Глава 19

От навязчивых мужских взглядов она стала уже уставать. Надо будет ещё немного поработать над своим имиджем, решила Вика. А ведь она специально одевается, хоть и в ухоженную, но достаточно неброскую одежду, и тело своё старается не выделять, и с причёской сильно не мудрит. И всё равно пялятся, кто украдкой, а кто и открыто, кто на личико и шейку, а кто на ноги и на попку. Вот что мужикам нужно? Нет, что им надо, она знала — не маленькая. А вообще? Достали кобели. Она девушка скромная, одинокая и очень опасная.

Может, в ней шарм инопланетный какой, иномирный чувствуется? Нет, что-то с ней не то. Может, она двигается или смотрит не так? Надо постараться это выяснить. Не потому, что это ей чем-то грозит, а просто интересно. Имеет она право знать то, что ей интересно?

Лезти в толпу встречающих будущего мужа, всеми вьежцами любимой, Урании, дочери, всеми ими почитаемого, герцога Витора, ей бы, наверное, не следовало. Но очень уж было любопытно. Когда ещё такую красочную средневековую церемонию увидишь? Нелла, в своей короткой и трагичной жизни, так и не увидела.

Вика бросила ещё один взгляд в бронзовое зеркало, тщательно отполированное Рудием, и, в целом, осталась собою довольна. «И был доволен сам собой, своим обедом и женой», — вспомнилось, к месту, из школьной программы.

Длинное платье скрыло красивые ноги в удобных ботинках из тонкой кожи на низком каблуке. Волосы убрала в обычный хвост. Но всё равно хороша, как ни крути.

— Нечего вам там делать, в этой толпе, — обрубила она просьбы брата и рабов, — А вас-то, Рудий, так и так, в Белый район сегодня не пустят. Да и на других улицах под дворянскую плётку можете угодить. Сидите уж сегодня дома.

На выходе через калитку она немного задержалась, трусливо за неё спрятавшись — из соседнего дома выходила чета Шантонов со своим подмастерьем, двадцатилетним обалдуем Саталом, не оставившим попытки закадрить Вику, даже после того, как узнал от уважаемой Саны о высоченном статусе её покровителя.

Дождавшись, когда соседи отойдут на достаточно большое расстояние, Вика двинулась следом.

До петушиной раскраски одежд и до излишеств, вроде подвязываемых к поясу длинных носов у туфель, в отличие от земного Средневековья, тут не докатились. Может, только пока ещё не докатились, и всё у них впереди. Но выглядел сегодня народ необычайно прикольно. Нелла-то на такое внимания не обращала — ей это было привычно, а вот Вика с удовольствием рассматривала придумки здешней модельной и дизайнерской мысли.

Народа на улицах оказалось меньше, чем она ожидала. Потом до неё дошло, что многие горожане отправились к городским рогаткам, чтобы посмотреть церемонию приглашения в город. Вика быстро сообразила, что, после окончания той церемонии, толпа, вслед за гостями, повалит в Белый район к герцогскому дворцу, и там станет не протолкнуться, и раз уж она пропустила первое представление, то для более-менее комфортного наблюдения второго акта этой пьесы — а уж комедия это или трагедия, она ещё для себя не решила — ей нужно отправиться ко дворцу прямо сейчас и найти там себе удобное местечко. А удобное местечко, это такое местечко, где, нет, не там, где её могут чем-нибудь угостить, а там, где не будет толкотни или её будет меньше, и, при этом, можно хорошо всё рассмотреть.

— Так, а ты-то куда собрался, Касий? — поинтересовалась она у раба Ламарии, заметив его голову с растрёпанными, как обычно, волосами, и похлопав его сзади по плечу, — Влетит ведь тебе. Как есть влетит, если попадёшься стражникам.

Двеннадцатилетний оболтус, новоявленный дружок её братца, пользовался попустительством своей хозяйки и очень часто являлся агрегатором всевозможных проказ, на которые велись и другие дети в их районе. Правда, иногда терпение Ламарии лопалось, и тогда мальчишке доставалась порция розог. Но случалось это крайне редко, к Викиному сожалению.

