17. Драка

Лада, Волк и Проша вернулись в дом тролля, когда тот только вышел во двор. Вид у Жени был неважный — глаза запали, на щеках сизая щетина.

— Женечка, прекрасно выглядишь, — проворковала Лада. — А я с утра решила сходить искупаться. У вас чудесный пруд, вода изумительная. Только вот встретила я женщину, может, знаешь ее, волосы красные, лицо зеленое, она на меня рассердилась отчего-то, раскричалась. И про тебя что-то говорила, что мол ноги твоей в ее доме не будет и других частей тела. Это что, твоя новая пассия?

— Нет, — выдавил тролль. — Ты одна в моем сердце. Я сейчас все улажу.

Он вышел за ворота и во всю прыть побежал к любимой кикиморе, только пыль поднялась.

— За дело, — скомандовала Лада, отталкивая морду ластившегося к ней Беляша. — Кикимора обещала его задержать, но надо торопиться.

Она вошла в дом, сморщила нос. Тролль не спешил наводить порядок — вещи так и были разбросаны по всему дому, лишь только портрет свекрови вернулся на место.

— Где же он мог ее спрятать, — размышляла Лада. Волк и Проша пошли обыскивать двор и сарай, но она была уверена, что шкатулка в доме. Да и кикимора ее убеждала, что тролль держит сокровище под рукой. Девушка медленно прошлась по комнате, скользя взглядом по унылым стенам. Один лишь одуванчик в печи был ярким пятнышком, словно солнечный луч, пробившийся сквозь тучу. Лада замерла, а потом бросилась к печи — там она еще не искала! Она разгребала холодные угли руками, отшвыривая крупные куски, и вскоре ее пальцы наткнулись на шероховатую ткань. Девушка вытащила из печи черный от золы сверток, аккуратно развернула рогожу и всхлипнула от радости — она нашла шкатулку! Лада погладила деревянную крышку, открыла — там были все ее украшения. Она вынула обручальное кольцо, положила его на край печки и вышла из дома, прижимая к себе шкатулку.

Они тронулись в путь тут же, не задерживаясь, и прошли несколько часов без передышки, когда Волк разрешил устроить привал. Пока оборотень и Проша разводили костер, а конь пасся на изумрудной травке, отгоняя хвостом бабочек, Лада уселась под березой, опершись спиной о светлый шероховатый ствол, и вынула из сумочки шкатулку.

Кикимора сказала, что в ней скрыто сокровище. И тролля это сводит с ума. Он буквально помешался на шкатулке, чуя, что в ней есть что-то очень ценное, но не имея возможности это достать. Лада покрутила ее в руках. На вид ничего необычного. Маленький деревянный сундучок, на крышке вырезаны узоры: цветы и птичка. Лада снова ее открыла, понюхала — красный бархат пах пылью и травой. С одного угла обивка оторвана — наверное, тролль искал второе дно. Под тканью, выцветшей от времени, обнажилось то же темное дерево, из которого был сделан весь ларец.

— А ну дай мне, — Волк упал рядом в траву, выхватил у Лады шкатулку. Он открыл ее, понюхал, закрыл, потряс в руках, и Лада отобрала у него сундучок, не выдержав такого небрежного обращения.

— Это сокровище рода! — возмутилась она.

— Так береги его, — парировал Волк, — а не отдавай первому встречному троллю. Раз она тебе так дорога.

Он поднялся и пошел к костру, над которым Проша повесил тусклый котелок. А Лада осторожно погладила птичку на крышке. На душе стало легко, а к горлу подкатил комок, так что она едва сдерживала слезы радости. Лада никогда не считала шкатулку чем-то ценным. Маленький деревянный сундучок сначала пылился у бабушки возле швейной машинки, потом перекочевал на мамино трюмо, а после — на ее собственную тумбочку у изголовья кровати. Но девушка чувствовала себя так, будто нашелся недостающий кусочек паззла. Осталось теперь собрать целую картинку. Она улыбнулась, потрогав крыло птички, как вдруг услышала рычание и вскочила на ноги.

Тролль выглядел ужасно: маленькие глазки налились кровью, лицо посерело, брови сошлись в одну линию. Он направился прямиком к Ладе.

— Отдай. Моё. Сокровище.

Волк перекинулся, встал перед Ладой — злобный хищник с взъерошенной шерстью, слегка примятой под ошейников. От грозного рычания задрожали листики на березе.

