда это требовалось.
- Вам нельзя показывать косточку, - проворчала Альвия, - вы с ней и руку по самое плечо откусите, и ведь не подавитесь, - лиор жизнерадостно помотал головой: - Хорошо, я накину еще пару месяцев, но не на всё, а лишь на самое необходимое. Количество необходимого мы согласуем, - уточнила она, и Эли-Квигл надулся:
- Вы настоящая вредина, Альвия. И жадина. Но всё равно моя самая любимая соседка, - закончил он с улыбкой. После подал руку: - Могу я сопроводить вас?
- И ничего не попросите за эту услугу? – не без ехидства спросила лиори.
- Для красивой женщины любая услуга бесплатна, если это не может иметь пользу для моего риората, - наставительно произнес Эли-Квигл, и Перворожденные весело рассмеялись…
Стол ломился от яств, расторопные слуги спешили услужить высоким гостям, какие давно не собирались в Эли-Борге за одним столом. Да что там! Такого, кажется, не было еще ни разу! Чтобы Борг посетили лиоры таких удаленных риоратов, как Эли-Ториан или Эли-Гаст? Да не было такого! Они были соседями Эли-Харта, и вели свои дела с горным риоратом, до Предгорья им дела не было, если только не случалось заключать торговые соглашения. Но Ториан давно не жаловали Боргов, и причиной тому была червоточина, вклинившаяся между речным народом и народом Предгорья. Эли-Гаст же не интересовал боржцев, Эли-Борг не интересовал гастиев. Они не захватывали Быстрой реки, только ее приток, а ториане не пропускали корабли, если между риоратами не было соглашения, потому никакой обоюдной пользы не было. Но теперь Эли-Борг разросся вдвое, и на данный момент соседей у него прибавилось.
Приглашая их, Альвия преследовала сразу несколько целей: суд, который стал ловушкой для Перворожденной, повязав их оглашенным согласием с ее волей, а также земли бывшего Эли-Харта. С этим нужно было разобраться, как можно быстрей, чтобы Эли-Борг не втянули в новую войну, пока он не окреп после предыдущей, и пока хартии могли оказать поддержку противникам из мести и нежелания идти под крыло Эли-Борга.
Впрочем, в Тархольдских горах уже распространились вести, что лиори никого неволить не станет, и если кто-то не желает ее власти, он волен уйти туда, куда позовет его сердце. Но тем, кто решит остаться, Перворожденная откроет материнские объятья и прошлых обид припоминать не станет, как не станет чинить вреда сторонникам покойного лиора Эли-Харта. Не возбранялось хартиям и переселяться на плодородные земли Эли-Борга, покуда у них будет такое желание, и некоторые крестьяне уже снялись с насиженных мест и поспешили на освоение новых мест. Хотя были и те, кто просился в соседние риораты, лиоры не отказывали. Новые люди, новая сила, новые воины…
И все-таки судьба горного риората требовала срочного и окончательного решения. И теперь лиоры вспомнили о своих собственных нуждах.
- Лиори Альвия, - произнес наследный риор Эли-Ториан, - вы так и не дали нам толкового ответа, как намерены распорядиться землями моего зятя. Между тем, мы воспитываем Перворожденного и наследника. Он единственный законный наследник Тархольдских гор, и я выступаю от имени Тайрэна, ныне ставшего лиором Эли-Харта, и требую возвращение риората в его собственность.
Но лиори не успела ответить, вместо нее это сделал давний неприятель Эли-Ториан – лиор Эли-Гаст.
- Уж больно вы скоро, как я погляжу, - усмехнулся Перворожденный. – До дня, когда Тайрэну перейдет родовой дар, он остается риором и только. А если учесть, что его отец уже не сумеет разбудить в сыне дар своего рода, то называться лиором он не будет никогда. И ваши требования - ничто иное, как желание увеличить свой риорат за счет племянника. Это нарушение законов. Я продолжаю настаивать на равном дроблении земель и обозначении новых границ. Это будет справедливо.
- Согласен, - кивнул Эли-Рохт. – Риор Тайрэн Дин-Харт более не имеет прав на трон, только на родовой замок и земли, прилегающие к нему. Эта часть риората ближе к вам, и он может получить свое наследство, если лиори Альвия поступит разумно.
