Глава 91 · Бестыжий

Ломбард «Истина» располагался к северо-западу от храма. Его вывеска была настолько броской, что найти его не составило труда.

Однако, подойдя ближе, Алексей увидел на дверях табличку «Закрыто». Перед входом толпились люди, оживленно обсуждая последние новости. Алексей прислушался: говорили о том, что четверка великих экспертов ломбарда потерпела сокрушительное поражение, и теперь само существование заведения под вопросом. Кто-то уверенно заявлял, что это происки конкурентов из заречного района…

Алексей лишь горько усмехнулся. Стратегия «низкой прибыли ради высокой репутации», которую внедрила наследница Иванова, была блестящим маркетинговым ходом для всей семейной империи. Но юная госпожа была еще слишком неопытна в подковёрных играх.

В её родном районе она могла диктовать правила, но «Истина» фактически перекрыло кислород конкурентам из соседнего округа. Те сидели без клиентов, слушали насмешки горожан и, разумеется, ненавидели дом Ивановых до зубовного скрежета. Глаша рассказывала, что владельцы других ломбардов пытались договориться с наследницей, но та даже не приняла их, передав через слуг: «Просто снизьте проценты, и люди к вам потянутся».

Для ростовщиков это было равносильно предложению раздать деньги даром. Так зародилась вражда. Против честных методов у наследницы были «стены и рвы», но против тайных ударов защиты не нашлось. Враги ударили по самому фундаменту — по экспертам. Глаз мастера — это жизнь ломбарда. Без него заведение завалят подделками, и оно разорится в считанные дни. А вырастить нового эксперта — дело десятилетий. У «Истины» было всего четыре столпа, и теперь все четыре рухнули.

— Классический прием: «вытащить дрова из-под котла», — пробормотал Алексей и постучал в заднюю дверь.

Слуга подозрительно высунулся в щель: — Вам кого? Алексей представился. Слуга тут же облегченно вздохнул и впустил его: — Сестра Глаша сказала, что вы придете. Велела ждать.

Алексей удивился: — Глаша уже здесь? — С самого рассвета, вместе с госпожой Ивановой, — прошептал слуга и кивнул на двор. — Вон и карета стоит.

Алексей мельком взглянул на изящный лакированный экипаж и кивнул: — Ступай, доложи обо мне.

Вскоре слуга вернулся в сопровождении троих стариков в одеждах экспертов. Его провели в западное крыло. Там он увидел Глашу, поддерживающую бледного мужчину лет сорока пяти — своего отца. После коротких приветствий Алексей, не теряя времени, перешел к делу: — Тот свиток, что сейчас лежит в хранилище, и тот, что вы осматривали — это точно один и тот же предмет?

Первое, о чем подумал наш будущий стратег — это банальная подмена.

— Именно так! — в один голос подтвердили эксперты. — Мы только что проверили его еще раз: возраст бумаги, плотность туши, оттиски печатей — всё совпадает. Это совершенно точно подлинная работа.

Из их объяснений Алексей понял, что экспертиза древней рукописи — дело невероятно тонкое. Поскольку работы передавались из рук в руки веками, единственные критерии — это соответствие материалов эпохе и уровень художественного мастерства.

— Но почему вы были так уверены, что это рука именно Василия Небесного? — спросил Алексей.

Сам он не был знатоком искусств, но ввязался в это дело из-за долга перед Глашой. Кроме того, он верил в свою способность «выдавать белое за черное» и жонглировать фактами — важнейшее качество для будущего чиновника. Алексей твердо верил: профессионалам не переспорить представителя власти, даже если этот «представитель» пока всего лишь абитуриент.

— Потому что стиль великого мастера слишком знаменит, — заговорил старик Ликов. — Уже при его жизни люди в империи жаждали заполучить хотя бы строчку его письма. За тысячу лет каждый, кто брал в руки перо, пытался подражать ему. Лучшие копии мастеров древности практически неотличимы от оригинала. Существовали даже профи, которые ради забавы создавали подделки, вносящие хаос в ряды коллекционеров.

— Так почему же вы вынесли вердикт «подлинник»? — нахмурился Алексей.

— Видите ли, господин, — вступил в разговор третий эксперт. — Копия, которой более пятисот лет, сама по себе имеет огромную ценность. Это «Письмо» — безусловно вещь эпохи, и в ней живет истинный дух мастера. По правилам нашей профессии: если нет неопровержимых доказательств обратного, такая работа считается оригиналом.

