Глава 7
- Говори, что хотела, и проваливай. У меня никакого настроения устраивать тут милые беседы. – Я уселась за стол, привычно приняв позу директора.
- Выглядит, как будто это ты меня вызвала на ковер… - Елизавета не приняла правила игры. И совсем не собиралась вести себя, как скромный подчиненный. А мне хотелось именно этого: хоть ненамного и ненадолго, но ощутить себя старше, главнее, серьезнее. Эта девка не должна была чувствовать себя хозяйкой в моем доме.
Но она вольготно развалилась в кресле напротив меня, высоко закинув одну ногу на другую.
- Будь добра, не демонстрируй мне тут свое белье. Трусы торчат из-под платья. Или это, скорее, ночнушка?
- Боже, Лид… Папа говорил, что ты очень строгая и любишь всякие правила… - Сестрица усмехнулась, заправив рыжую прядь себе за ухо.
- Да. Люблю. И требую, чтобы их непрекословно соблюдали! В моем доме никому не позволено ходить полуголой!
- Черт, Лид! Мне, на минуточку, не пятнадцать, чтобы меня воспитывать! Что хочу, то и надеваю! Захочу – буду в одних трусах по дому ходить!
- Здесь моя дочь. И я не хочу, чтобы она выросла такой же распущенной и развратной, как ты!
- Мда… А все гораздо хуже, чем говорил папа… Он, кажется, слишком тебя любил, чтобы заметить, какую зануду вырастил…
- Мой папа. Мой! Был только рад, что в нашем доме соблюдаются все правила приличия, а все члены нашей семьи обладают отличными манерами!
- Ну, зато МОЙ папа, с моей мамой, был обычным человеком, и такой фигней никогда не страдал…
- Вот мы все и решили, не уважаемая Елизавета! – Я стукнула по столу с такой силой, что подпрыгнули и разлетелись по сторонам все канцтовары.
- Мда? – Это вопрос она протянула с издевкой, и с улыбкой, которые дарят только умалишенным. – Что, например?
Она снова перекинула ногу на ногу, демонстрируя их длину, стройность и изящество.
- У нас не могло быть одного отца. Все, что ты сейчас рассказываешь – это о ком-то другом, не о моем папе!
- Боже… Какая же ты… - Она демонстративно вздохнула и прикрыла рот ладошкой, будто хвастая передо мною ярким, свежим, восхитительным маникюром.
- Какая?
- Скучная и непробиваемая.
- Зато ты у нас – прямо праздник и веселье, бесконечное и непрекращающееся!
- Папа хотел нас познакомить. Но боялся, что ты не примешь факт моего существования. Не знал, с какой стороны зайти…
- Послушай. Сегодня – выходной. А вот завтра я пойду в полицию и напишу заявление. Поняла?
- На что будешь жаловаться, сестренка? На мои короткие юбки? Или, может, на то, что я ношу стринги, а не панталоны из фланели, как полагается всем приличным дамам?!
- Ты – мошенница. И пытаешься завладеть моим имуществом, притворяясь родственницей. Между прочим, все, кто помог тебе подделывать документы, пойдут с тобою заодно. Никогда не слышала о том, что за преступления в составе группы больше дают?!
- На. Смотри. Видимо, пришло время тебе это увидеть…
Она небрежно бросила на стол передо мной свою трубку.
- На что тут смотреть? Последней моделью решила похвастаться? Это все, чем ты можешь меня удивить?
На самом деле, я себе еще не успела купить эту модель. Не видела смысла транжирить деньги. Меня все устраивало и в предыдущих парах поколений.
- Нажми на стрелочку. Посмотри видео.
- Вот еще. Больше мне делать нечего. Смотри сама свою ерунду!
- Лид. Просто нажми. Телефон не кусается. – Что-то изменилось в ее тоне. Исчезла насмешка, зато появилось что-то, похожее на просьбу? Или мне почудилось?
- Ладно. Это последнее, что я сделаю ради тебя, а потом ты просто исчезнешь, поняла? Иначе я реально сдам тебя в полицию!
Черт.
Зачем я это сделала…
Лицо и голос отца… Резанули по мне такой болью, что под ребрами закололо, а слезы брызнули сами собой.
- Папа… - Я гладила экран, прекрасно понимая, что под пальцами – не дорогое, любимое лицо, а обычный пластик… - Папочка…
И ненавидела его за то, что слышала из этих любимых, дорогих уст…
Он сам говорил. Своими словами. О том, как сожалеет… И что он трус… И как любит меня, и как любит ее – вторую….
- Предатель! Изменник! Ненавижу! Как ты мог?! Как ты могла?! И что, ты реально думаешь, что эта запись что-то в наших отношениях поменяет?! Я не перестану вас обоих ненавидеть за предательство!
- Как ты любишь судить других. А сама-то, чем лучше?! Думаешь, я ничего о тебе не знаю?
