42. Моника

Всю ночь меня мутило и выворачивало. Вспоминая все, что мне довелось поесть накануне, я пришла к выводу, что всему виной нервы. Я так переживала, что кусок не лез в горло, а все, что уже успело туда попасть, так и норовило выйти наружу.

Кое-как оклемавшись утром, из дома еду в СИЗО. Пускают меня не сразу – комнат для общения с адвокатами всего две, а желающих гораздо больше.

Наконец, меня ведут по темному коридору и я оказываюсь в крохотной комнатке, в которой едва умещается стол. Комната без окон, с выкрашенными в жуткий коричневый цвет стенами.

Раньше мне никогда не приходилось бывать в СИЗО.

Ника ещё нет. В ожидании я разглядываю замысловатые надписи и узоры, вычерченные на столе руками посетителей.

Приводят Ника. Виду в его глазах удивление.

Я еле сдерживаюсь от того, чтобы не кинуться ему на шею, пока конвойный не оставил нас.

– У вас тридцать минут, – говорит он и закрывает за собой дверь.

Я тут же бегу к Нику и обнимаю его за талию, прижимаюсь к нему всем телом, как будто хочу вобрать в себя все то тепло, которого не дополучила за эти дни разлуки.

Ник обнимает меня в ответ и целует в макушку. Чувствую, как он вдыхает в себя мой аромат.

– Как ты здесь оказалась? – спрашивает он. – Я думал это Олег.

– А я теперь его помощница по этому делу! – гордо заявляю я, отрывая голову от его груди и смотря ему прямо в глаза.

Замечаю, что моя новость Ника не особо радует.

– Я не хотел бы, чтобы ты имела отношение к этому делу, – вдруг произносит он. – Мы с Олегом сами разберемся.

– Но я тоже хочу помочь, – разочарованная его реакцией спорю я.

– Нет, Моника, – твердо произносит Ник, – это слишком опасно. Ту замешаны люди, от которых тебе лучше держаться подальше.

Его слова обижают меня.

Я отпускаю его и отворачиваюсь, сложив руки на груди.

– Хватит обращаться со мной, как с маленькой девочкой.

Слышу, как Ник усмехается. Он обнимает меня за плечи и притягивает к себе.

– А ты и есть маленькая девчонка, которая так и норовит влезть в какую-нибудь историю, – шепчет он мне на ухо.

Ну, как тут устоять? Я разворачиваюсь опять к нему лицом.

– Ник, я так соскучилась.

– Я тоже, – шепчет он в ответ и дарит мне поцелуй. – Но я против твоего участия в этой грязи, куда меня сейчас окунули. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что тебя это не касается.

– Но Ник! – чуть ли не кричу я. – Как это не касается? Я все равно не смогу просто стоять в стороне!

– Все, Моника, – жёстко произносит он. – Я скажу Олегу, чтобы снял с тебя статус помощника по этому делу.

Вижу, что он настроен решительно. Спорить в такой ситуации бесполезно и тогда я решаюсь на маленькую хитрость.

– Хорошо, Ник, – я глажу его по волосам, – я не буду соваться в это дело. Но не лишай меня статуса помощника. Ведь только с ним я смогу навещать тебя здесь.

И я окидываю рукой эту комнатушку.

Ник прекрасно понимает, о чем я. Только в статусе помощника его адвоката мы сможем видеться вот так, наедине, без третьих лиц.

Эта комнатка хоть и вызывает отвращение одним своим видом, но гораздо лучше, чем общение по телефону через стеклянную перегородку, когда за тобой стоит конвойный.

– Хорошо, – улыбается Ник, – но обещай, что ты не будешь ничего делать без моего разрешения? Ну, Моника, обещаешь?

– Угу, – киваю я.

– Что-то я не очень тебе верю, – щурится Ник и берет меня за подбородок.

– Ну, что, мне кровью расписаться? – меня уже начинает злить его недоверие, хотя он ведь прав. Он слишком хорошо знает меня.

Ник смеётся и крепче прижимает меня к себе.

– Просто знай: если ты нарушишь свое обещание, то я очень сильно накажу тебя, когда выйду отсюда.

После этих слов сделать задуманное захотелось ещё больше.

– А когда ты выйдешь? – спрашиваю я, с надеждой глядя ему в глаза.

– Скоро, – успокаивает он меня.

– Ник, почему это все случилось? Ведь это же не правда. Олег сказал, что на тебя поступило заявление. От кого-то? Ты знаешь?

– Пока только догадываюсь. С материалами дела ещё не знакомился.

– Скажи мне! – требую я.

– Ты уже нарушаешь свое обещание, Моника, – строго говорит он, но я чувствую, как его пальцы зарываются в мои волосы и касаются кожи на затылке.

Я прикрываю глаза от этих прикосновений. Он притягивает меня к себе и целует. Теперь уже по-настоящему. Как может только он.

Я никогда не сходила с ума от поцелуев, хотя принято считать, что девочки любят именно поцелуи. Значит, я была исключением. До того момента, как меня впервые поцеловал Ник.

Его язык дерзко проникал в меня. Творил какие-то невообразимые вещи с моим языком, полностью подчиняя его себе.

Я заводилась сразу же. Мне хотелось, чтобы он не останавливался. Чтобы его губы скользили дальше.

Господи, я совершенно забыла, где мы находимся. К счастью, Нику удавалось сохранить чуть больше разума, чем мне.

– Все, хватит, – он отстранился, тяжело дыша, и прислонился лбом к моему лбу, – иначе тебя лишат адвокатской лицензии за соблазнение подзащитного.

И это было как нельзя вовремя, потому что уже через минуту дверь открылась и в ней показался конвойный.

– Время вышло, – сухо произнес он, даже не глядя на нас.

– Моника, помни, что ты мне обещала, – было последнее, что успел прошептать мне Ник.

Я вышла из комнаты и направилась к выходу.

После СИЗО я сразу же поехала в управление. Представившись помощником адвоката и на ходу придумав, что привезла следователю документы, я поднялась на второй этаж в поисках нужного мне кабинета.

Как там представился оперативник на задержании? Юсупов?

Я внимательно вчитывалась в таблички на дверях кабинета, пока не нашла нужную.

Ага! Вот, и нужная мне дверь. Юсупов Е.М.

Я решительно постучалась. Время на обдумывание и сомнения у меня не было.

За дверью была тишина. Неужели, нет никого? Черт.

От отчаяния дернула ручку и дверь поддалась. Я заглянула внутрь и вошла.