— Госпожа, я только одним глазком гляну, — состроил тот жалостливую рожицу, — Я ведь ни разу гленского наследника не видел.

Ага. Удивил. Как буд-то бы остальные вьежцы только и делали, что каждый день разглядывали — Асера? Анера? — в общем, будущего герцога Гленского.

— Разворачивайся и иди домой, Касий, — порекомендовала она, — Твоя попытка скрыть ошейник воротником, прямо скажу, не очень умный вариант. Всё видно. Или опять хочешь неделю на животе спать?

Малолетний раб грустно кивнул и развернулся в обратном направлении. Но, как только подумал, что отошёл достаточно далеко от неё, снова развернулся и нырнул в толпу, двигавшуюся ко дворцу.

Вылавливать его Вика не стала, пусть Ламария сама за ним смотрит. Мальчик сейчас даже и не подозревал, что в этот момент определил свою дальнейшую судьбу. В лучшую сторону или в худшую, это никогда не понятно — история, как говорят, не терпит сослагательных наклонений.

Гнеш уже неделю упрашивал Вику выкупить его друга. Говорил, что с ним тоже можно будет заниматься тренировками. Она, в принципе, не возражала, но и не горела желанием, в такой, неустоявшийся ещё, период её жизни, вешать на себя дополнительную обузу и брать заботу ещё о ком-то. Так сказать, балансировала между купить или не покупать. А вот сейчас решила — ну его нафиг, этого Касия. Слишком много внимания и нервов надо будет на него тратить.

— Не желаешь? — небогато одетая пожилая женщина, увидев брошенный на её торговый лоток рассеянный взгляд Вики, показала на разложенные в ящичках фрукты, — Грушки вот очень сладенькие или яблочки. Эти по энну за штуку, — она показала на желтоватые яблоки, размером с кулак, — А эти, по два энна за пяток, — женщина положила руку на ящичек с яблоками напоминавшими земной сорт ранет.

— А груши у вас почём?

— Тоже по энну за штучку. Возьми, тебе понравится. Потом ещё придёшь.

Такие груши росли и у неё во дворе, но, как-то, она на них и внимания не обращала — они напоминали, и по виду, и по вкусу, дичку — а ели они фрукты, которые Жела покупала на Кривом рынке. Но тут вдруг ей захотелось. Такое у неё и в прошлой, земной, жизни случалось иногда — когда вдруг, словно, накатывало.

— А давайте груш. На все, — она протянула медную монету в десять энн, забрала десяток дичек и сложила их в пришитые сбоку платья большие накладные карманы, — Спасибо!

Выйдя к площади перед герцогским дворцом — фейс-контроль, который устраивали патрули герцогской стражи и отряды гвардии, она выдержала с честью — она увидела, что народ уже даже не собирается, а валит валом. Похвалила себя за предусмотрительность и присмотрела себе местечко на площадке возле храма.

— Ой, я такая неуклюжая, уважаемый господин, простите меня, — искренне извинилась она перед каким-то очень богатым, судя по одежде и драгоценностям на нём, полным мужчиной, который с налившимся кровью лицом хватал ртом воздух, — Я споткнулась, — с этими словами, она легко ввинтилась в толпу и оптимальным маршрутом быстро пробилась к облюбованному месту.

Грязные слова, которые начал произносить тот толстяк, она услышала уже себе в спину, и то, только благодаря включенному обострённому восприятию.

А нефиг было девушку за попу хватать. Вот пусть теперь и хромает с повреждённым большим пальцем правой ноги, который она ему основательно отдавила — не зря же Рудий, по её мудрым указанием набил ей подковки. Нужная вещь оказалась в хозяйстве.

Она не стала подниматься до самой площадки перед входом в храм, а расположилась на предпоследней ступеньке, рядом с какой-то семьёй добропорядочных горожан. Встала рядом, так что можно было подумать, что она пришла с ними. Те внимания на неё не обратили совсем, так как, уже вовсю, шла подготовка к встрече жениха.

