43. Моника

– Ты кто такая? – раздался за спиной мужской голос.

Я обернулась. У стены рядом со шкафом стоял тот самый оперативник. Юсупов. Я его сразу узнала. Но ответить не его вопрос я не успела.

– Постой, – он опередил меня, – я тебя где-то видел. Помощник адвоката? Так кажется?

Он усмехнулся.

– Чего пришла? – спросил он, усаживаясь на свое рабочее место.

– Я хотела с делом ознакомиться, – честно призналась я. Как ещё объяснить свой неожиданный визит?

– С делом? – важно протянул Юсупов, приподняв бровь и нагло рассматривая меня. – Это могут делать только адвокаты, а не помощники. Где сам адвокат?

– Он на процессе, – соврала я. – Поэтому и прислал меня.

Юсупов недоверчиво смотрит мне в глаза. Потом его взгляд опускается ниже. Я уже чувствую, как он скользит по моей фигуре. Но смутить меня сейчас очень сложно.

Мне нужно посмотреть дело. Я должна узнать, кто начал всю эту возню с обвинениями в педофилии. Зная Ника, он наверняка запретит Олегу обсуждать со мной детали. Поэтому я должна сама.

Наконец, Юсупов возвращает свой взгляд на мое лицо:

– Нет, дорогой помощник адвоката. Пусть сам приходит и вычитывает, – произносит он, но не прощается и даже не намекает на то, чтобы я покинула его кабинет.

– Ну, Вы же можете сделать исключение? – спрашиваю я, закинув ногу на ногу и откидываясь на спинку стула. Этот баран так облизывает меня взглядом, что сомнений у меня нет: он обязательно клюнет.

Юсупов усмехается.

– А что тебе так не терпится? – спрашивает он. – Сегодня после обеда придет адвокат и потом покажет все тебе. Или он и не собирается тебе показывать?

– Слушайте, – мое терпение уже на исходе, – просто скажите, что Вы хотите за то, чтобы дать мне посмотреть дело?

– А ты на все согласна? – щурится он.

От этих его слов мне становится гадко. На что я способна? Сама ещё не знаю. Но чувствую, как к горлу опять подкатывает неприятное желание опустошить организм.

– Вот дело, – Юсупов достает из сейфа под столом тонкую папку. Сразу видно, свежее дело, папка почти пустая. Наверняка, там только постановления о проведении обыска и об аресте, а ещё заявление, на основании которого и началась вся эта история. Вот оно-то мне и нужно.

– Я тебе разрешу даже сделать фото, – продолжает он, держа папку в руках. – Если ты порадуешь меня.

На что он намекает? Я уже еле сдерживаюсь. Выпитый утром кофе на голодный желудок не хочет оставаться во мне.

Я мягко встаю со стула и подхожу к Юсупову. Мои руки опускаются на его ноги и я сажусь у него между ног. И одного вида этой мерзкой самодовольной рожи хватает, чтобы весь мой скудный завтрак оказался на брюках оперативника.

– Твою ж мать! – кричит он и отталкивает меня от себя.

– Ой, простите, – начинаю причитать я, – давайте я вытру.

Но он вскакивает, как ошпаренный, при этом папка с делом отлетает куда-то на пол.

– А, ну, вали отсюда, – он берет меня за локоть и выходит вместе со мной из кабинета.

Толкает меня в сторону выхода.

– Чтоб я тебя здесь больше не видел, – шипит он, выпячивая свой зад, стараясь избежать контакта с облеванными штанами.

Я еще раз извиняюсь и делаю вид, что ухожу. Краем глаза замечаю, что Юсупов семенит в противоположную сторону. По всей видимости, в туалет.

Я захожу за угол и наблюдаю, как он заходит в место назначения и за ним закрывается дверь.

Быстро возвращаюсь назад. Он ведь не закрыл кабинет на ключ. Захожу и хватаю папку с пола.

Остатки моего кофе на полу опять вызывают приступ рвоты.

Судорожно перебираю листы. Ага, вот и заявление в полицию.

Щелкаю его на телефон. И выбегаю в коридор.

Как можно спокойнее, но быстро иду к выходу. Зачем-то поднимаю глаза и они упираются в камеру наблюдения.

Твою ж мать! Я не подумала о том, что здесь все фиксируется. Но что теперь? Дело сделано.

Уже в такси открываю папку с фотографиями на телефоне. Вот оно, проклятое заявление, с которого все началось.

Пробегаюсь по тексту. Составлено очень грамотно и толково. Тут точно не обошлось без помощи юриста.

Увеличиваю строку подписи и меня холодом обдает по спине. Знакомая подпись. Нет. Не может быть. Вчитываюсь в расшифровку подписи в скобках, хотя сама уже понимаю, о ком речь.