Глава 16

События понеслись лавиной, причем огненной. Я не помню, как провела последние два дня, ускользавшие в памяти, будто в тумане. Лишь вдруг отчетливо осознала, что сейчас спускаюсь в подземелье, к Алану, с дурацким намерением спасти того, кто спасения не заслуживал.

Первый день после освобождения я отсыпалась, и меня никто не трогал. Счастливая Астра, которая поправилась и которую сделали моей фрейлиной, подружилась с Сарой, моей второй фрейлиной, и обе всеми силами старались мне не досаждать, но получалось наоборот. Для них, как и для большинства подданых королевства, кто не оплакивал потерянных близких, наступил долгожданный хэппи энд, чего нельзя было сказать обо мне.

Объединившаяся клика гранд-лордов, куда вошел и первосвященник Ледарт, и генерал Грандир, и, конечно, гранд-дама Кармандер с Лоредо в довольно короткие сроки провели идеологическую работу с населением, и вот уже все приветствовали будущую королевскую пару — меня с Зойдом Каликаром и чествовали нас, как героев. Зойду приписали эпическую битву с Аланом, Йоном и Браем, мне — отравление принца Клементина. По той лишь причине, что слишком много свидетелей видели, как я предлагала ему отравленное вино.

Не знаю, как люди встретили новость о том, что им двадцать лет пудрили мозги, и вместо четырех сыновей у короля были другие дети — старшая девочка и мальчик. Мне было не до этого. Все мысли занимал Алан и группа заговорщиков, которые сразу же попытались втянуть меня в свои дела. К счастью, хоть Зойд не беспокоил, занятый дипломатией, которая, похоже, не клеилась. Император кеянцев, друживший с принцем Аланом, дружелюбия не выказывал.

Мне же хватало мысли о том, что в этом мире у меня все-таки будет нелюбимый муж, а брак закончится моей скоропостижной смертью. Голова была забита только этим. Впрочем, надежды я не теряла.

И хотя я думала, что моей проблемой номер один станет Зойд Каликар, судьба внесла свои коррективы — в виде группы заговорщиков, во главе которых стояла… Камония. Старушка заявилась ко мне на второй день, благоразумно выждав, когда я приду в себя после голодания и одиночного заключения. Компанию ей составляла герцогиня Гротана Кармандер — удивительным образом трезвая.

— Выглядишь плохо, — честно сказала Камония, тогда как Гротана отчитывала Сару с Астрой из-за того, что у меня в комнате мало цветов. Мол, в апартаментах будущей королевы Мараюла должны быть всегда свежие букеты — традиция такая. Гранд-дама настаивала на восьми фрейлинах, как положено, но в тот момент я чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы всех послать. Мне и двух фейлин было много. К тому же королевой я быть не собиралась, как и сообщать об этом заговорщикам или будущему мужу.

— Спасибо за честность, — буркнула я старушке, отмокая в ванной с лавандой. Мне до сих пор казалось, что я ужасно грязная. Скорее, это касалось совести, но я благополучно переносила ощущения на тело. И хотя, если верить той легенде, которую скормили мне, а потом всему населению Мараюла, Камония спасла жизнь королевским детям, после переворота в наших отношениях возникла трещина. С моей стороны, отчасти потому, что мне опять хотели навязать чужую волю, а что до Камонии, то она, вероятно, чувствовала, что я киваю лишь для вида, а в нужный момент сделаю все по-своему.

— Рано ты тут расслабляешься, — попыталась отчитать меня Камония, но я буквально олицетворяла собой пословицу: как с гуся вода.

— Зойд нам не помеха, а вот завтрашняя казнь Алана может и не состояться, — внушала она, заняв табурет рядом.

— С Каликаром мы справимся, — вторила ей Гротана, решив, видимо, что мне надо все разжевывать. — Он, конечно, сильный колдун раз одним заклинанием разрушил иллюзию Манаакана о четырех принцах, но опасным противником мы его не считаем. Когда вы поженитесь, им будет удобно манипулировать, мы даже знаем как. А вот с Аланом приходится считаться. У нас большие сомнения в том, что его удастся казнить завтра на главной площади.

Снова подхватила Камония:

— Чем больше Зойд тянет с казнью Алана, тем больше шансов, что тот сбежит — с помощью приспешников, которых у Манаакана в нашем королевстве достаточно. Алана нужно убить немедленно. Не Зойд — будущий правитель Мараюля, а ты, принцесса Далия ЛеГофф, которая завтра станет королевой. Ты будешь принимать решения, не Зойд. Мы же только хотим помочь тебе не допустить ошибок. Нельзя публично казнить Алана. Разведка генерала Грандира докладывает о большой активности кеянских войск на границах. Они якобы проводят учения, но, вероятно, что их вторжение — вопрос времени. Кеянцы помогли с Темноднем, в этом нет сомнений, они же попытаются спасти и Алана. Попытки Зойда с ними договориться ожидаемо провалились, а война с Кеянской империей сейчас совсем не нужна.