На широких ступенях дворца, двумя рядами по её краям, выстроились гвардейцы, что-то, навроде, почётного караула. На каждой ступени по два гвардейца. Наверху лестницы, у самого входа во дворец встали два каких-то дядечки в широких и длинных, покрытых золотом, камзолах — это в жару-то! — видимо, что-то типа дворецких, и память Неллы тут ничего подсказать не могла. Впереди них, на ступень ниже, встала девушка-рабыня с подносом в руке. Неужели хлеб-соль? Вика присмотрелась, но, несмотря на обострённое восприятие, так и не поняла, что там такое. Но на каравай не сильно похоже — что-то такое, в виде конуса.

Как только в распахнувшихся дверях появились эти дядечки с девушкой, так те гвардейцы, которые группами находились на дворцовой площади, принялись дружно оттеснять тех, кто слишком близко подпирал натянутые от въезда на площадь ленты, образующие широкий проход. Солдаты сильно не церемонились. Вика увидела несколько довольно чувствительных ударов древками копий, которые получили излишне любопытные или чересчур наглые.

— Будешь? — предложила она дичку девочке, лет семи-восьми, которая стояла с ней рядом и отвлеклась от зрелища подготовки встречи жениха на хруст откусываемой Викой груши, — Бери, — она протянула ей фруктик.

Девочка, бросив взгляд на родителей и увидя, что они слишком увлечены происходящим на площади и не обращают внимания ни на неё, ни на её сестру, постарше, стоящую по другую руку от них, взяла протянутое угощение и благодарно улыбнувшись Вике, с аппетитом откусила небольшой кусочек.

До попкорна здесь тоже не додумались. Вика подумала, что, при желании, если порыться в своих воспоминаниях о родном мире, она смогла бы здесь и без всякой магии состояние сколотить. Правда, защитить это богатство, без полученных ею плюшек, у неё бы не получилось. Вот попала бы она в тело графини или герцогини, тогда совсем бы другое дело было.

Площадь всколыхнулась, когда прискакал второй всадник в ярко-малиновом сюрко, бросил поводья своего коня одному из гвардейцев и побежал по лестнице вверх.

Не нужно было обладать какой-то сверхсообразительностью, чтобы понять, что дело движется к кульминации.

Умели тут всё-таки делать постановки. В этом она убедилась, когда карета с женихом подъехала и остановилась перед основанием лестницы, одновременно с выходом из дворцовых дверей старшего сына герцога и его наследника Дамана Вьежского. Вот тут память Неллы не подкачала — год назад, на одном из городских торжеств ей выпало счастье лицезреть этого двадцатипятилетнего брутального молодого мужчину, да и лицом он походил на главного из тех подонков, которые запытали и замучили несчастную шлюшку до смерти. Только Даман был более высок и крепок, чем его младший брат Нигас.

— Вон тот, наверное! — мать семейства, стоявшего рядом с ней, вскрикнула, при виде появившегося из кареты молодого парня, — Наследник гленский!

Тётка была не единственной, кто поспешил поделиться этой сногсшибательной вестью — площадь потонула в гуле и криках.

Выскочивший из кареты парень, в сопровождении ещё одного пассажира кареты, отставшего от него на пару шагов-ступенек, бодро шёл навстречу спускавшемуся к нему в том же темпе старшему виконту Даману.

Но тут Вике стало не до спектакля. Дебор! Нет, правда, в карете с наследником Глена приехал Дебор. Понравившийся ей её неудачливый ухажёр, собственной персоной. Выскочил из другой двери кареты. Надо же! Конечно, Вика знала, что Дебор — виконт-графёныш, знала, что папамама у него шишки, но предположить, что он приедет в одной карете с будущим герцогом Гленским, чтобы испортить ей весь праздник, этого она не смогла.

А праздничный спектакль для неё, похоже, закончился, толком даже не начавшись.

Вот, Дебор неверяще и умоляюще смотрит на неё и делает ей какие-то знаки, вот, он схватил за плечо кого-то из сопровождавших карету дворян, в котором она узнала одного из тех его друзей, которых он называл близнецами. Вот, виконт что-то говорит близнецу, показывая в её сторону. Вот, тот тоже смотрит на неё, кивает и кидается в толпу, пробиваясь к ней.