Взгляды гостей обратились к лиори Эли-Борга. Но опять она не ответила, потому что поднял руку один из двух посланников, представившие интересы своих Перворожденных. Риор встал, поклонился, как должно, и повел свою речь:
- Прошу простить меня за то, что смею влезать в беседу лиоров, но мой господин велел передать его размышления. И мыслит он так, если лиори Альвия желает избежать распри, она может сдвинуть границу Эли-Борга ближе к Тархольдским горам, тем самым сократив свои земли. Это поможет избежать…
Взрыв хохота прервал риора на полуслове, и тот надменно выпятил подбородок, оскорбившись. Сейчас он представлял интересы своего лиора, действовал от его имени, потому мог себе такое позволить. Смеялись все, включая посланника второго лиора. Эли-Квигл даже утер слезы и ударил ладонью по столу:
- Вот пройдоха! Он бы и покойному Тайраду нос утер в своей хватке! Стало быть, лиор Эли-Морит желает передвинуться? Ведь не думает же он, что сумеет разрастись за счет оставленных боржцами земель?! Где проляжет новая граница вашего риората? По Жженной пустоши? Или мне подарят Витенский лес? А я ведь не откажусь! Если ваш господин сделать такой дар, то я готов поддержать его и потребовать передвижения Эли-Борга до самых гор.
- Господин не собирался сдвигать свои границы, - сухо ответил посланник.
- Только урвать кусок чужого риората, - усмехнулся Эли-Рохт.
- Это уж совсем наглость, - покачал головой Эли-Гаст.
- Так что же скажите вы, лиори Альвия? – спросил Ланс, возвращаясь к прежнему вопросу.
Она подняла кубок с разбавленным вином и сделала небольшой глоток. После опустила его на стол и улыбнулась:
- Прошу не спорить, Перворожденные. Имейте терпение, скоро я оглашу свое решение.
- К чему это промедление? – передернул плечами Эли-Гаст. – Мы все здесь, чего ждать?
И словно ответом на вопрос Перворожденного, открылась дверь в трапезную, и к лиори приблизился советник Дин-Вар. Он поклонился лиорам, после посмотрел на Альвию и кивнул. Лиори поднялась из-за стола:
- Вы правы, лиор Эли-Гаст, уже все в сборе, и ждать больше некого. Прошу, идемте со мной, вам стоит это увидеть. Предвкушаю ваше изумление, Перворожденные, и не могу отказать себе в удовольствии полюбоваться на него.
- Куда вы нас зовете?
- Я предлагаю вам необыкновенного и восхитительнейшее зрелище. Идемте.
Лиоры, чуть помедлив, все-таки последовали за ней. Не скрывал любопытства, пожалуй, только лиор Эли-Квигл. Его аппетиты были уже удовлетворены, потому он мог позволить себе получать удовольствие от этой поездки. К тому же, уже хорошо зная Альвию, он ожидал какого-то коварства, и это еще больше подогревало интерес Перворожденного. Остальные были сдержаны.
Их путь окончился на крепостной стене, на которой замерли стражи. Их ошеломление было столь велико, что появление лиори с гостями они заметили не сразу, но Альвия не собиралась гневаться на своих потому что…
- Боги, - сдавлено выдохнул Эли-Гаст, - кто это?
- Дайр-имы, - с улыбкой ответила Перворожденная и приказала: - Открыть ворота моим гостям.
К Боргу приближалась невиданная до селе процессия. Боржцы в изумлении рассматривали подземный народ, раскрыв рты. Да что там боржцы, лиоры уподобились обычным зевакам!
- Что за животные везут их? – тихо спросил Эли-Квигл.
- Скиллы, - также тихо ответила Альвия, любуясь великолепным шествием. – Невероятно быстрые ящеры.
Но сейчас скиллы не спешили. Они выступали, величаво переставляя четырехпалые лапы. На ящерах были надеты доспехи, защищавшие их от дневного света верхнего мира. Доспехи эти покрывали спины скиллов, поднимались по шеям и нависали козырьком над глазами. На коротких передних лапах было надето подобие перчаток, отчего ящеры казались важными персонами, знавшими себе цену. Это позабавило лиори, уже знакомую с этими бегунами.
На спинах скиллов восседали хранители мира со скерами в руках. Издали они казались похожими друг на друга, словно отражения. Рыжие волосы, красное одеяние и золотые доспехи делали их столь яркими, что казалось, будто засиял даже хмурый осенний день. Хранители двигались вытянутым четырехугольником, в центре которого выступали прислужники Дома Аорис, на плечах которых были умещены поручни носилок, прикрытых пологом, и невозможно было рассмотреть того, кто восседает на них. Хрупкие с виду дайр-имы с легкостью несли свою золотую ношу, не сбившись с шага и не сутулясь.