Алексей прищурился: — То есть на самом деле вы не были уверены до конца? — Но мы и не могли это опровергнуть, — тихо ответил эксперт. — Мы рассудили так: пока настоящий оригинал не объявится, эта вещь стоит своих двадцати тысяч. Этой бумаге больше пятиста лет! Кто докажет обратное? Мы не боялись сравнений.

Алексей покачал головой, глядя на акт экспертизы: — И всё же, писать в заключении «подлинник» было опрометчиво.

Эксперты горько усмехнулись: — Мы — ломбард, а не галерея искусств. Если вещь стоит этих денег, для нас она — «подлинник». За двадцать лет ученичества мы видели сотни копий этого письма, и все они были с этими двадцатью восемью знаками. Кто же знал, что в этом кроется такая ловушка?

В комнате воцарилась тишина. Алексей пристально разглядывал свиток, погрузившись в раздумья. Эксперты замерли, боясь спугнуть его мысль. В этот момент в щели занавески, отделяющей внутренние покои, блеснули прекрасные глаза — наследница Иванова внимательно наблюдала за юношей.

Алексей внезапно поднял голову и столкнулся взглядом с этой парой глаз. Таинственная наблюдательница смутилась, и занавеска тут же задернулась, оставив лишь легкое колыхание ткани.

— У господина есть план? — с надеждой спросила Глаша.

Алексей пришел в себя и широко улыбнулся: — Посмотрите внимательно. Четыре знака адреса написаны строгим уставным стилем, а остальное письмо — беглым. С чего все взяли, что это писалось одновременно? Вполне можно предположить, что тот самый адресат, восхищенный красотой письма, позже снова пришел к мастеру и попросил добавить подпись для истории. Или его потомки решили увековечить на самом листе, кому предназначалось послание великого мастера.

Алексей обвел экспертов торжествующим взглядом: — Называть этот свиток подделкой только из-за четырех лишних слов — это дилетантство и крайняя безответственность!

Пятеро слушателей сидели с открытыми ртами. А Алексей, сохраняя самое серьезное лицо, подытожил: — Сейчас я отправлюсь к Семену Вениаминовичу. Я вынесу ему строгое предупреждение и потребую признать свою ошибку, чтобы восстановить вашу репутацию!

Когда Алексей собрался уходить, все в комнате вскочили, чтобы проводить его, но он, вопреки ожиданиям, даже не взглянул на выход, а направился прямиком во внутренние покои.

У экспертов лица перекосились от ужаса. Старики, едва поспевая за молодым человеком, запричитали: — Нельзя! Не положено!..

Но куда им было угнаться за Алексеем? Он замер прямо перед занавеской. Сердца присутствующих ушли в пятки, но, к их облегчению, он не стал входить. Алексей обратился к невидимой собеседнице за ширмой:

— В тот год я остался жив лишь благодаря милости и благородству госпожи. У меня до сих пор не было случая отплатить за это, поэтому сегодня я беру это дело на себя. Но позвольте дать вам совет… Хоть и говорят, что рынок — это поле битвы, в делах важнее всего гармония и умение оставлять путь к отступлению. Если госпожа не сочтет за труд, ей стоит прийти к соглашению с другими домами и установить общие правила. Истинный путь — это когда процветают все. Если же довести конкурентов до крайности, потери могут превысить выгоду.

Не дожидаясь ответа и лишь коротко извинившись за дерзость, Алексей развернулся и стремительным шагом вышел вон. Эксперты переглянулись, гадая, не разгневалась ли госпожа.

Но тут занавеска шелохнулась, и донесся тихий вздох наследницы Ивановы: — Подать господину Алексею карету.

Увидев у ворот роскошный экипаж семьи Ивановых, Алексей даже немного растерялся. В его представлении эта «железная леди», управляющая миллионным состоянием, должна была быть слишком гордой, чтобы слушать чужие советы. Оказалось, она умеет ценить прямоту.

Алексей с комфортом устроился в карете, которая мерно покачивалась на ухабах, направляясь в сторону района Переделкино. На душе у него было странно: человека, к которому он ехал, он знал по учебникам истории в своей прошлой жизни. Это было первое подобное столкновение с «легендой» лицом к лицу. Но как он ни старался, почувствовать себя восторженным фанатом не получалось — сказывался циничный опыт «прошлого» Алексея.

