Глава 40 · Тайная книга

Есть на свете такая высокая порода людей — одни величественны, другие изящны, третьи святы… Но у всех них есть общее: они кажутся недосягаемыми. Как бы вежливо они ни улыбались, вы всё равно чувствуете дистанцию.

Но Алексей Морозов явил нечто иное. Его благородство не отталкивало, а согревало, как весенний ветер. Глядя на него, людям хотелось подойти поближе и доверить ему все свои тайны. Даже зареченский чиновник Каменский, который три дня назад над ним потешался, невольно выпрямился и ответил на поклон: — Позвольте спросить, сударь, принесли ли вы флакон? — Он здесь, — Алексей с легкой улыбкой коснулся деревянного ларца.

Василий «Волк» Квасов, видя, что этот мальчишка опять украл всё внимание, проворчал: — Слышь, ты, хватит павлином ходить! Показывай позолоту, или сразу признавайся, что принес кучу битого стекла.

— Сейчас нельзя, — спокойно ответил Алексей. Он уже знал от Кинюши, что его друга перевели в тюрьму управы и Волк больше не может до него дотянуться.

— Это еще почему? — Волк побагровел.

— Вы просили позолотить флакон — я это сделал. — Алексей обернулся к толпе. — А что положено делать дальше? — Награду мастеру! — дружно хохотнул народ. — За труды и за золото платить надо, не из своего же кармана юноше тратиться!

Толпа была полностью на стороне Алексея. Когда против свирепого бандита в шелках выходит такой светлый и благородный юноша, люди инстинктивно знают, кого поддерживать.

Волк, скрепя сердце, достал два тяжелых золотых слитка и бросил их на стол: — Здесь два самородка, чистейшее золото! Коли в лапищах у тебя и впрямь золотой флакон — забирай их. А ежели обманул или склянку разбил — вернешь мне вдвойне!

Алексей кивнул и… легким движением бросил ларец прямо в руки Волку. Тот едва не выронил его, засуетился, поймал у самой земли и вытер пот со лба: — Удумал меня подловить, щенок? Не на того напал!

Он рывком открыл крышку, схватил флакон и, даже не глядя на него, заорал толпе: — Ну, православные, как мне этого лжеца наказать⁈ — Деньги плати! — раздалось в ответ. — Ты на склянку-то погляди сперва!

Волк опустил глаза и застыл. Флакон, который три дня назад был прозрачным как слеза, теперь весь сиял благородным золотым блеском. На ярком солнце он так сверкал, что глазам было больно. — Да как же это… Быть не может! — Волк разинул рот так широко, что туда пролез бы кулак.

Оба чиновника бросились осматривать диковинку. Наш Троицкий, лицо которого впервые за три дня засветилось от гордости, объявил на всю площадь: — Сосуд цел и невредим! Позолота изнутри лежит ровно, без единого изъяна!

Толпа взорвалась криками восторга. Алексей лишь тихо покачал головой: «Неужели и вправду никто здесь не знает реакции серебряного зеркала?». Он еще не успел опомниться, как его окружили городские ювелиры. Те самые мастера, что три дня мучились с огнем и ртутью, теперь падали ему в ноги: — Господин Морозов! Сделайте милость, примите в ученики! Мы всю жизнь металл плавим, а такого чуда не видывали!

Алексей растерялся: — Да помилуйте, я же не золотых дел мастер. Чему я вас научу — стихи слагать? — Одной этой тайны нам на всю жизнь хватит! — молили мастера.

Видя, что просто так не отделаться, Алексей вздохнул: — Послушайте… Я эту хитрость в одной старой книге вычитал. Коли так нужно — я вам способ расскажу, только, ради Бога, не надо никаких «учителей».

Ювелиры замерли от счастья. И тут из толпы вышел молодой человек с очень серьезным и умным лицом. Он поклонился Алексею: — Сударь, я Дмитрий Бороздин из Заречья. Есть у меня один вопрос, покоя не дает…

— Готов обсудить, сударь, — ответил Алексей. — Скажите, из какой такой книги вы почерпнули сие знание?

Вопрос был щекотливый. В те времена такие секреты стоили целых состояний. Но Бороздин спрашивал так искренне, что никто не заподозрил подвоха. Дмитрий был известен тем, что прочитал все книги в губернии и помнил каждую строчку. Если даже он не знал этого способа, значит, книга Алексея была по-настоящему уникальной.