- Как-то дайры мало напоминают дикарей, - отметил Эли-Рохт, и Альвия поправила его:
- Дайр-имы, Перворожденный. Мы слишком вольно обращались с именем целого народа. Дети Огня, так зовутся они. А город их – Дайраир – Огненный град.
- Но зачем они здесь? – напряженно спросил Ланс Эли-Ториан.
- Этот народ слишком долго скрывался от нас, пришло время перемен, Перворожденный, - ответила лиори. – Это благородный народ, готовый делиться с нами своими познаниями и мудростью, и, поверьте, нам есть, чему у них поучиться. Скоро вы и сами это поймете, если оставите спесь всех высокородных. Простите, если обидела, но дайр-имы в общении просты. Они привыкли обращаться на «ты» и по имени, потому не сочтите это за дерзость, Перворожденные. Поверьте, великий конгур происходит даже из более древнего и благородного рода, чем мы с вами, но об этом позже. Теперь же спустимся к ним. Впрочем, я не настаиваю – это мои гости.
- Отчего же, я спущусь, этот народ вызывает мое любопытство, - сказал Эли-Квигл.
- Я тоже, пожалуй, оставлю спесь, - Эли-Ториан усмехнулся. – В конце концов, их Путь оказался чрезвычайно занимателен.
- Да уж, добрались быстро, - проворчал Эли-Гаст и последовал за остальными. Эли-Рохт ничего не сказал, но оставаться в одиночестве не пожелал и присоединился к Эли-Гасту.
Правители спустились со стены и замерли, ожидая, когда необычные гости пересекут ворота. И когда передняя часть отряда сопровождения оказалась внутри Борга, скиллы слаженно отвернули в стороны, разом образовав коридор по которому ступали прислужники с носилками. Их лица были спокойны, и ни тени усталости не было заметно на них. Носильщики почти дошли до Альвии, но остановились в нескольких шагах от нее и опустили носилки на каменные плиты двора. Полог открылся, и обитатели чертогов лиори охнули.
Невероятной красоты мужчина, увенчанный короной, столь же изящной, что и он сам, поднялся с мягкого сиденья и шагнул навстречу Перворожденной. Его походка была такой плавной, что казалось, будто дайр-им плывет по воздуху. Но более всего боржцев и приглашенных лиоров поразили его волосы, слишком похожие на огонь, струившийся по его плечам, чтобы усомниться в том, что видят их глаза.
Золотые глаза на мгнвоение блеснули весельем, и Маэрин, приложив узкую ладонь к груди, приветствовал хозяйку Борга:
- Да осветят твой Путь Хранители, владычица Предгорья, - произнес он негромким бархатистым голосом, и какая-то женщина восторженно вздохнула.
- Милости Богов тебе, владыка подземного мира, - в ответ чуть склонила голову Альвия. – Краток ли был ваш путь?
- Наши Пути всегда недолги, - с улыбкой ответил конгур. – Что сталось с Райверном?
- Он жив и вскоре станет моим мужем, таков приговор суда, - с неожиданной кровожадностью ответил Альвия, сверкнув счастливым взором.
- Помни, он вошел в Дом Аорис, - произнес Маэрин, но в глазах его вновь заплясали веселые искры.
- Какова участь инфинора Эриона?
- Он страдает от невозможности покинуть Дайраир, таково его наказание.
- Перворожденные, - Альвия полуобернулась к своим гостям, - позвольте представить вам великого конгура Дайраира Маэрина из Дома Аорис.
Дайр-им посмотрел на других правителей, вновь приложил ладонь узкую ладонь и чуть склонил голову, приветствуя потомков своих врагов. Лиоры ответили ему. Охотно приветствовал конгура Эли-Квигл, остальные кивнули более сдержано. Их напряженные взгляды скользили по фигуре Маэрина, но пока угадать к добру его появление, или нет, было сложно. Впрочем, увидеть тех, кто во все времена оставался незримым соседом, оказалось и вправду любопытно.
А еще через полчаса гости расположились в одной из гостиных Борга, куда слуги перенесли вино и закуски. И если Маэрин с нескрываемым любопытством рассматривал жилище верхнего мира, то лиоры продолжали поглядывать на конгура.
