Глава 51 · Ни то ни се

Под одобрительный гул толпы лодки постепенно разошлись. Чиновник Каменский отправился распоряжаться насчет обеда, молодой городничий ушел переодеваться, а Степан Яковлев наконец-то снова увидел солнечный свет.

После десяти дней разлуки Алексей Морозов и Кинюша бросились к другу, схватив его за руки. — Ты как, цел? — в один голос спросили они. Степан, в своей изорванной одежде, услышав, каких трудов стоило друзьям его спасение, шмыгнул носом и пробормотал: — Живой я… всё ладно…

Алексей осмотрел его: Степан осунулся, на лице виднелись синяки, но духом он был крепок и серьезных ран, кажется, не получил. Чтобы не рисковать, Алексей велел Каменскому и Кинюше немедля везти Степана к лекарю на осмотр, а после — домой.

— Здесь не место для разговоров, — шепнул Алексей. — Как освобожусь, сразу приду к тебе. Степан широко улыбнулся: — Не тревожься, Алёша. Я просто проголодался как волк, сейчас поем — и буду как новенький!

Когда друзья отчалили, Алексей вернулся на судно по просьбе городничего из Троицка. Старый чиновник дождался, пока они останутся одни, и тихо проговорил: — Не вышло силой — возьмутся за ум. Это их излюбленная порода пакостей. Потерпи еще немного, выручи старика: этот выскочка меня за эти дни совсем извел. Покажи им, что и мы не лаптем щи хлебаем.

В каюте их ждал роскошный стол. Тяжелую дубовую столешницу накрыли расшитой скатертью, уставив её редкими яствами, сластями и дорогими закусками.

Городничий Олег уже сменил мундир на щегольской кафтан цвета спелого каштана. После долгих церемонных поклонов и взаимных уступок, чиновники заняли свои места. Троицкий сел первым, Заречный расположился во главе стола, а Алексея посадили прямо напротив троицкого начальника. Вся эта рассадка по чинам и званиям была настолько заумной, что Алексей про себя лишь чертыхнулся: «Ну и морока, черт бы её побрал!»

Служанки начали вносить блюда — дичь, заморские деликатесы, пироги с пылу с жару. По тайному знаку хозяина, самые ароматные и соблазнительные тарелки ставили прямо перед Алексеем. Олег явно надеялся, что бедный студент, изголодавшийся за день, набросится на еду как дикарь и тем самым опозорится перед важными гостями.

Но его ждало разочарование. Алексей сидел с безупречной осанкой, не глядя по сторонам. Он вел себя как потомственный дворянин, привыкший к званым обедам, и ни один мускул на его лице не дрогнул при виде деликатесов.

«Притворяется, подлец!» — думал Олег. — «Уж полдень миновал, я сам с души воротит как есть хочу, а уж он-то и подавно. Вот начнем трапезу — тут-то он и сорвется, покажет свою мужицкую натуру». Олег натянуто улыбнулся: — Час поздний, господа, все притомились. Давайте сперва закусим немного, а после и к винам перейдем.

Троицкий городничий с облегчением кивнул. Алексей взял приборы так спокойно и изящно, что стало ясно: это не заученный жест, а врожденное благородство. Увидев, что парень ест не спеша и достойно, Олег впал в уныние. План «унижения едой» провалился. Тогда он решил сменить тактику и поднял бокал: — Ну-с, за встречу!

Трижды они осушили кубки. Пора бы и честь знать, приняться за горячее, но молодой городичний вдруг хитро прищурился и провозгласил: — Господа! Мы ведь здесь все — люди просвещенные, не ниже ранга вольнослушателя. Сидеть и просто набивать утробу — дело мещанское. Коль у нас и вино в кубках, и солнце над головой, и таланты за столом… Не угодно ли будет почтенному обществу развлечься изящной словесностью? Предлагаю состязание в остроумии и стихах!

Двое городничих — почетные доктора наук, Каменский — с дипломом магистра, и лишь Алексей Морозов — какой-то вольнослушатель-недоучка. Слова молодого городичного про «младший ранг» прозвучали как издевка: всё равно что в компании генералов указывать поручику на его место у порога.

Алексей лишь крепче сжал зубы, сохраняя на лице маску невозмутимости. Тем временем городничий продолжал: — Раз уж мы люди слова и пера, предлагаю сыграть в «литературные фанты». Правило простое: кто справляется с задачей — закусывает, кто нет — пьет штрафную. Что скажете?

— Одобряю! — Троицкий городничий довольно потер руки. — Извольте, коллега, задавайте тон. Старик обожал подобные забавы и ничуть не беспокоился за Алексея: он-то знал, что этот парень за словом в карман не лезет.

Молодой прищурился, глядя на Алексея: — Чтобы не обижать нашего юного друга, не будем мудрствовать лукаво. Сыграем в «четыре правды». Условие такое: четыре фразы, в которых должны быть обязательные обороты: «ни то ни сё», «черным по белому», «проще простого» и «чудо из чудес». Начнем с вас, почтенный коллега.

Троицкий городничий огладил бороду и начал первым: — Пожалуй, так:

Снег в облаках — ни то ни сё, Пал на землю — и стало всё черным по белому. Снегу в воду превратиться — проще простого, А воде снова снегом стать — чудо из чудес.

Все дружно одобрили: складно и по делу. Старик с довольным видом подцепил вилкой кусок осетрины и кивнул молодому: — Теперь ваша очередь, Олег Владимирович.

Городничий, как человек ученый, долго не раздумывал:

Сажа в горшке — ни то ни сё, Вывел буквы на бумаге — и вот оно, черным по белому. Саже в письмо превратиться — проще простого, А письму снова сажей стать — чудо из чудес.

Он тоже отправил в рот закуску и обвел взглядом оставшихся. Каменский, боясь, что Морозов перехватит единственную простую мысль, крутившуюся в его голове, поспешно вклинился: — Позвольте мне, господа!

Уголь в печи — ни то ни сё, Вынесли в ведрах — и всё черным по белому. В большой мешок малый уголь ссыпать — проще простого, А в малый мешок большой запихать — чудо из чудес.

Городничий хмыкнул, оценив незамысловатый юмор подчиненного, и уставился на Алексея: — Ну-с, теперь ты, вольнослушатель. Твое слово?

Алексей неспешно поднял со стола пузатый графин с вином и с легким поклоном произнес:

Вино в графине — ни то ни сё, Разлил по кубкам — и всё нам черным по белому. Мне это вино выпить — проще простого, А вину меня выпить — чудо из чудес!

Разразился хохот. Даже молодой городничий не смог сдержать улыбки — уж больно метко и дерзко ответил студент. Алексей же, не дожидаясь приглашения, спокойно положил себе в тарелку самый сочный кусок дичи.