36. Никита

Прошла уже почти неделя с того момента, как, вроде бы, все встало на свои места. Моника работала в моей компании. Мы жили с ней на два дома. Это меня не очень устраивало.

– Моника, когда уже ты полностью переедешь ко мне? – спрашиваю я ее, когда мы в очередной раз заезжаем после работы к ней за вещами. Сегодня мы ночуем у меня.

– Не знаю, может, после того, как ты разведется с Ларисой официально. Мне как-то не по себе пока.

Я вижу, что она расстроена. Что-то произошло, но она не спешит рассказать мне. И это тоже беспокоит меня.

– Что-то случилось? – я беру ее руку в свою. –  Не надо от меня ничего скрывать. Хорошо?

Моника сжимает мои пальцы и после некоторого молчания произносит:

– Мама звонила. Ей Лариса все рассказала.

Ну, этого следовало ожидать. Но откуда Лариса узнала? О том, что это когда-нибудь произойдет, я даже не сомневался. Но интересно, откуда. Моника как будто читает мои мысли.

– Ей рассказала жена Краснова.

Ну, надо же, как тесен мир! А они, я смотрю, нашли общий язык.

– Мама сказала, что я поступаю подло. Сказала, что хочет со мной поговорить.

Я вздыхаю. Этого я не учел. Я думал, что со всеми разобрался. И совершенно забыл про Кристину Алексеевну. Она-то тоже во всей этой истории хоть и опосредованно, но участвует. Она – мать Ларисы и Моники.

– Поедем вместе, – твердо говорю я, – и без споров.

Моника, похоже, на этот раз и не собирается возражать. Ещё неизвестно, с кем разговор сложнее: с бывшим женихом или с мамой.

Забавно, всё-таки, получается: женщина у меня поменялась, а теща осталась все та же.

– Я думала, ты приедешь одна, – Кристина Алексеевна недовольно поджимает губы, увидев меня за спиной Моники.

Всё-таки, надо отдать должное ее выдержке и воспитанию.

– Здравствуйте, Кристина Алексеевна, – я мило улыбаюсь в ответ, – не смог упустить возможность увидеться с Вами.

Она шире раскрывает дверь, приглашая нас войти.

Как всегда, мы садимся за большой стол в гостиной. Повисает неловкая тишина. У меня нет желания что-либо доказывать бывшей теперь уже тёще. Я здесь, скорее, для моральной поддержки Моники.

– Ты разговаривала с сестрой?  – прерывает, наконец, тишину Кристина Алексеевна, обращаясь к своей младшей дочери.

– Нет, – несмело отвечает та. Я вижу, что ей неприятен этот разговор, но он неизбежен. И чем быстрее он произойдет, тем лучше для всех.

Кристина Алексеевна с недовольным лицом отпивает чай из чашки. Конечно же, я мешаю их разговору с Моникой. Не будь меня здесь, она давно бы уже пристыдила свою младшую дочь и заставила бы ее жалеть старшую сестру.

Интересно, а она в курсе новостей из личной жизни Ларисы?

– Лариса очень переживает ваш развод, Никита, – обращается она уже ко мне. – Ты и Моника поступили подло. Два самых близких ей человека предали ее.

Значит, не в курсе ещё, раз говорит такие слова.

– Если бы я знала, что так получится, – распаляется она, – то никогда не разрешила бы тебе приехать сюда, в Москву, – она громко ставит чашку на стол.

– Надо было мне настоять, чтобы ты жила у меня, – сокрушается она, качая головой, – и зачем Лариса пригласила тебя к вам пожить?

Эта пламенная речь давит на Монику. Я это прекрасно вижу. Она сидит с опущенной головой. Маме удалось-таки пристыдить ее. Того и гляди из ее глаз хлынут слезы.

– Развод с Ларисой был неизбежен, Кристина Алексеевна, – похоже, мне, всё-таки, придется вступить в эту неприятную беседу, – и причина его не в Монике. Я не обманывал Ларису.

– Никита, – теперь уже она обращается ко мне, повернувшись в мою сторону, – вы прожили почти десять лет. Разве вы не были счастливы?

– Были. Именно "были". Такое случается, Кристина Алексеевна. И у нас с Ларисой это произошло бы в любом случае, независимо от присутствия Моники. Просто так сложились обстоятельства. Уверен, что со временем Лариса сама Вам обо всем расскажет.

В ответ Кристина Алексеевна лишь поджимает губы.

– Но ты же понимаешь, как это выглядит со стороны, – не унимается она. – Как я объясню все это людям?

Вот это меня волнует меньше всего. Кому вообще она собралась ЭТО объяснять?

– К тому же, Никита, ты поступил непорядочно, оставив Ларису без средств к существованию, – добавляет она. – Ты же прекрасно знаешь, что она не работает. Я тоже не могу бесконечно давать ей деньги. Вы же прожили с ней столько лет! Неужели у тебя совсем нет чувства сострадания к ней? Она лишилась не только мужа, семьи, но и денег. И не морщись. Ты сам приучил ее жить красиво. И это жестоко вот так сразу лишить ее всего.

Так, теперь Кристина Алексеевна, похоже, переключилась на меня.

– Хорошо, – соглашаюсь я. Наверное, моя бывшая теща в чем-то права. – Я перечислю Ларисе деньги на то время, пока она не найдет работу. Надеюсь, она уже занялась этим?

– Да, она уже ищет себе работу.

Какая наглая ложь. Я лишь усмехаюсь, так и представляя себе Ларису, перебирающую объявления о работе. Я уверен на сто процентов, что ничего она не ищет.

– Ну, и отлично, – говорю я вслух. – Думаю, месяца ей хватит, чтобы вспомнить свои профессиональные навыки и найти работу.

– А Густав? – с искренней грустью произносит Кристина Алексеевна. – Он так переживает. Он приезжал ко мне, просил поговорить с тобой, Моника. Ты же за него замуж собиралась. Неужели так быстро твои чувства переменились?

Моника тяжело вздыхает.

– Мама, я не любила и не люблю его, – отвечает она.

– А Никиту ты любишь? – неожиданно спрашивает Кристина Алексеевна.

Вот это поворот. О любви мы с Моникой ещё ни разу не говорили. Да, и зачем нужны эти разговоры, когда нам и так хорошо?

И уж тем более я не собираюсь устраивать сейчас вечер откровений. Если признания и будут произнесены когда-нибудь, то точно не за этим столом и без третьих лиц.

– Кристина Алексеевна, оставим это, – твердо произношу я. – Все мы совершаем ошибки. Главное – вовремя их признать. И Моника с этим отлично справилась.

Кристина Алексеевна молча отпивает чай из своей чашки, но ее молчания надолго не хватает.

– И, всё-таки, жаль, – как будто самой себе говорит она, – такой хороший мальчик. Совсем не жадный и, похоже, действительно тебя любит. Сказал, что все расходы возьмёт на себя.

Ай да, Густав! Молодец! Весь в папашу. На себя он расходы возьмёт. Я-то знаю, кто компенсировал ему эти расходы.

Пора уже сворачивать эту неприятную для всех беседу.

Мы прощаемся и уже в дверях, когда Моника отходит от нас, Кристина Алексеевна говорит мне, глядя в глаза:

– Никита, у меня нет третьей дочери. Надеюсь, Монику не ожидает судьба Ларисы.