- Перворожденные, - произнесла Альвия, - думаю, нам стоит продолжить начатый ранее разговор. – Внимание вновь переключилось с дайр-има на лиори. – Вас всех интересуют мои намерения в отношении бывшего риората Эли-Харт. Поначалу отвечу вам, наследный риор. Я не передам управление Тархольдскими горами вашему племяннику, мне не нужен под боком враг, горящий жаждой мщения. Он - Харт, и норов не изменить, даже со спящим в крови даром рода. История полна примеров вероломства правителей горного риората, даже дайр-имы наслышаны о нем.
- И все-таки он наполовину Ториан, - заметил Ланс.
- Потому вы сумеете воспитать из него доблестного риора, который сослужит вашему риорату добрую службу, - ответила Альвия. Эли-Ториан промолчал. Он попытался, но оспаривать данное решение стал бы только в случае, если лиори пожелает оставить за собой земли чужого риората. – Теперь я отвечу вам, посланник лиора Эли-Морит. Границы Эли-Борга останутся в своих пределах, и если ваш господин желает увеличить свои земли, то пусть придет и попробует взять чужое силой. Эли-Борг не единожды встречал захватчиков острыми клинками, и сумел выстоять в сечах. Мы готовы вновь поднять оружие, если кому-то не дают покоя наши леса и поля. – Щеки посланника порозовели, и он не стал отвечать. – Теперь же отвечу всем разом: я не стану дробить Тархольдские горы. Но и не оставлю их себе – Эли-Борг не возвысится над остальными риоратам. Я возвращаю эти земли их истинным хозяевам. Это не дар и не предложение дружбы, но восстановление справедливости. Дайр-имы сумеют вновь оживить свои земли, и они превратятся в сады на камнях, какими были до прихода риоров. Таково мое решение, лиоры, и оно истинно и неоспоримо. Иного решения не будет.
В гостиной воцарилось молчание. Альвия ожидала взрыв, Эли-Квигл продолжал получать удовольствие. Посланники лиоров были явно удовлетворены: Эли-Борг не разрастется. Что до гор, то до них их лиорам не было никакого дела. Но было дело трем оставшимся Перворожденным, и они сейчас сидели, ошеломленные известием.
Первым отмер Эли-Рохт:
- Что ж, это ваши земли, лиори Альвия, и они достались вам, как награда за коварство и лишения, которые принес вам Тайрад Эли-Харт. Если уж вы не желаете увеличить ваш риорат еще на четверть, то быть по сему. От камней и вправду проку мало. Впрочем,… жаль.
Эли-Ториан продолжал молчание. Он покусывал кончик ногтя на большом пальце, о чем-то напряженно думая. Его взгляд не отрывался от Альвии, но она осталась спокойна и уверена в собственном решении.
- Архон! – ожидаемо не выдержал Эли-Гаст. – Он вскочил на ноги и устремил тяжелый взор на лиори: - Вы не смеете раздаривать земли риоратов не пойми кому!
- Вы ошибаетесь, лиор Эли-Гаст, я не раздариваю, я возвращаю дар. Когда-то давным-давно наши предки захватили земли дайр-имов. Мы хозяева здесь лишь потому, что мудрый конгур, первым устав терять жизни своих соплеменников, заключил соглашение с лиорами. Дайр-имы подарили нам свои земли, я лишь вернула ту часть дара, на которой не осталось законного хозяина. Тем самым я уберегаю всех нас от больших потрясений, разве вы не видите этого? К чему вам это нагромождение камней, лиор Эли-Гаст? Чтобы нарастить мощь? Чтобы добывать богатства, скрытые в недрах гор? Неужто вы думаете, что у вас выйдет то, что не вышло за столько столетий у Эли-Харта? Дайр-имы не позволят вам проникнуть в толщу гор. – Маэрин согласно кивнул, соглашаясь с Альвией. – На поверхности же вас ожидает скудость земель, которая не даст вашим подданным хорошего урожая. Отчего, вы думаете, Тайрад зарился на Эли-Борг? Ваши расходы возрастут, потому что вам придется кормить новых подданных. Но если вы желаете заполучить больше людей, так они и сами придут к вам. Немногие осмелятся остаться под властью неведомого народа. Впрочем, придет время, и ушедшие потянутся обратно, потому что только волшбе дайр-имов под силу оживить угасающую жизнь гор.
