Глава 37. Сафо

- Что я сделала, скажи-и-и?

Я хотела другом быть тебе, пойми-и-и-и-и-и-и.

Ты ушёл, захлопнув двееерь,

А в душе мела мете-е-е-е-ель.

Если что не так,

То ты меня

Прости-и-и-и-и

— Сафо, завязывай, блин! — Нина отобрала у меня микрофон и постучала по щеке. Мозг плавился, голова гудела в висках жужжало.

— Моя песня…

— Уже седьмой раз поёшь, не могу уже!

— И я не могу, — кивнула уборщица. — Моя смена закончилась давно.

— Идите-идите, Марь Васильевна, я сама закончу. Так! Гражданка! Допели. Свернулись. Вызываю такси!

— Ниночка, прошу… Не оставляй меня, — пробормотала я на одной ноте и легла на бархатный угловой диванчик.

В отеле, где работала Нина, имелось роскошное караоке, с мягкими пуфами, диванами и эротичной подсветкой. Тут же имелся и бар, где два на четыре трудилась Нина, подменяя напарницу Лиду, красивущую девчонку, которая и народ песнями разогревала и коктейли мешала виртуознейшие.

Всё это я бы вам рассказала пренепременно сейчас, но тогда-а, я была пьяна просто в дюпель! Валялась на диванчике и смотрела на мигающие над головой лампочки.

Неслабо накрыло меня в России, ничего не скажешь… Почему? Потому что встретила Яна. Потому что Костя и Карина рассорились и она влепила ему пощёчину. Потому что жизнь была тленом, и теперь мне никак Яну ничего не объяснить. Хотя могла же. Прекрасно могла! Но слишком уж сумасшедшая у меня история, одно за другое, как бусиночки на ниточку.

Так что сейчас лежала и смотрела на звёздочки, а Нина сидела прямо на своей стойке и щёлкала каналы на экране, предназначенном для подсказывания мне, и только мне, текста песни “Одинокий ворон”.

— О… сериал, — вздохнула Нина и зачарованно уставилась на экран.

Там пьяная девица в синем платье проникновенно, но очень фальшиво пела песню на незнакомом мне, грубоватом языке. Девица стояла под балконом, а паренёк, как Джульетта, на балконе.

— Почему девица поёт пареньку? — спросила я, щурясь.

Вообще не уверена, что то, что сейчас описываю, выглядело прямо вот так, но есть ощущение, что всё-таки да.

— Ну, она накосячила и поёт серенаду, — пожала плечами Нина.

— А что это за сериал?

— Вишнёвый… сезон вроде, а что?

— Я отправлю этому сериалу… благодарность. Нинка, погнали Яна возвращать!

И Нина пыталась меня остановить, ой как пыталась. Прибежала красивущая девчонка Лида из подсобки. Стала охать, ахать, перекидывать через худенькие плечи идеальные белокурые локоны. Марь Васильевна полезла с минералкой, мол, да что ты за мужиками бегаешь, дурёха. Даже охранники пришли, мол не пустим и всё тут.

— Да вы не понимаете! Я песню спою! Одинокий во-о-орон на карнизе за окно-о-ом…

— Да слышали мы! — как сейчас помню, хором заявили присутствующие и усадили обратно.

— Софка, ты совсем ту-ту, ну какая серенада, тебе по-трезваку с ним общаться надо! А ты тут пьяная, на ногах не стоишь! Там дождь только закончился, холод собачий.

— Нинок, — я её, кажется, шлёпнула по заду… вот тут не уверена, но на всякий случай, извиняюсь. — А я всё равно пойду.

И… пошла.

***

(Проигрыш)

3… 2… 1

“А-а-а-а… а-а-а-а…”

3… 2… 1

“А-а-а-а… а-а-а-а… А-а-а-а”

Чем обидела тебя,

Что я сделала, скажи?

Я хотела другом быть тебе, пойми-и-и.

Ты ушел, захлопнул дверь,

А в душе метет метель,

Если что не так то ты меня прости-и-и-и

Я стояла перед бревенчатым домом Яна, в найденном у Лиды в подсобке шифоновом платье, и душевно пела под плюс, который орал из такси. Мне потребовалось рассказать таксисту всё то, что я не могла рассказать любимому человеку, чтобы он нашёл песню “Одинокий голубь” и согласился её врубить, и только потом уехать.

И такая гора с плеч свалилась. Проговорив всё от и до и нашла слова, которые скажу Яну.

3…2…1

Одинокий голубь на карнизе за окно-о-о-ом,

Смотрит на меня, стучится в дом.

Может, так же ты ко мне придешь

И все поймешь, ты все поймешь.

3…2…1

Ты хотел любимым быть,

Но не знал что говорить.

И несмелые слова слетали с губ.

Только я не поняла.

За окном мела зима.

Ты пойми, что все равно тебя я жду

Ты выглянул из окна и кажется потерял дар речи. Стоял, вцепившись в подоконник и смотрел, как я пою серенаду. Самую душевную песню и глазам своим не верил.

— Сафо? Что ты делаешь?

Бесполезно, Ян. Я уже вошла в раж и допою до конца. За всё упло-че-но.

3…2…1

Одинокий голубь на карнизе за окном

Смотрит на меня, стучится в дом.

Может, так же ты ко мне придешь

И все поймешь, ты все поймешь…

Ты выбежал из дома, таксист моргнул дальним светом и уехал. Тишина настала гробовая. Даже страшно как-то стало. Я в теории понимала, что сейчас нужно уже начинать что-то говорить, а на практике от песнопений ужасно закружилась голова и засвербило в висках.

— Ян, — протянула я и коснулась не то лица твоего, не то шеи, ну что-то в ту область. — Я приехала всё рассказать. Ты всё поймёшь… Ты всё поймё-ё-ёшь.

— Да заткнись ты уже, дети спят! — прокричала грозная женщина с соседнего участка.

И как она докричалась, до неё ж далеко?..

Может мне по-пьяни показалось.

— Ян, они ругаются все… Но я-то всё расскажу…

— Пошли в дом, холодно.

И ты утащил меня в дом, и где-то там в тепле я и уснула, свернувшись калачиком… Но ничего, Ян, от меня так просто не уйдёшь.