- Это ты о чем сейчас? – Внутри похолодело все от жуткого подозрения.
- О том самом. Том самом красавчике, Лид. Чем ты лучше папы, а?
- Какая же ты... – С моих уст рвались очень разные слова. Самые неприличные, гадкие и грязные. Такою бранью я могла бы удивить самого грубого и неотесанного грузчика или дворника. Но пришлось проглотить их все. Лишь пожевать губами.
- А какая я, Лида? Вот скажи, чего ты взъелась так на меня? Я что, виновата в том, что наш папа оказался не таким идеальным, как ты себе представляла? Сходи на кладбище, выскажи ему все, что хотела бы. А лучше – к психиатру. Может быть, станет легче простить и понять?
Ее голос опять изменился: он стал размеренным и спокойным. Даже немного вкрадчивым. Елизавета словно пыталась усыпить меня…
- А следила ты за мной? Или это тоже папа заставил? Сказал, что нужно собирать компромат? Чтобы было проще договариваться? Или это уже твоя собственная блажь?!
Я ахнула, зажмурив глаза: только сейчас до меня дошло, что эта стерва же вместе с Крис по городу болталась! А значит, и дочь все тоже видела?! И тоже знает?
Пришла пора провалиться под землю.
- Мы ехали с Кристиной в такси. А ты обнималась с каким-то бугаем, прямо посреди улицы. Зачем за тобой следить, если сама даже не пытаешься ничего скрыть?
Твою ж налево…
- Крис? Она тоже все видела?
- Нет. Она смотрела в окно на своей стороне. Мне хватило ума прикусить язык и ничего ей не говорить.
- Это что, получается, я должна тебе сказать спасибо? – Еле выдавила это из себя. Если все было так, как она говорила… Я, конечно, просто обязана была быть ей благодарной. Но как же меня от этого мутило!
- Не хочешь, не говори. Я не настаиваю. Думала не о твоей нежной и ранимой душе… - Елизавета почему-то вскочила с места, начала бродить по кабинету, рассматривая, трогая, переставляя, все, что попадалось ей на глаза – статуэтки, фотографии в рамках, папины дипломы и медали…
- Не трогай ничего! Я не буду потом за тобой все расставлять по местам! – Еле сдержалась, чтобы не подлететь к ней и не надавать по рукам.
- Боже, сестренка… А у тебя все еще даже хуже, чем я думала… Ты, реально, так сильно зациклена на порядке? Что случится, если я вдруг что-то подвину или не туда поставлю?
- Я тебя просто убью. Своими руками. И зарою в подвале нашего дома. Сверху присыплю песочком, а потом поставлю стеллаж с домашними заготовками. Там тебя никогда и никто не найдет…
Ярко представила, как закапываю эту тварюшку. И сразу стало немного лучше.
- Понятно. У тебя куча всяких комплексов, связанных с порядком. Любые изменения приносят тебе страдания… А тут я, гляди-ка, нарисовалась…
- Слушай, чего ты хочешь? – Я так устала бороться с этим явлением в своей жизни, что даже не хотела больше сердиться и раздражаться.
- Давай, простой уговор? – Сестрица нависла над моим столом. Так низко, что из выреза на платье стала видна ее пышная грудь.
- Какой?
- Ты принимаешь меня в свою семью. Без скандалов и истерик, без бесконечных ссор…
- Невозможно. Я никогда этого не смогу!
- А я за это никому ничего не скажу про твоего милого, симпатичного, харизматичного мальчонку! И даже навсегда забуду, как вы взасос целовались!
Где, когда и в чем я нагрешила перед Богом? Или перед отцом?
Или это грехи отца мне по наследству передались, и теперь я должна отрабатывать, отмывать свою испачканную карму?
- Я ни с кем не целовалась сегодня.
- Мда? – Ее бровь поднялась высоко, под самые волосы. Богатая мимика, надо сказать, у сетстренки…
- Кроме мужа. И то, если бы вы с Крис не совали свой нос куда не положено, то и об этих поцелуях вы с ней тоже никогда бы не узнали! – Лицо кирпичом. Я же умею притворяться, когда это очень нужно! И сейчас, наверняка, смогла изобразить уверенность и невозмутимость.
- А если я покажу тебе фото? – И она игриво подмигнула.
- Ты еще и фото успела снять? Проезжая мимо, совершенно ненароком? И будешь еще убеждать меня, что ничего плохого не задумывала?
- Привычка все фиксировать, систер. Я не выпускаю камеру из рук. Я же говорила тебе, что приехала из небольшого городка. Там все было серо, уныло и скучно! А тут – красота везде такая! Я ехала и щелкала все подряд, что попадалось на глаза…
- И я тоже туда попалась?
- Ага. – Елизавета вернулась в свое кресло, опять закинув нога на ногу. – Так что, мы с тобой договорились? Мир, дружба, жвачка?
Она протянула мне руку.