Нет, лиоры, я вижу выгоду не в камнях, но в союзе с народом, процветавшем здесь еще тогда, когда наши предки звались элитарами и жили в ином месте. И утраченная история – это лишь их первый дар. Великий конгур, - лиори посмотрела на дайр-има, - я открыта для дружбы.
- И эта дружба честь для меня, - ответил Маэрин.
- Это всё какое-то безумие! – воскликнул Эли-Гаст. – Я возвращаюсь в свой риорат, с меня довольно!
- Дело ваше, лиор, - ответила Альвия. – Но помните, Тропы откроются лишь друзьям, для врагов путь останется долог.
- Плевать, - мотнул головой Перворожденный. – Я не собираюсь гнуть спину перед кротами. Пусть роют свои норы, мне милей свет солнца и щебет птиц. Прощайте.
Когда дверь за лиором закрылась, Альвия покачала головой и обернулась к конгуру:
- Похоже, Маэрин, пришло время мне извиняться перед тобой за мои собратьев.
- Я не оскорблен, - ответил великий. – Обижается лишь тот, кто хочет быть обиженным. Лиор Эли-Гаст подобен искре, он быстро вспыхивает, но горит недолго. У него будет время, и он примет окончательное решение, пока ему хочется обижаться.
- Верно подмечено, - усмехнулся Эли-Ториан. – Пожалуй, я тоже распрощаюсь с вами. Всё, что должно, я исполнил, и далее задерживаться нет смысла. Скажу лишь, что Эли-Ториан не будут добывать мечом земли для племянника. Я передам отцу всё, что видел и слышал. Он будет принимать решения. Однако скажу сразу, более мы не связаны обязательствами с Тайрадом, потому открыты к соглашениям, лиори Альвия. Дозволено ли мне будет открыть переход из Борга?
- За пределами Борга, Перворожденный, - ответила Альвия. – Борг не позволит вам покинуть его иным путем, кроме как через ворота.
- Неплохая защита, - улыбнулся Ланс. – Мы ждем ваших послов… - Он помолчал короткое мгновение, а после добавил: - Не знаю, какое решение примет мой господин, но мне кажется, вы сделали не худший выбор, лиори. Надеюсь, будущее это подтвердит. Не хотелось бы заполучить под боком могущественного врага.
- Если бы дайр-имы желали воевать, - ответил вместо Альвии конгур, - мы бы давно покинули нижний мир.
- Что до врага, - улыбнулась Перворожденная, - то его мы создаем себе сами. Дайр-имы открыты для дружбы. И я не знаю тех, кто бы так чтил договоры, как подземный народ. Но мы все закоснели в прежних порядках: и мы, и дайр-имы. Пришло время идти дальше, и сегодня был сделан первый шаг.
- Как бы то ни было, отчего-то я на вашей стороне, лиори Альвия, - склонил голову Эли-Ториан. – Мое сердце согласно с вами, хоть разум и требует не спешить с выводами. – Он поднялся на ноги, склонил голову, прощаясь разом со всеми, и покинул гостиную, а после и Борг.
Вскоре отбыли посланники и Эли-Рохт. Он не спешил возмущаться, как Эли-Гаст, и ничего не обещал, как Эли-Ториан. Лиор решил понаблюдать, после сделать свои выводы. Однако не стал недооценивать дайр-имов, потому мысли о вторжении в Тархольдские горы пока не возникло. Что ожидало за завесой времени, было ведомо лишь Богам, людям же оставалось только ждать.
- Ну, раз остались только уверенные в будущем и в обоюдной дружбе, - воскликнул Эли-Квигл, - быть может, пришло время для иного действия?
- Какого, Херви? – с искренним удивлением спросила лиори.
- Для свадьбы, конечно, - широко улыбнулся лиор. – Для меня было бы честью оказаться на столь ожидаемом всеми событии. Разве не хотели вы провести ее, дорогая соседка, как только все дела будут улажены? – Альвия не возразила, и лиор обернулся к Маэрину: - Думаю, великий конгур согласится со мной? - Маэрин улыбнулся и склонил голову, соглашаясь.
- Быть по сему, - ответила Альвия. – Но у меня пока нет того, кто проведет обряд. Быть может, Херви, это сделаете вы?
- Почту за честь, - просиял Эли-Квигл. – Провести свадебный обряд лиори может только лиор, - со значением добавил он. – Но кто поведет вас?
