Глава 112 · Лодки

Причина, по которой барышня Иванова так отчаянно боялась возвращаться в родные пенаты, в конечном счете сводилась к четырем простым, но страшным словам: «Людская молва рубит наповал».

Стоило общественности прознать, что она уцелела на том злосчастном корабле, где бесчинствовали пираты, как лавина грязных слухов и домыслов последовала бы за ней по пятам. Почему все остальные погибли, а она, хрупкая и беззащитная девушка, осталась невредимой? Говорят, всех несчастных женщин на борту жестоко осквернили, неужели для неё сделали исключение? Да и с какой стати разбойникам её щадить? И как после такого позора у неё вообще хватает наглости оставаться в живых и смотреть людям в глаза?

Подобные нелепые, злые сплетни могли в мгновение ока полностью уничтожить репутацию благородной барышни и лишить её всякой надежды на достойную жизнь в обществе, так что её страх был более чем оправдан.

Осознав всю тяжесть её положения, Алексей мысленно выругался на то, какими абсурдными и несправедливыми бывают законы этого мира. Ведь они со Степаном, тоже выжив в этой бойне и приложив руку к уничтожению пиратов, вернулись как окруженные всеобщим почетом герои, в то время как эта несчастная девушка вынуждена была дрожать от ужаса перед будущим.

— Дайте-ка мне поразмыслить — Алексей усиленно потер ладонью затылок. — А много людей вообще знает, что вы находились на том судне?

Барышня Иванова едва слышно ответила:— Если не считать погибших слуг, то только мой отец да главный управляющий нашей лавки. — Она поспешила тихо добавить: — Порядочной женщине негоже лишний раз выставлять себя напоказ, чтобы не стать объектом для насмешек, поэтому в каждую поездку я стараюсь не привлекать к себе внимания. Работники знали лишь то, что в город отправляется один из высокопоставленных представителей дома, но никто из них и ведать не ведал, что это именно я.

Алексей уточнил:— А генералу вы ведь не открыли свое настоящее имя?

— Разумеется, нет, — девушка забавно сморщила аккуратный носик. — Я для себя твердо решила: лучше умру, чем назову им себя.

— А этот ваш главный управляющий — человек надежный? — продолжал допытываться Алексей.

— Абсолютно — кивнула барышня. — Он из поколения моих дедушек, вырастил меня с малых лет и никогда не станет болтать лишнего.

— Ну, тогда всё гораздо проще! — Алексей с облегчением хлопнул в ладоши. — Я тайно проведу вас в город, а потом без шума и пыли, комар носа не подточит, доставлю прямо в усадьбу. Если мы сделаем всё так, чтобы ни одна живая душа вас не увидела, то откуда сторонним людям узнать, что вы вообще были на том корабле? Захотят пустить сплетню, да зацепиться будет не за что!

— Но как же быть с моими личными охранниками и слугами? Они ведь все полегли на борту — помрачнела девушка. — Как объяснить их гибель?

Алексей твердо отчеканил:— Они отправились в город по важным торговым делам дома, вот и всё. Они не были вашим личным сопровождением.

Подобное объяснение показалось барышне вполне разумным и убедительным. Она согласно кивнула:— Я поняла — Но тут же, вспомнив еще об одном деликатном нюансе, густо покраснела и смущенно добавила: — Только вам… нельзя лично приходить к нам в дом. И отец ни в коем случае не должен узнать, что это именно вы помогли мне вернуться.

— Эх, до чего же тяжело и утомительно быть женщиной в этом мире — невольно повздыхал Алексей. — Ладно, договорились. Сперва я отвезу вас в ломбард, а там уже попрошу Глашу придумать, как незаметно переправить вас в родные пенаты.

— Я перед вами в неоплатном долгу, господин Алексей, столько хлопот вам доставила, — в глазах барышни отразилось искреннее чувство вины.

— Да бросьте вы эти церемонии — Алексей легко отмахнулся. — Мы с вами, можно сказать, товарищи по несчастью, прошли сквозь огонь и воду. А раз так, то и невзгоды должны встречать плечом к плечу. Не хватало еще, чтобы вы стояли перед дверями собственного дома и не смели войти.

