Глава 36 · Трактир
Напротив Лобного камня стоял трактир «Феникс» — самое почтенное заведение в городе. Здание в классическом стиле, строгое и величественное, разительно отличалось от современных аляпистых построек. Поговаривали, что хозяйка заведения терпеть не могла мишуры и этой весной полностью перестроила фасад на столичный манер. Дела у «Феникса» после этого пошли в гору.
На первом этаже обедал простой люд, второй занимали чиновники средней руки, а на третьем располагались закрытые кабинеты для истинных господ. Из окон самого роскошного кабинета вся площадь у Лобного камня была как на ладони. На сегодня все места здесь были забронированы за неделю вперед.
Но для настоящих хозяев жизни понятия «мест нет» не существовало. В лучшем кабинете, попивая чай, сидели двое: наш городничий Пётр Данилович и статный мужчина лет тридцати с небольшим.
Мужчина этот вел себя с городничим запанибратски, хоть и чувствовалось между ними скрытое напряжение. — Ну что, старый наставник, — хохотнул он, — ваш юный протеже еще не наложил в штаны от страха? — Потише, господин, — сухо отозвался городничий. — Время еще не вышло.
Этот наглый гость был не кто иной, как уездный начальник Заречья Луков — тот самый, которого Пётр Данилович за глаза звал «Зелёной Мухой».
— Вижу, у кого-то терпение на исходе, — прищурился Луков. — Еще четверть часа, и вашему «гению» засчитают поражение без боя.
Городничий промолчал, но в душе уже кипел, обещая себе: «Если этот паршивец Алексей меня опозорит, пока я в этом городе власть — ни одного чина он не получит».
У Лобного камня чиновники тоже теряли терпение. Зареченский заседатель Каменский кашлянул: — Ну и где ваш Морозов?
— Не суетитесь, сейчас будет, — отозвался наш Троицкий, лихорадочно озираясь. Беда была в том, что он сам в глаза не видел этого Алексея.
Толпа гудела. Люди встали ни свет ни заря, даже не позавтракали, а главные актеры не спешили на сцену. — Струсил, поди! — смеялись в толпе. — Напустили туману, а малец-то в кусты прыгнул.
Троицкий, видя, что фитиль в часах догорает, гаркнул во всю глотку: — Морозов здесь⁈
— Здесь я, здесь… — донесся тихий, неуверенный голос.
Толпа расступилась, как вода перед Моисеем. Все затаили дыхание, ожидая увидеть героя, но увидели странную пару: какой-то рослый детина вел за собой щуплого юношу. Оба шли, понурив головы, будто их вели не на состязание, а прямиком на плаху.
Зареченский чиновник Каменский так и покатился со смеху: — Почтенные, до казни еще далеко, чего вы так убиваетесь?
Троицкий, чувствуя, как позор накрывает его с головой, рявкнул: — А ну, головы поднять! У вас что, хребта нет?
Путники вздрогнули и подняли глаза. Вид у них был в высшей степени встревоженный. Троицкий посмотрел на того, что покрупнее: — Ты и есть Алексей Морозов?
— Нет-нет, помилуйте, — затряс головой детина. — Я — Кинюша, кузен его. Он дороги не знал, вот я его и привел за ручку.
Толпа разочарованно ахнула: «Тьфу, маменькин сынок!» Кинюша, не дожидаясь второго приглашения, припустил прочь так, что пятки засверкали.
Троицкий посмотрел на оставшегося паренька — бледного, тонкого, почти прозрачного. — Ну и что, милок, — спросил он со вздохом, — ты-то хоть соображаешь чего? — Попробую… — робко пролепетал Алексей.
На балконе «Феникса» господин Луков от души хлопнул по столу: — Это что за комедия⁈ Они нам шута прислали?
Городничий был чернее тучи: — Раньше он казался мне куда солиднее… Неужто я так ошибся в нем?
Тем временем внизу противники подошли к столу. После подписания бумаг они встали друг против друга.
Слева — Василий «Волк» Квасов. Шесть аршин роста, косая сажень в плечах, кулаки с пивную кружку. За десять лет на ножах и сделках он сколотил состояние: постоялые дворы, кабаки, лавки — всё под ним. А теперь еще и купил себе звание «студента-пожертвователя», чтобы в благородное собрание пускали.
Справа — Алексей Морозов. Недоросль, ни кола ни двора, живет из милости у родни, за душой ни гроша, только больной отец да верный друг в кандалах.
Два мира, которые никогда не должны были пересечься, сошлись в этой точке. По правилам, первый ход за Волком.
Атаман хлопнул в ладоши. Дюжий подручный вынес небольшой, изящный ларец. — Ну что, «гений», — осклабился Волк, сверкнув золотым зубом. — Посмотрим, чего стоит твоя книжная мудрость против настоящей жизни. Загадка — внутри.