Вика тяжело вздохнула. «Ах, святая Катерина, пошли, пошли мне дворянина, тарам, тарам, ещё что-то и, ах, тяга к благородным у девушки простой» — это не про неё. Пусть герцоги крутят с герцогинями, графы — с графинями, и прочее. Она же отсюда смывается. Жалко, конечно, парня такого упускать, но не по Сеньке шапка. Пока. А как оно дальше будет — время покажет.

Вика легко ушла от близнеца. Заметила, как тот расстроенно крутил головой в том месте, где она стояла недавно. Посочувствовала ему, но не слишком искренне, и ушла из этого средневекового театра.

— Давай ещё раз. Отставляй левую ногу. Дальше. Вот так. Теперь поворачивайся с приседанием. Мизинец и безымянный палец должны, в момент удара, быть соединены вместе. И не надо силы прикладывать! По касательной бей, но точно в эту жилку. Понял? А ты поняла? Еще по десять раз повторите, — Вика повернулась к Рудию, увлечённо, вместе с Желой, наблюдавшим за тренировкой, — Скоро надо будет manekenj делать. Ну, чучела, по-вашему…по-нашему. Да. Но фигуристые.

— Сделаю, — легко согласился раб, — Ты только скажи как.

— Скажу. Но попозже. Мы отсюда съезжаем скоро. Так что, здесь уже ничего делать не надо будет.

Вчера, после того, как ей, из-за виконта Дебора, пришлось раньше времени уйти с дворцовой площади, Вика всё же решилась на переезд и смену профессии.

Идея, как обойти стоявшие перед ней сложности, пришла к ней спонтанно, во время прогулки по городу. Понятно, что объявить себя лекаркой не получится — потребуется объяснять, у кого она училась и как научилась такому сложному делу в столь юном шестнадцатилетнем возрасте. С врачами тут дело обстояло примерно также, как и с другими ремёслами — необходимо было вступить в цех, а перед этим пройти длительное обучение в качестве подмастерья у одного из практикующих лекарей.

Делать такую долгую карьеру ей совсем не улыбалось, хотя, теоретически, никаких препятствий в этом не было — девушки и женщины, в этом мире магического Средневековья, могли быть и наёмницами, и морячками, и, уж тем более, лекарками. Заплати мастеру-лекарю деньги за обучение или согласись потом их отработать, и через три — четыре года сможешь открывать свою практику.

Но ей-то, с её возможностями, заниматься такой фигнёй? Вика сходу отвергла этот вариант.

Но услуги лекарей здесь были дорогим удовольствием. Чтобы пользоваться их услугами, необходимо было быть довольно богатым. А болеют-то все. Болезни не смотрят на то, есть ли у тебя деньги на лекаря или нет.

Поэтому, во Вьеже, как, наверное, и в других местах этого мира, были сильно востребованы услуги различных знахарей и травников. Впрочем, и шарлатанов хватало, но уж это-то никак не про неё.

Мысли Вики всё время упирались в одно препятствие — у неё в активе не было ни одного заклинания, которое бы позволяло изготавливать что-нибудь лечебное. Имея возможность вернуть к жизни даже разрубленное на куски тело, если ещё не успел разрушиться мозг, она не могла с помощью какого-нибудь порошка или отвара вылечить банальный понос, что умели делать знахари или травники.

Возникшая у неё идея была проста, как кирпич. Ей надо было просто имитировать лечебный отвар, смешивая обычный чай с листьями ягодных кустарников. Вешать клиентам лапшу на уши, насчёт того, что свойство её отваров, секреты которого достались ей от бабушки, требует их немедленного употребления, сразу после приготовления. И, пока клиент пьёт это плацебо, накладывать на него заклинание исцеления. И дело в шляпе. Вика умница. Кто молодец? Вика молодец.

— А куда мы переедем? Вы уже нашли дом? — поинтересовалась Жела.

— Дом-то я нашла. Вот только, тамошние соседи сказали, что хозяин дома прибудет завтра, а вчерашнее завтра — это сегодняшнее сегодня, так что, про цену дома я ещё не знаю. Может, заломит столько, что проще будет герцогский дворец прикупить, — Вика обернулась, как раз в тот момент, когда ученики закончили упражнения, — Эй, бегом сюда.