Барышня стыдливо опустила голову, а её губы беззвучно, раз за разом принялись повторять заветные слова: «Товарищи по несчастью». От этой мысли её девичье сердце мгновенно окутало ласковое, убаюкивающее тепло. Когда она вновь подняла взор на Алексея, её глаза сияли подобно ярким утренним звездам, а голос зазвучал тихо, но с непоколебимой решимостью:— Да. Мы с вами товарищи по несчастью.

В этом взгляде было столько пленительного очарования, что Алексей едва не потерял голову. Он поспешно отвел глаза в сторону и кашлянул:— Вот и славно, проблема решена. Положитесь во всем на меня и ни о чем не беспокойтесь.

Барышня усердно закивала:— Я верю вам. — Стоило тревогам отпустить её, как навалилась дремота. Она прислонилась спиной к деревянному борту телеги и погрузилась в глубокий сон.

Проспала она, впрочем, недолго, вскоре Алексей аккуратно разбудил её. Девушка открыла глаза и увидела, что вокруг по-прежнему царит ночная тьма.

— Скоро рассвет. Переоденьтесь пока в это, а потом можете спать дальше, — вполголоса скомандовал юноша, протягивая ей плотно увязанный тканевый сверток.

Развернув его, барышня обнаружила внутри темную мужскую одежду, простые матерчатые туфли и шляпу.

Алексей устроился прямо на земле, оперевшись спиной о колесо телеги, и тихо добавил:— Одежда наверняка будет вам велика, да и красавицу из вас не сделает, но ради безопасности и свободы передвижения придется потерпеть. — Он сладко, во весь рот зевнул. — Всё, умираю от усталости, я спать. — И с этими словами его голова повалилась набок, а со стороны донеслось мерное сопение.

Девушка поднесла одежду к лицу: ткань тонко благоухала свежим мылом, было очевидно, что наряд тщательно выстиран и его еще никто не носил. Сердце барышни наполнилось нежным трепетом. Она послушно облачилась в мужское, обула туфли и надела шляпу, полностью скрыв под ней свои изящные формы и прекрасное лицо.

Укрывшись под сенью широких полей шляпы, она наконец смогла без стеснения и страха направить весь свой взор на Алексея. Небо на востоке постепенно бледнело и очертания его лица становились всё более отчетливыми. Глядя на то, как этот юноша безмятежно спит, подобно младенцу, барышня почувствовала, как её душу заполняют абсолютный покой и гармония, а прежние страхи, тревоги и ужас перед людским осуждением испарились без следа.

Алексей на сей раз выспался на славу и открыл глаза только тогда, когда солнце уже поднялось высоко над горизонтом, а желудок затянул голодную серенаду. Он поднялся, с удовольствием размял затекшие кости и бросил взгляд на барышню, которая уже вовсю щеголяла в мужском наряде.

Увидев, что он проснулся, девушка комично переняла повадки мужчин: чинно поприветствовала и нарочито грубым, басовитым голосом произнесла:— Алексей, с добрым утром!

Алексей не удержался от веселого смеха:— Что ж, пошли, Кузьма, старший брат угостит тебя знатным обедом! — С этими словами он развернулся и размашистым шагом направился в сторону передовой.

Барышня семенила следом, стараясь не отставать, и тихо спросила:— А почему именно Кузьма?

— Ну как же, в честь великого пьянчуги — с улыбкой пояснил Алексей. — И еще: шире шаг! Шагай уверенно, как подобает настоящему мужчине. Твоя утонченная, плывущая девичья походка сейчас совершенно не к месту.

Девушке ничего не оставалось, кроме как изо всех сил копировать широкую походку Алексея, точь-в-точь следуя за ним след в след. Ориентируясь на аппетитные запахи полевой кухни, они дошли до ополченцев, раздававших провизию и получили свою долю: две пресные лепешки и приличный кусок ароматного солонины.

Жадно жуя на ходу, Алексей повернулся к одному из стоявших рядом бойцов и поинтересовался:— Ну как там дела на реке? Небось, уже добивают остатки этих гадов?