Карета остановилась. Кучер почтительно помог ему спуститься. Алексей выудил из рукава мелкую серебряную монету и подбросил её мужчине: — Скоро обед. Сходи в лавку за углом, поешь и не спеша жди меня.

Кучер опешил от такой щедрости и заботы: — Спасибо, господин! Но, может, и вам стоит сначала перекусить? — он замялся и добавил тише: — Говорят, этот Семен Вениаминович человек крайне тяжелый, мелочный и на язык острый…

Алексей посмотрел вглубь узкого, заросшего вьюном переулка, где виднелись массивные старые ворота, и усмехнулся: — Я иду туда, чтобы показать силу. Если я приду сытым и благодушным, это сочтут за слабость.

Он хлопнул кучера по плечу и рассмеялся: — Я пообедаю у него дома!

Свернув в еще более узкий проход, где небо казалось лишь тонкой полоской, Алексей почувствовал странное спокойствие. Воздух здесь пах ранней весной и сыростью камня. Удивительно, что человек, прослывший в последние годы безумцем и скандалистом, выбрал для жизни столь изысканно-тихое место.

Алексей постучал в обветшалую дверь. Ответом был лишь яростный собачий лай. Он постучал снова — тишина. Тогда он начал колотить в ворота со всей силы.

Наконец во дворе послышалось шарканье и отборная брань на местном диалекте. Дверь со скрипом отворилась. Перед Алексеем стоял высокий, бледный мужчина в неопрятной, мятой одежде. Вид у него был помятый, в бороде застряли крошки, а глаза еще не до конца проснулись.

— Какого черта тебе надо⁈ — прохрипел хозяин.

Алексей только приоткрыл рот, чтобы поздороваться, но хозяин дома опередил его, буркнув: — Деньги у меня сейчас есть, так что заказы на не принимаю.

Алексей слегка приподнял бровь: — Я пришел не за вашими письменами. — Картины тоже не пишу! — отрезал мужчина и, ковыряя в ухе, попытался захлопнуть дверь прямо перед носом гостя.

Алексей быстро подставил руку, не давая преградить себе путь. Семен Вениаминович окончательно вышел из себя: — Если тебе не нужны ни свитки, ни картины, какого черта ты здесь забыл? — Я пришел пообедать, — Алексей обезоруживающе улыбнулся. — Вы разве не пригласите меня войти?

От такой наглости Семен Вениаминович едва не потерял дар речи. Он вытаращился на юношу, а затем внезапно зашелся в своем фирменном хриплом хохоте: — Ха-ха-ха! Ну и дела! Надо же, сам Семен Вениаминович, великий мастер по части «поесть на халяву», дожил до дня, когда кто-то пришел обьедать его самого! — В жизни всё возвращается на круги своя, — невозмутимо ответил Алексей и уверенно шагнул внутрь.

Хозяин, впрочем, преградил дорогу рукой и прищурился: — Хозяин-то, может, и гостеприимный, да только день сегодня не для приемов. — У гостя в животе урчит, а у хозяина совесть есть — вот вам и день приема, — парировал Алексей.

Семен Вениаминович снова расхохотался: — Ну и ну! Кажется, я наконец встретил человека, у которого кожа на лице толще моей! Он отступил, пропуская гостя во двор.

Войдя во двор, Алексей сразу заметил толстую, в запястье шириной, старую виноградную лозу, обвившую всю стену. Судя по всему, именно она дала хозяину его знаменитый псевдоним — Лоза. Дворик был небольшим, но спроектирован изящно, хотя сейчас он порос сорной травой, а подоконники покрылись толстым слоем пыли, словно немо упрекая хозяина в полном равнодушии.

— В доме кавардак, подожди здесь, я приберусь немного, — бросил Семен Вениаминович и скрылся в дверях.

Через некоторое время он позвал: — Заходи.

Внутри царил творческий хаос. Единственным чистым местом оказался стол, который хозяин наспех расчистил. В воздухе отчетливо пахло тушеной свининой, но на столе было пусто. Алексей про себя усмехнулся: «Ах ты старый лис, заперся, чтобы мясо спрятать!» Он спокойно сел, ожидая угощения.

Однако хозяин сел напротив и просто уставился на него, не собираясь ничего подавать. «Ну и наглец же ты!» — подумал Алексей, а вслух произнес, глядя на пустую столешницу: — О, почтенный брат, я вижу, вы большой любитель чистоты. Это самый «пустой» и «чистый» стол, что я видел в жизни.