- Маэрин, - Перворожденная обернулась к конгуру, - прошу тебя, как покровителя моего жениха и моего друга, стать мне названным отцом, как велит обряд.
- Я польщен доверием, - великий склонил с улыбкой голову. – Я с радостью назову тебя дочерью Дома Аорис.
- Отлично, - хлопнул в ладоши Херви Эли-Квигл. – Когда приступаем?
- Думаю, к ночи управимся, - усмехнулась Перворожденная. – Проведем обряд под светом звезд. У меня не будет богатой свадьбы, но будет самая необычная, какую только можно придумать.
- Давно мечтал взглянуть на настоящие звезды, - произнес Маэрин.
И правители подняли свои кубки…
P.S.
Ночь распахнула черные крылья. Она парила над землей, щедро рассылая на ее обитателей добрые сны. Тишина и покой воцарились в этот час. Не осталось тревог и забот, забылись обиды и невзгоды – мир получил заслуженное отдохновение. Только стражи бродили в своем неусыпном служении по стенам древней крепости, хранившей своих обитателей в этот час сладких снов.
Свадьба лиори, так ожидаемая ее народом, прошла тихо и незаметно. Без громких речей и пышных пиров. Для этого еще наступит время при свете дня. Послезавтра Борг вздрогнет от громких песен и веселых танцев. Потекут реками вина и наливки, будут трещать столы от тяжести блюд с яствами. Будет веселиться Борград, отмечая великое событие, и по риорату помчатся гонцы, оповещая боржцев, что Перворожденная, наконец, стала женой. А чуть позже повезут они новое известие, которое народ Эли-Борга встретит ликованием – наследнику быть! А значит жизнь не изменится, и новый хранитель земли огласит мир своим криком в положенное ему время. Впрочем, младенцу суждено было родиться раньше ожидаемого всеми срока, но ведь всё решают Боги, не так ли? И еще немного великие миры сего, и не простому народу совать нос в их тайны…
Но всё это будет после, а пока, в тишине, без громких криков и множества зевак, лиори Эли-Борга Перворожденная Альвия, стала женой своего первого и единственного возлюбленного. Пышный наряд, сшитый для другой, так и не состоявшейся, свадьбы, остался на своем месте. Альвия не изменила себе, выбрав простое платье красного цвета, казавшегося бликом огня, полыхавшего на ее челе. А может она хотела сделать приятное своему названному отцу, кто знает?
- Не девица, - сказала она, разглядывая себя в зеркало. – Мне не нужно подчеркивать то, чего давно не осталось.
И волосы ее, оставшись распущенными, рассыпались по плечам и спине черным шелком. Единственное украшение, которое было надело на лиори – это ее венец. Да и нужно ли приукрашивать ту, что прекрасна без лишних ухищрений? Ее жених считал, что не нужно.
- Восхитительна, - восторженно произнес риор Дин-Кейр, разглядывая свою невесту, вдруг скромно потупившую в волнении очи. И вряд ли кто-то осмелился бы поспорить с ним.
Да и сам риор был одет небогато и просто. Ему не нужен был шитый золотом камзол, не нужны были украшения и завистливые взгляды других риоров. Всё, что могло сделать высокородного счастливым, было перед ним, и об ином счастье он не мечтал. Не было лишь застарелых шрамов на его лице. Это напоминание об утраченном ему тоже больше не было нужно, и Ферим убрал следы былого по просьбе риора. Они с Альвией начинали свой путь заново. Прошлое осталось в прошлом, впереди было лишь будущее и новые мечты и надежды.
Конгур, озаряя ночь сиянием своих волос, подвел, как велел обычай, невесту к отцу жениха и вложил ее руку в подставленную ладонь Родрига Дин-Кейра. И уже он, дойдя до своего сына и лиора Эли-Квигла, встал между женихом и невестой, сжав их руки, чтобы после соединить, как только лиор обратится к Богам, ручаясь за новую пару, вступавшую в супружество…
Но всё это минуло, и благословение Всевышних соединило любящую пару. Теперь же царила лишь ночь и ее чудесные грезы. Сладко почивал в отведенных ему покоях лиор Эли-Квигл, не желавший упустить шумный праздник. Дайр-имы покинули Борг, как только обряд был закончен, но их возвращение на пир ждали, и конгур обещал быть. Уснул в своих комнатах счастливый отец, вернувший сын и получивший дочь, о какой не смел мечтать. Отошли ко сну советники, бывшие свидетелями обряда. Лишь один из них попросил отпустить его, чтобы отдохнуть от службы и переждать, когда отгремят поздравления, сказанные не ему.