— Фу, — бросил ему тролль. — Отзови собачку!

— Еще чего! — Лада спрятала шкатулку за спину, глядя на тролля снизу вверх. Она не узнавала бывшего мужа. Перед ней стояло огромное чудище, грудь его тяжело вздымалась, желваки ходили от гнева.

— Я имею на шкатулку право. Я твой муж. Все твое — мое.

— А не офигел ли ты часом? — наглость тролля возмутила ее до глубины души. — Мы три года в разводе.

— В нашем мире разводов не бывает. Значит, ты моя жена. А я — твой муж. Отдай шкатулку.

— В вашем мире мы и не женились, — парировала Лада. — Значит, ты мне никто.

Тролль вытащил из кармана обручальное кольцо.

— Так давай поженимся. Ты ведь снова меня любишь, чувства вспыхнули с новой силой и все такое.

— Кстати о чувствах, следующую иголку я тебе знаешь куда воткну? — выпалила Лада. — Намекаю — где хранится смерть Кощеева?

— Ты обманывала меня, — понял Женя. — Делала вид, что снова влюбилась, а сама думала, как бы половчее меня обокрасть!

— Все, хватит ссор, — Проша отодвинул тролля в сторону. — Царевна ясно все объяснила. Эта шкатулка — ее. Ты все равно не можешь получить сокрытое. Да и никто не может. Так что возвращайся в Болотошки, а мы пойдем своим путем.

— А ты мне не указ! — тролль перевел взгляд на богатыря, взмахнул ручищей, но Проша ловко обхватил его кисть, завел за спину, Женя пробежался кругом и едва не упал носом в котелок, в котором уже что-то булькало.

Волк обратился в человека, оперся на березу, с интересом наблюдая, как противники кружат, оценивая друг друга.

— А Прошка мастак драться, — заметил он.

Богатырь казался отрешенным, он передвигался спокойно, неторопливо переставляя ноги в потертых сапогах. Он был меньше тролля в полтора раза, но когда тот в очередной раз попытался сгрести Прошу лапищей, богатырь ловко ушел в сторону, слегка подтолкнув противника, и тот, получив разгон, вписался носом в кряжистый дуб. Желуди посыпались, как конфетти из хлопушки, а тролль отряхнулся, зарычал и кинулся на Прошу.

— Скажи, царевна, — спросил богатырь, сидя верхом на тролле, — он дорог тебе?

Распластавшийся на земле тролль, которому Проша заломил руку едва не до затылка, только мычал и загребал свободной рукой сухие листья.

— Не то чтобы, — задумалась Лада. Она подошла к бывшему мужу, присела на корточки перед его носом. — Давай решим все мирно. Я не отдам тебе свою шкатулку. Я не знаю, что в ней особенного, я не знаю, что в ней скрыто. Это память о бабушке.

Женя дернулся, но Проша прижал его к земле сильнее, надавив коленом в поясницу.

— И это все, Женя. Действительно, все. Конец.

— Ладно, — тролль выплюнул сухой листик, затих.

Проша ослабил захват, освободил его руку. Тролль вскочил, оглядел всю компанию и бросился прочь, не разбирая дороги.

— Зря ты его отпустил, — сказал Волк, прикусывая травинку.

— Не убивать же его? — пожал плечами Проша. — Давайте кушать. Суп уже сварился. А то едим всухомятку который день, вредно это для желудка.

— Ты прямо кладезь мудрости, — съязвил Волк. Тем не менее он уселся на пенек возле костра и с готовностью принял дымящуюся плошку и ложку.

А Лада глубоко вдохнула, закинула голову к небу. Маленькие белые барашки облаков проплывали над лесом, едва не цепляясь пушистыми брюшками за верхушки деревьев — верно, к дождю. Девушка чувствовала себя так, как будто она уже попала под ливень — в душе было чисто и спокойно. Она действительно отпустила Женю.

— Как же ты могла выйти за него замуж, царевна? — подал голос Проша.

— Приворожили ее, — объяснил Волк.

— Не важно это, — спокойно ответила Лада. — Приворот — не приворот… Я ошиблась. Все ошибаются. Главное — признать ошибку и двигаться дальше.

Она взяла сумочку, чтобы спрятать туда шкатулку. Напоследок положила ладонь на теплое дерево, украшенное резьбой, открыла крышку… и застыла.