41. Моника

– Не следует открывать, не узнав, кто пришел, – говорит Олег, заходя в коридор и закрывая за собой дверь.

Я вглядываюсь в пустоту за ним. Он один. А где Ник?

Этот вопрос, по всей видимости, слетает с моих губ, потому что Олег отвечает мне на него.

– Я один, Моника. Где мы можем поговорить?

Я, ещё не до конца понимая, что Ник не пришел, приглашаю Олега в гостиную.

Он садится в кресло.

– Сядь, Моника.

Послушно сажусь на диван.

– Никиту арестовали, – слышу я словно в бреду. – В его ноутбуке нашли фотографии и видео с обнаженными детьми.

Я хмурюсь и трясу головой.

– Что ты говоришь? Это же бред.

– Знаю, что бред, – соглашается Олег. – И это нам и предстоит доказать. Ник просил, чтобы я передал тебе, чтобы ты не волновалась. Мы обязательно разберемся с этим. Завтра с утра я поеду в управление. Сегодня там все руководство уже ушло. Ник просил принести ему кое-что туда. Вот список. Посмотри. Сможешь подготовить?

Киваю как в тумане.

– Моника, ты слышишь меня? – переспрашивает меня Олег.

– Да, – отвечаю я. – Я могу пойти к нему с тобой?

– Пока нет. Сначала я разберусь, что к чему. Ты сама понимаешь, что обвинение серьезное. Чтобы опровергнуть его, придется очень сильно постараться.

– Но ты же не веришь во все это? – с надеждой спрашиваю я. – Ты поможешь Никите?

– Конечно, не верю. И, конечно, сделаю все возможное для Никиты.

– Олег, я тоже хочу помочь тебе в этом.

– Хорошо, Моника, я услышал тебя. Но мне надо обсудить это с Никитой.

Олег уходит, прихватив сумку с вещами для Ника. И в этот момент, глядя на эту спортивную сумку, я вдруг начинаю осознавать всю серьезность происходящего.

Ник в изоляторе. По ужасному обвинению. В том, что он не совершал.

Голова раскалывается, а веки становятся свинцовыми. И я засыпаю прямо здесь, на диване в гостиной. Мне не хочется ложиться одной в кровать. В ней я буду ещё больше ощущать одиночество.

На следующий день я сижу в офисе, пытаясь сосредоточиться на делах. Сделать хоть что-то полезное. Но все мои мысли кружатся вокруг Ника.

Как он провел ночь? Что сейчас там происходит? Олег до сих пор не вернулся, а ведь уже обед.

Как вообще могло такое произойти? В правдивость обвинений я не верю. Но что тогда могло случиться? Какая-то невероятная череда событий. Проблемы на работе, потом это абсурдное обвинение…

Меня отвлекает телефонный звонок.

– Моника, зайди, – слышу я голос Олега.

По интонации пытаюсь понять, какие новости он принес. И тут голос разума как будто отрезвляет меня: если он вернулся один, то и новости, значит, плохие.

– Проходи, садись, – говорит мне Олег, когда я захожу к нему в кабинет. – Только что вернулся. Никита просил передать тебе, что с ним все в порядке.

Олег не смотрит мне в глаза.

– А как на самом деле, Олег? – спрашиваю я.

Он поднимает глаза от стола и внимательно вглядывается в меня.

Видимо, найдя в моих глазах ответ на свой вопрос, рассказывать мне все или нет, произносит пугающим меня своей серьезностью тоном:

– Сегодня был суд по избранию меры пресечения. Никиту оставили под стражей. Я разговаривал с начальником управления. Им поступила информация извне о наличии в ноутбуке Никиты детской порнографии. Имя информатора он, конечно же, не раскрыл. Сейчас ноутбук на экспертизе. Неофициально начальник подтвердил, что что-то там уже обнаружено. Поэтому Никита пока остаётся там.

Я чувствую, как с каждым произнесенные им словом сердце сжимается все сильнее, пока не превращается в бобовое зёрнышко и не падает куда-то вниз.

– Херотень какая-то, – срывается, наконец, Олег. – У него же ноут был запаролен. Да, никто и доступ к нему не имел! Как такое могло произойти?

В моем мозгу я тоже судорожно перебираю все возможные варианты. Вспоминаю случаи, когда Ник оставлял ноут без присмотра. Пытаюсь восстановить в памяти случайные контакты в последнее время.

– Олег, я хочу увидеть Ника, – твердо произношу я.

– Хорошо, – быстро соглашается он, – я оформлю тебя как своего помощника на это дело. Ты сможешь ходить к нему в отведенное время. Но только по согласованию со мной. Моника, слышишь? Никакой самодеятельности! Все очень серьезно и каждый наш шаг должен быть выверен и продуман. Ты поняла меня?

Я лишь киваю, а у самой уже вырисовывается гениальный и простой, как мне кажется, в исполнении план последующих действий.

– Когда я могу его увидеть?

– Теперь уже завтра. Сегодня я был у него. Раз уж ты теперь мой помощник, давай подумаем, что нам необходимо сделать.