Я с отвращением разглядывала каждый тонкий палец, увенчанный ярким, лакированным ноготком… Маникюр у нее, надо сказать, был прекрасный. В этом я не могла ей отказать.
- И молчание?!
- Ну, на важные темы я буду молчать. Даже если снова увижу что-то такое, это самое, обещаю, что об этом никто не узнает!
- Ничего ты больше не увидишь! – В этом не было никаких сомнений. Диму я уже навсегда вычеркнула: из телефона, из памяти, из мыслей.
Жаль, что забыть его поцелуи никак не получалось. И руки, уверенно блуждающие по моей талии, ягодицам, ногам… Они тоже никак не выходили из головы.
А тут еще и эта сестра невыносимая! Не позволяла забыть, ни на секунду! Без конца напоминала про эту ошибку. Жестокая тварь.
- Сама-то в это веришь, систер? – Она продолжала настойчиво трясти ладонью перед моими глазами. – Там такой парнишка, ммм… Нужно быть просто дурой, чтобы от него отказаться… Не теряйся, Лида! Позволь себе все, чего душа пожелает! А я просто тихонечко помолчу!
- Ты на что меня сейчас склоняешь, не поняла? На измену мужу? Прямым текстом предлагаешь мне сходить налево? А может, мне пора позвать сюда Максима? Пускай посмотрит, какую змею он впустил в наш дом?
- Отличный вариант. – Наконец, до нее дошло, что протянутую руку нужно спрятать. И что никто ее тут жать не собирается! - Зови. Хочешь, я сама его кликну? Позовем, усадим его тут, я даже место освобожу…
- Место не твое, между прочим. Так что, можешь освободить его прямо сейчас! И мой дом заодно!
- Ладно. Только, правда, придется сначала показать мою фотопрогулку Максу. Он же внимательный у тебя? Заметит свою жену на фоне городских декораций? Но, вполне возможно, ее объятия с незнакомцем проскочат мимо любящего взгляда…
И она уже поднялась, изображая готовность уйти из кабинета…
- Сидеть!
Она сделала несколько шагов, изображая, что ничего не слышит.
- Сидеть, я сказала! Мы еще не закончили с тобой!
- А вот такой тон, дорогая сестренка, оставь кому-нибудь другому! Например, своим подчиненным! Ты уже забыла, с чего начался наш разговор? Вроде бы, ты не настолько старая, систер, чтобы так быстро обо всем забывать?
Какая же она двуличная, однако… И как быстро меняла свои личины… Только-только успела притвориться милой, заботливой и понимающей… И вот – передо мною снова стоит наглая, самоуверенная, требовательная стерва. Осталось только упереть руки в бока, для полного соответствия…
- Хорошо. Присядь, пожалуйста. И будем говорить по-другому.
- Если есть провалы в памяти, напомню: ты ведешь себя вежливо, приветливо, дружелюбно. Стараешься быть настоящей, любящей сестрой!
- А ты за это удаляешь все ненужное с телефона?!
- Я могу доверять твоему обещанию?
- А разве папа не рассказывал, что я всегда держу свое слово?
- Ладно. Руки пожмем? – Перед моим носом снова появилась наманикюренная ладошка.
- Хорошо.
- Вот и отлично, моя милая сестренка. – Ей было мало того, что я через силу, с невыразимым отвращением, пожала ей руку. Теперь она обошла вокруг стола и бросилась ко мне с объятиями. – Обними уже меня, покажи, как сильно радуешься восстановлению семьи!
- Я не обещала тебе ничего такого! – Отшатнулась от нее, как от прокаженной. Одно-единственное прикосновение к ней – и мне уже хотелось помыть руки. Желательно – со спиртом. А лучше – обдать огнем на газовой горелке. Выжечь с моей кожи даже намеки на то, что мы касались друг друга!
- Ну, обниматься все равно придется. Мы же с тобой сестры?
Прикусила губу, зажмурилась… И через силу, едва-едва задевая рукавами, притронулась к плечам Елизаветы.
- Ну, ладно. Для первого раза пойдет. – Не обращая внимание на то, как мне тяжело это все дается, Елизавета прижалась ко мне со всей силой, да еще и поцеловала в щеку. – А потом, наверное, ты уже привыкнешь. Правда же?
- Может быть, ты уже уйдешь и оставишь меня одну?
Мне казалось, что вот-вот задохнусь, не в состоянии терпеть ее присутствие больше.
А еще мне нужно было хоть на пару минут остаться одной и подумать. О том, что сегодня со мной произошло. Это ведь было несерьезно? Меня ведь просто от стресса накрыло и потянуло к тому недоумку? Ведь умные мужчины к замужним женщинам не пристают? И даже если они отвечают взаимностью, целоваться не лезут?
- Нет, конечно же. Мы выйдем отсюда вдвоем, под руку. Чтобы все видели, как мы отлично поладили и помирились!