Это была наглая ложь: стол блестел от застарелого жира и был настолько липким, что муха, рискнувшая на него сесть, приклеилась бы навечно. Если бы у мухи была душа, она бы сказала: «Я бы и рада взлететь, да не могу!»

Семен Вениаминович усмехнулся: — С чего такие выводы? — Святой Петр сказал: «Изначально нет ни одной вещи, так где же может осесть пыль?» — с серьезным видом процитировал Алексей. — Это ведь именно про ваш стол сказано, не так ли?

— Намекаешь, что я плохой хозяин и жадничаю? — Семен Вениаминович впервые слегка покраснел. Деваться было некуда. Он нехотя поднялся, сполоснул чашку и поставил перед Алексеем пол-чашки холодной воды: — Вот, только пол-чашки воды и нашлось.

— Ну разве этого хватит? — Алексей недовольно покачал головой. — Прошу подать нормальный обед.

Семен Вениаминович окончательно понял: на этот раз он наткнулся на парня, чья наглость превосходит его собственную. Поняв, что обедом придется делиться, он нехотя выставил тарелку с какой-то горной зеленью и продекламировал: — «Нет яств изысканных, лишь зелень с гор сорвал. Из овощей, яиц, из рыбы и из мяса — лишь это тело лучше всех питает!»

Смысл был ясен: «У меня ничего нет, кроме этой травы, ешь что дают и не ворчи».

Алексей в долг не остался и тут же выдал ответную рифму: — «Ценю я доброту, но в котелке бы пса черного сварить! Из черных, рыжих, пестрых и из белых — лишь черный пес дает нам больше силы!»

Услышав, что гость замахнулся на его собаку, Семен Вениаминович горько усмехнулся: — С тех пор как ушла моя жена, только старый Черныш мне и остался верным другом. Не могу я подать его к столу.

Алексей понимающе улыбнулся: — Что ж, почтенный брат, тогда ответьте на мою загадку. Ответите — пес останется жив.

В Семене Вениаминовиче взыграла гордость великого литератора. Он расправил плечи и захохотал: — Не хвастовства ради скажу: еще не родился тот человек, чей вызов я бы не принял!

— Это мы еще посмотрим, — прищурился Алексей. — Слушайте первую часть: «Перед глазами нет пути — пора бы обернуться».

— Тоже мне трудность! — выпалил Семен Вениаминович. — «За спиной добра с избытком — пора б и руку прикусить!»

Тут Алексей залился смехом: — Раз уж вы про «добро за спиной» вспомнили, то тащите сюда тушеную свинину, которую вы там спрятали!

Только тогда мастер понял, что его изящно обвели вокруг пальца. Но он ни капли не рассердился. Напротив, он с грохотом ударил по столу и зашелся в восторженном хохоте: — Ха-ха-ха! Великолепно! Давно мне не было так весело!

На радостях он вытащил из печи котелок с ароматным мясом и пригласил Алексея к трапезе. Теперь он перестал жадничать: откуда-то из-под кровати выкатился кувшин вина, за дверью нашлась связка домашних колбасок, с высокого шкафа спустился пакет с вяленой курицей, а из темного угла появились миски с солеными огурцами и жареным каштаном. На столе в мгновение ока выросла целая гора закусок.

Алексей только рот открыл от изумления. Он-то думал, хозяин просто свинину прятал, а тот, оказывается, устроил в доме настоящий квест по спасению провизии.

Пока Алексей сидел с видом «деревянной курицы», Семен Вениаминович разлил вино и философски заметил: — У меня характер странный. Если человек мне по душе — я последнее отдам. А если противен — и капли воды не дождется.

— Выходит, я имел честь вам приглянуться? — улыбнулся Алексей.

Семен Вениаминович чокнулся своей чаркой о чарку гостя: — Ха-ха-ха! Именно так! В нынешнем мире люди стали пресными, как вчерашняя каша. А я люблю пить только с интересными людьми.

Алексей осушил чашу до дна и вытер губы: — Знаете, вы первый, кто назвал меня «интересным». Остальные считают, что я скучный до смерти.

Хозяин прищурился и покачал головой: — У этих людей просто нет глаз. Они не видят того хаоса и смятения, что бушуют глубоко в твоей душе.

Он снова наполнил чаши и добавил: — Вообще-то, мы ведь с тобой не первый раз видимся. В свое время я даже неплохо на тебе заработал.