В его понимании всё было предельно просто: раз прославленный генерал привел с собой целых три тысячи кадровых солдат против трех сотен выдохшихся пиратов, то для полной победы им должно было хватить одной-единственной стремительной атаки.

К огромному изумлению Алексея, ополченцы, переведенные в тыловое обеспечение, лишь дружно закивали головами. Какой-то старик тяжело вздохнул и с горечью произнес: — Господин Морозов, скажу я вам как на духу: наше вчерашнее крестьянское ополчение в бою держалось куда достойнее, чем сегодняшнее регулярное войско.

Алексей сначала не поверил своим ушам, но, видя, как хмурятся и согласно кивают остальные мужики, попросил разъяснений. Старик охотно разложил всё по полочкам: — Едва рассвело, генерал собрал все лодки и лодчонки, какие нашлись поблизости, и повел армию на штурм Отмели Мертвецов. Да только эти заморские черти засели в густых камышах. Стоило нашим солдатикам начать высаживаться, когда они еще и на ногах-то толком не стояли, как пираты с диким воем выскочили из зарослей и увязались в драку. — Старик зло сплюнул на землю. — И что вы думаете? Эти кадровые вояки оказались такими трусами! Стоило пиратам зарубить сотню-другую, как у остальных душа в пятки ушла. Бросили оружие и с воплями ломанулись обратно на лодки!

— Да ладно бы только это! — наперебой принялись добавлять стоявшие рядом ополченцы. — На многих лодках солдаты вообще на берег побоялись сойти! Как увидели эту резню, так сразу развернули весла и погребли назад. Стыд и позор, смотреть тошно!

— А как же генерал? — Алексей почувствовал, как внутри у него всё опускается от нахлынувшего бессилия. Если уж регулярная армия Великой империи представляет собой такое жалкое зрелище, то есть ли вообще у этой страны будущее?

— О, генерал… Эх, вот он — настоящий, подлинный богатырь! — наперебой заговорили крестьяне и в их голосах послышалось искреннее восхищение. — Он с саблей наперевес мчался в самом авангарде, рубил врагов направо и налево! Своими руками уложил штук семь или восемь пиратов. Но когда все его трусливые подчиненные разбежались, ему тоже пришлось отступить. Если бы не верные телохранители, которые вовремя пробились к нему и вытащили из этого пекла, не сносить бы генералу головы.

Рассказы ополченцев в точности отражали горькую действительность, а потому нетрудно было представить, какая буря сейчас бушевала в душе генерала. Личные гвардейцы поднесли ему тарелку хлеба с свежепожаренной рыбой, но военачальник не притронулся к еде. Он сидел на самом берегу реки, мрачно глядя на проклятую отмель и буквально задыхался от сдерживаемого гнева.

В этот момент адъютант доложил, что к нему просит пустить господина Морозова. Генерал тут же вспомнил ночные подвиги этого юноши. Было очевидно, что парень обладает недюжинным умом и стратегическим мышлением, поэтому генерал лично поднялся на встречу и пригласил Алексея присесть.

Юноша не стал тратить время на пустые придворные любезности и с ходу, рубя с плеча, задал вопрос: — Генерал, неужели армия нашей империи действительно настолько прогнила?

Генерал густо покраснел от стыда и глухо ответил: — Не все войска такие. По крайней мере те бойцы, которых я лично набрал и обучил, никогда бы так позорно не побежали.

— Тогда где же они? Почему здесь их нет?

— Их принудительно отобрал и заменил господин главнокомандующий, с нескрываемой обидой в голосе буркнул генерал. — Численность моего отряда осталась прежней, но люди сверху наводнили его уроженцами богатых и сытых губернии. Эти люди идут на службу исключительно ради того, чтобы заработать на статус. Но даже если они уйдут со службы, они всегда смогут заняться торговлей или возделывать свои плодородные земли. Им просто незачем рисковать головой и отдавать жизни на поле боя.

В эту эпоху гражданские чиновники обладали абсолютной, непререкаемой властью над кадровыми военными и спорить с их решениями было равносильно самоубийству.