- Я отпускаю вас, риор Дин-Таль, - сказала лиори. – Но жду возвращения, ибо верные люди мне дороги. Вы нужны мне, высокородный.
- И я вернусь, госпожа, - сказал Тиен. – Будьте счастливы.
- Твое счастье еще ждет тебя, - прошептала Альвия, глядя вслед удаляющемуся советнику. – Придет время, и ты познаешь, какого это любить взаимно.
А ее счастье уже стояло за плечом, глядя на Перворожденную ласковым взглядом бирюзовых глаз. И это счастье, выстраданное, долгожданное, лиори Эли-Борга уже никогда не выпустит из своих объятий. Она так долго шла к нему… Через разбитые надежды, через чужую клевету и собственное непонимание, через боль, ненависть и обиду, Альвия проложила дорогу к солнцу, сиявшему только для нее. Верное сердце, любящая душа – что может быть ценней этого сокровища?
- Я люблю тебя, Райв, - прошептала новоявленная супруга, глядя в глаза своего избранника.
- Я люблю тебя, Али, - ответил он, блуждая взглядом по ее лицу. После притянул к себе, и сжал в крепких объятьях: - Неужто всё это не сон? Я до сих пор не в силах поверить…
- Сон, - произнесла она, пряча улыбку на его груди. – Сладкий сон.
- Тогда я отказываюсь просыпаться, - сказал Райверн. – Буду ходить с закрытыми глазами.
- Это верное решение, иначе ты увидишь, что твоя жена вовсе не нежная горлица, - тихо рассмеялась Альвия. – Спи и верь грезам, мой супруг.
- Боги, я женился на варлахе, - хмыкнул в ответ Дин-Кейр. – Но как же я счастлив приручить этого зверя.
- Не берите на себя слишком много, риор, - надменно ответила лиори. – Иначе варлах отгрызет вам ногу.
- Нога не голова, можно и рискнуть.
- Твоя голова мне еще пригодится, - улыбнулась Перворожденная.
- Корыстная женщина, - Райверн чуть отстранился и коснулся щеки супруги кончиками пальцев.
- Обычный правитель, - пожала плечами Альвия. Она развернулась в объятьях мужа и посмотрела на Эли-Борг, распластавшийся у подножия ее замка. – Как любопытно, - вдруг сказала она, переместив взор на камни крепостной стены.
- Что тебе любопытно, Али?
- Мне вдруг пришло в голову, что люди похожи на камни, обычные серые камни, каких полно на любой дороге. Ты проходишь мимо них, не замечаешь до поры, пока один из них не попадется под ногу. И тогда становится понятно, что остановило тебя. Нужно только поднять камень и смахнуть с него пыль, и тогда становится понятно, что перед тобой: самоцвет или же кусок черного угля. Сколько таких камней мы проходим, не обращая внимания? За моей спиной оказались целые горы. Настал миг, и они пошатнулись, пустив по следу обвал, который едва не накрыл меня с головой. И лишь верные руки сумели выстроить преграду и защитить от смерти.
- К чему говорить об этом? – спросил Райверн. – Былое миновало и уже не воротится.
- Не воротится, потому что Боги были суровы в своей науке, и я больше не стану пренебрегать теми камушками, которыми выстлан мой путь, - ответила Альвия.
- И я помогу тебе разобраться в них, потому что теперь по этому пути мы идем вместе, - улыбнулся Кейр, прижимая лиори спиной к своей груди.
- Вместе, - откликнулась Альвия, накрывая ладонями его руки. – Я больше никогда не буду одинока.
- Никогда, - ответил риор и вновь развернул жену к себе лицом. – Потому что за твоим плечом всегда буду стоять я.
- Самая надежная защита, - прошептала она, глядя в глаза мужа. – Ты мой самоцвет, Райв.
- А ты моя сладкая греза, - ответил он, склоняясь к лицу лиори.
- Доброго сна, мой возлюбленный, - шепнула Альвия, прикрывая глаза.
- Наш сон всегда будет добрым, - прошептал в ответ Райверн, - до самой смерти.
- Да услышат тебя, Боги, - ответила она, и их губы встретились…
Конец