37. Никита

Моя жизнь, наконец, приходит в обычное русло. Кажется, что все проблемы и тревоги позади.

С Ларисой я виделся лишь один раз, когда заезжал к ней домой за кое-какими бумагами. Глядя на нее сейчас, я думал, как я мог так ошибаться в человеке? Она смотрела мне в глаза, ложилась со мной в постель, а вместе с тем трахалась с другим. И совсем не чувствовала угрызений совести.

И даже сейчас она всем своим видом как бы заставляла меня чувствовать вину за все произошедшее.

– Как поживает Моника? – спросила она меня, пока я перебирал бумаги в ящике стола своего бывшего кабинета.

Я оторвался от бумаг и поднял на нее глаза.

– Если хочешь узнать, как у нее дела, позвони ей.

Лариса фыркнула.

– Признайся, ты ведь хотел ее с самого первого дня, как она поселилась у нас?

Я опять исподлобья смотрю на нее. Неужели она и правда думает, что я готов с ней это обсуждать?

Продолжаю молча перебирать документы. Я почти закончил. Встаю с кресла.

– Так, я поехал, – говорю я, убирая папки в кейс, – хорошего дня.

Но в этот момент Лариса оказывается непозволительно близко ко мне и встаёт на моем пути. Я удивлённо смотрю на нее. Она, не отводя взгляда, скользит по вороту своей блузки и начинает расстёгивать пуговицы.

– Ты не скучал по мне? – томно спрашивает она.

Раньше этот голос и этот ее тон возбуждали меня, но теперь вызывают лишь смех. И, чтобы не обидеть ее, я еле сдерживаюсь.

Но она, похоже, воспринимает это по-своему. Ее рука ложится мне на плечо и скользит вниз. Я перехватываю ее на своем ремне и отвожу в сторону, отстраняя Ларису от себя.

– Лариса, ничего не вернуть, – лишаю ее последней надежды. – Мне пора.

– Чем она лучше меня? – кричит она мне в спину. – Ты трахаешь сестру своей жены, Никита. И ты сильно пожалеешь об этом.

Так, очередные проклятия на мою голову. Ввязываться в бессмысленный спор с бывшей женой у меня желания нет. Поэтому я ухожу и слышу, как за мной громко хлопает дверью моя бывшая жена.

Моника, наконец, окончательно переезжает ко мне. Теперь она работает у меня и живёт тоже у меня. Правда, на работе я намеренно сделал так, чтобы не пересекаться с ней. Потому что в ее присутствии мои мозги работают только в одном направлении и это отнюдь не подготовка к судебному разбирательству или внесение изменений в контракт.

Но дома она полностью в моей власти. Однако это не мешает ей совершать необдуманные и безбашенные поступки.

Например, как тогда, когда она специально не надела трусики на один из приемов у клиента. Хорошо, что я узнал об этом только в машине на обратном пути.

Как обычно, во время стояния в пробке я положил руку ей на колено. Мне нравилось скользить по ее нежной коже, касаться кромки чулок, предвкушая, как я стяну с нее эти тряпки ещё в коридоре и войду в нее, впечатывая ее в стену.

Моника обычно смущалась при этом и сводила ноги вместе. И это ещё больше распаляло меня.

Но в этот раз, когда мои пальцы скользнули по ее внутренней стороне бедра, она наоборот раздвинула свои охуенные ножки и посмотрела на меня, прикусив нижнюю губу.

Не прерывая зрительного контакта, веду рукой выше, касаюсь кромки чулок и, когда мой мизинец двигается дальше, я обнаруживаю, что на ней нет трусиков! Я вопросительно смотрю на Монику. Она лишь хитро улыбается, как бы подтверждая мои сомнения.

Да, она просто издевается надо мной. Мы стоим в пробке, съехать я никуда не могу, а она сидит тут, рядом, и без трусиков! От злости я сильнее сжимаю ее ногу, но она лишь усмехается.

– Ты что творишь? – шиплю я, а рука двигается ближе.

Пальцами я уже ощущаю ее нежную кожу. Моника откидывает голову на спинку кресла и прикусывает губу, заглушая вырывающийся из ее груди стон. Получается не очень, потому что ее хриплый звук доходит и до моих ушей. Заводя меня, опьяняя.

За окнами уже стемнело и поэтому происходящее в машине вряд ли привлечет чье-то внимание. Сколько мы так еще простоим, неизвестно. Моника поправляет подол платья, прикрывая им мою руку, и шире раздвигает ноги, а руками впивается в подголовник.

Внутри нее так горячо и так влажно, что мой палец легко проскальзывает в ее лоно и начинает медленно его дразнить, подводя ее к оргазму.

Когда я вынимаю из нее палец, она разочарованно стонет, открывает глаза и с удивлением смотрит на меня.

– Ник, пожалуйста… – умоляет меня она.

Я опять вхожу в нее уже двумя пальцами и чувствую там себя уже теснее. Ощущаю пальцами мягкость ее стеночек. Ускоряю темп, одновременно касаясь большим пальцем клитора, который уже набух и упругой горошиной ощущается кожей пальца. Несильно нажимаю на эту горошину и делаю круговое движение.

Моника бедрами поддается вперед, навстречу моим пальцам, приподнимается с сиденья. Я слышу ее всхлипы и ощущаю спазмы вокруг моих пальцев. Она сжимает ноги, не выпуская меня из себя.

– Сумасшедшая девчонка, – наклоняюсь я к ней и целую в губы.