Семен Вениаминович довольно захохотал. — Так это вы были тем таинственным игроком, который поставил на меня на экзаменах? — догадался Алексей. — Именно так! — мастер кивнул. — Еще тогда я понял, что ты малый не промах. — Тогда зачем же вы решили усложнить мне жизнь сейчас? — Алексей притворно возмутился. — Да потому что два года о тебе ни слуху ни духу. Я уж побоялся, не стал ли ты таким же «смертельно скучным», как мой зять, — Семен Вениаминович хитро прищурился. — Хотя он — единственный зануда, с которым я могу пить.

— И кто же ваш зять? — удивился Алексей. — Да твой учитель! — воскликнул Семен Вениаминович. — Твой наставник — мой двоюродный барт. Ты что, не знал? Алексей только горько усмехнулся и покачал головой: — Вот уж точно: «Вода из реки затопила храм». Столько суеты, а в итоге — все свои! — Строго говоря, я тебе по статусу вообще в дедушки или дядья гожусь, — подмигнул мастер. — И не мечтайте о такой выгоде! — отрезал Алексей. — Родство это вилами по воде писано. Назови я вас «старшим братом» — и то будет честью. — Идет! — Семен Вениаминович снова чокнулся с ним. — Раз уж мы братья, колись: зачем пришел на самом деле? — Из-за «Письма о послеснеговье», — тихо сказал Алексей.

Мастер на мгновение замолчал, опустив голову. — Знаешь, я и сам со вчерашнего дня места себе не нахожу. Кажется, твоего «старшего брата» банально развели как мальчишку. Алексей не перебивал. — Все началось в прошлом году, — начал рассказ Семен Вениаминович. — Богатей по фамилии Носов из нашего района позвал меня оценить сокровище. В тайной комнате он показал мне это письмо. Знатоки вокруг так и рассыпались в похвалах: «Подлинник! Шедевр!». А у меня, понимаешь, характер дурной — не выношу торжествующих ничтожеств. Глядя на его самодовольную физиономию, я просто не мог не найти изъян.

— И вы указали на «Адрес получателя»? — вставил Алексей. — Именно. Настроение было задиристое. Я высказал все свои сомнения, да еще добавил, что все оригиналы мастера давно сгнили в гробницах, а то, что бродит по свету — сплошь копии. Опозорил я этого Носова знатно, все разошлись в дурном настроении. — А пару дней назад он снова вас нашел? — В точку! — кивнул мастер. — Пришел и говорит: «А в ломбарде у Ивановых лежит настоящий оригинал, так что возьми свои слова назад». Я, конечно, не поверил. Пошел к господину Иванову, взглянул — а там те же двадцать восемь знаков. Ну и выложил ему всё как на духу… Тогда я не сообразил, а вчера, когда узнал, что ломбард закрылся, понял: меня использовали как таран, чтобы разнести бизнес Ивановых.

— Не «почти», а абсолютно точно, — подтвердил Алексей. — Я пришел к тебе, во-первых, чтобы посмотреть, как выглядит легендарный гений. Во-вторых — попросить спасти экспертов и ломбард. В-третьих — предупредить, чтобы тебя больше не использовали. Но вижу, ты и сам всё понял. — Ну и как я тебе? — Семен Вениаминович ткнул пальцем в свое лицо. — Понравилась помятая рожа? — Это называется «печать опыта», — улыбнулся Алексей. — Мужской шарм в этом и заключается.

Мастер расхохотался от такой неприкрытой лести: — Ладно, за одну эту фразу — проси что хочешь. Что мне сделать? — Всё просто, — прошептал Алексей. — Нужно сказать господину Иванову, что это была шутка. Мол, на самом деле ты и сам не можешь точно определить подлинность. И Алексей изложил ему свою «кривую» теорию про то, что адрес мог дописать сам получатель письма позже.

Семен Вениаминович слушал, не переставая кивать: — Слушай, по части вранья и выдумывания оправданий я тебе и в подметки не гожусь!

Алексей уже хотел скромно отшутиться, как вдруг входная дверь распахнулась. Еще не видя вошедшего, они услышали звучный, раскатистый голос: — Что за парень заставил самого Семена Вениаминовича признать поражение?

Алексей замер, а Семен Вениаминович радостно вскрикнул: — Илья Ефимович! Это ты?

«Илья? Тот самый Илья?» — Алексей вздрогнул и обернулся, его воображение тут же подкинуло образ известного персонажа из старых мультфильмов. Но перед ним стоял вовсе не мультяшный герой, а человек, чье появление сулило новый поворот в этой и без того запутанной истории.