Глава 35 · Волк

После сытного завтрака Алексей выпил чашку крепкого чая, и голова его окончательно прояснилась. Едва солнце поднялось над крышами, к дому подали пролетку.

— Едем, — коротко бросил Кинюша, всё еще немного смущенный своим утренним поведением.

Алексей кивнул и легко вскочил в экипаж. Лошадь тронулась мелкой рысью. Когда они уже сворачивали к площади у Лобного камня, Алексей негромко попросил: — Давай здесь сойдем. Пройдемся пешком.

Кинюша послушно кивнул, попытался картинно спрыгнуть на ходу, но запутался в полах щегольского сюртука и смачно шмякнулся в дорожную пыль. Алексей тут же подхватил его под локоть: — Что ж ты, брат, как неживой?

— Совесть меня гложет, Алёша… — Кинюша удрученно отряхивал панталоны. — Некрасиво я утром поступил, хотел тебя перед поваром в неловкое положение поставить.

— Да брось, я сразу понял, что ты затеял, — Алексей крепко хлопнул его по плечу. — Кто из нас по молодости не глупил? Забудь.

— Ну, ты и впрямь «старик в теле юноши», — проворчал Кинюша, пытаясь скрыть радость от того, что кузен на него не в обиде. — Погоди, а то я за тобой не поспеваю…

Никогда не стоит недооценивать любовь русского человека к зрелищам! Алексею казалось, что они пришли рано, но у Лобного камня уже яблоку негде было упасть. Толпа гудела, предвкушая небывалое: «битву умов» вместо привычного мордобоя.

Вдруг раздался звон колокола. С востока, в окружении дюжих околоточных, важно шествовал судейский чиновник Троицкий из нашего уезда. Следом, с западной стороны, показался точно такой же кортеж — это прибыл чиновник Каменский из Заречного околотка.

Оба представителя власти встретились у камня, обменялись натянутыми поклонами и начали церемонию. — Почтенный господин Троицкий… — Моё почтение, господин Каменский…

Каждый пытался пролезть вперед другого, чтобы первым занять место под сенью старого дуба. В итоге, после минутной толкотни и взаимных «прошу вас», они одновременно гаркнули в толпу: — Православные!.. — Господа обыватели!..

Толпа так и прыснула со смеху. Каменский, переведя дух, наконец провозгласил: — Слушайте волю властей! Спор между двумя уездами решено разрешить по старинке. Объявляется «Битва умов». С одной стороны — Алексей Морозов, с другой — Василий «Волк» Квасов. Условия таковы: три задачи. На каждую — три дня сроку. Коли Алексей не сдюжит — быть ему в полной власти Волка. Коли решит всё — Волк отдаст Степана и сам пойдет под суд.

— Дорогу! Расступись! — закричали с края площади. Толпа заволновалась и раздалась в стороны, как перед чумой. В круг вошли крепкие молодчики с закатанными рукавами, а в центре их — огромный, смуглый детина с квадратной челюстью. На нем был надет дорогой шелковый сюртук, который сидел на нем так же нелепо, как седло на корове.

Это и был Волк. Он вальяжно подошел к чиновникам и, изобразив нечто похожее на поклон, прохрипел: — Студент Василий Квасов явился для состязания.

В толпе охнули: — Гляди-ка, неужто этот разбойник в университетах обучался? — Да какой там! — зашептали в ответ. — Слыхали, небось? Теперь, коли в казну тыщу рублей внесешь да хлеба поставишь, так тебя в «вольнослушатели» запишут и бумагу дадут, что ты — человек ученый. Вот Волк и «купил» себе звание.

Чиновник Каменский, явно задобренный деньгами бандита, любезно кивнул: — Рады видеть вас, Василий.

А вот наш Троицкий лишь брезгливо отвернулся. Для него, выслужившего чин годами службы, видеть подобного «ученого» было личным оскорблением.

Алексей Морозов стоял напротив этого шкафа в шелках, спокойно сложив руки на груди. Он понимал: перед ним не просто бандит, а человек, у которого теперь есть и сила, и статус.