Алексей промолчал, крыть было нечем. Однако суровая реальность требовала действий: даже если перед ними была гора гнилой капусты, её всё равно нужно было как-то приготовить и пустить в дело. Усевшись поудобнее, двое мужчин принялись за детальное обсуждение ситуации. Они быстро сошлись на том, что лобовая атака исключена, победить врага можно только хитростью. Один фонтанировал свежими, нестандартными идеями, а второй, опираясь на колоссальный боевой опыт, тут же их корректировал и отсекал лишнее. Так, шаг за шагом, они выработали безупречный план разгрома пиратов.

Утвердив финальную стратегию, они разошлись по местам. Вся вторая половина дня ушла у них на лихорадочную и масштабную подготовку.

Тем временем на Отмели Мертвецов запертые пираты, хоть и не испытывали проблем с пресной водой и вяленым мясом (да и рыбу из реки умудрялись ловить), чувствовали себя прескверно. Ощущение того, что ты сидишь в закрытом кувшине, словно черепаха, сильно давило на психику.

Главарь пиратов собрал вокруг себя уцелевших головорезов и жестко скомандовал: — Уж поверьте мне, эти трусливые правительственные псы обязательно полезут штурмовать нас снова. Но в следующий раз мы не будем тратить время на резню. Наша главная цель захватить их лодки! Пираты одобрительно и хищно зарычали, соглашаясь с планом.

На следующее утро всё произошло в точности так, как и предсказывал их предводитель. Снова двинули войска на штурм. Пираты привычно рассредоточились и затаились в камышовых зарослях. Было заметно, что солдаты идут в бой крайне неохотно, буквально из-под палки, их едва ли не силой подгонял вперед тот самый невероятно сильный и яростный генерал, что свирепствовал вчера.

На сей раз пираты проявили завидное терпение. Они дождались, пока солдаты гурьбой сойдут на берег и только тогда с дикими криками бросились в атаку. Регулярная армия империи не изменила своим традициям: едва завидев врага, солдаты мгновенно сломали строй. Поднялся невообразимый ор, солдаты звали на помощь матерей и отцов, в панике бросаясь обратно к лодкам.

Помня строгий наказ своего вожака, пираты даже не пытались преследовать разбегающихся в рассыпную солдат. Они сосредоточили весь свой удар исключительно на захвате судов. В результате этой яростной суматохи им удалось с боем отбить пять огромных лодок.

В банде пиратов оставалось около двухсот пятидесяти человек, как раз по пятьдесят головорезов на каждое судно. И пусть на палубах было тесновато, главное было сделано: они наконец-то могли вернуться в родную морскую стихию.

— Командир, куда держим курс? — наперебой закричали пираты, запрыгивая на борта и хватаясь за тяжелые весла. Однако, оглядевшись на широкой реке, они внезапно осознали, что не знают фарватера.

Главарь банды на секунду задумался, а затем с важным и высокомерным видом изрек: Мы будем плыть строго на восток! Река неизбежно выведет нас к побережью, а море это наша законная территория!

— О, вожак невероятно мудр! Вы наша путеводная звезда! — В мгновение ока на палубе поднялась волна бурных, льстивых аплодисментов.

Разомлевший от такой грубой лести главарь самодовольно улыбнулся и подражая повадкам старых, прожженных морских волков, властно взмахнул рукой: — Сняться с якоря! Вперед!

Пять огромных лодок, до отказа забитых вооруженными до зубов пиратами, тяжело развернулись и начали мерно ускоряться по широкой глади реки.

Предводитель пиратов мысленно подсчитывал, что если они продолжат двигаться на восток с такой скоростью, то не пройдет и двух дней, как они выйдут в открытое море и вернутся на свой заветный, неприступный архипелаг. От этой мысли его сердце наполнилось ликованием, а напряжение последних дней окончательно спало. Возможная встреча с имперским речным патрулем его ничуть не пугала. Он уже успел лично убедиться: имперские солдаты не только на суше воевать не умеют, но и в речном бою представляют собой совершенно жалкое зрелище.