Раньше я уже пыталась рассказывать Камонии про дьяволов и про то, что Зойд — не легкая мишень, а слуга некоего Каваофа, но вот парадокс. Я, человек из мира реализма, почему-то поверила в угрозу, исходящую от Каликара и его хозяина Каваофа, а Камония, будучи сама волшебницей, почему-то предпочитала Зойда недооценивать. Либо недооценивали меня, решив залить мои уши лестью и подвесить вместе с Каликаром на веревки кукловода. Быть с Зойдом в одной упряжке я не собиралась, как не намерена была плясать под дудку заговорщиков. К тому времени у меня уже сложились собственные ценности и ориентиры.

— Вы хотите, чтобы я убила Алана, — произнесла я вслух то, что все хотели услышать.

— Не в нас течет королевская кровь, а в тебе, — произнесла Камония. — Или ты до сих пор думаешь, что Клементина убил дым от травы, которого ты нанюхалась. Да я просто тебе тогда подыграла. Это ты разобралась и с ним, и с двумя остальными.

— Брая и Йона я и пальцем не тронула, — сказала я чистую правду.

— Ты многое забыла, — отмахнулась старая колдунья. — Королевская кровь в моменты отчаяния и искренней веры проявляет чудеса. Поэтому принцы действовали так осторожно и ждали аж двадцать лет. Их ошибка в том, что они думали, будто это сила умирающего короля охраняет Мараюл. Но дело было в тебе и Джае. И больше даже в тебе, потому что Джай еще маленький, а ваша сила просыпается с возрастом. Йон сразу почувствовал в тебе опасность и наслал своего оборотня, но ты не только прибила тварь, но и ответила ответным заклинанием. Ведь ты прокляла того, кто задумал покушения?

Вспомнив что-то такое, я задумчиво кивнула. И правда — я тогда в сердцах пожелала ответного зла тому, кто организовал на меня покушение.

— И с Браем так же вышло. Он хотел тебя отравить, но пирожное съела Астра, ты разозлилась и снова отзеркалила его зло. И с Аланом все получится, хоть он и самый сильный из четырех демонов.

— Чего же вы так долго ждали, — протянула я, намекая на бездействие группировки в течение двадцати лет, но меня, конечно, проигнорировали.

— По нашим данным, Алан не верит, что ты настоящая принцесса, — снова вмешалась Гротана Кармандер. — И это нам на руку. Да и в королевстве не все люди единодушно поверили в двадцатилетнюю иллюзию насчет принцев. Не только кеянцы, но и многие наши подданные поддерживают принца Алана, особенно те, кто из простонародья. Поэтому его нельзя казнить на площади. Народный мятеж или кеянские шпионы — кто-нибудь его освободит, это точно. А если Алан окажется на свободе, не поздоровится никому. Второй раз он не даст себя схватить.

— Как его, вообще, удалось схватить? — а вот это, пожалуй, самый главный вопрос за всю нашу беседу. По крайней мере, для меня.

— Это Зойд сделал, — пожала плечами Камония. — Сказал, что застал Алана врасплох, нам его он выдал уже готовым. Каликар — хитрый колдун. Полагаю в своих горах он сумел развеять иллюзию Темнодня и задумал захватить власть за спиной принцев. Каким-то образом он также перемани на свою сторону армию оборотней Йона, и пока что это его главное преимущество. Однако, выдав нам правду о Темнодне и решив на тебе жениться, он перехитрил сам себя.

Я прищурилась, гадая, почему они так недооценивают Каликара, вешая всех собак на Алана? Ведь это же Зойд сумел вернуть память Камонии, которая выпила зелье беспамятства. Очевидно, что его магические способности превосходили колдовские таланты заговорщицкой клики. Да и Алана он сумел побороть, а со слов того же Клементина, Алан был куда опаснее вампиров и оборотней вместе взятых.

— Сегодня ночью — наш последний шанс, — не унималась Гротана. — Вылезай из ванны. Ты отправишься к принцу Алану, потому что другого случая не представится. Зойд со своими приспешниками еще не вернулся от кеянцев, почти все во дворце сейчас — наши люди. Алана много пытали, он истощен, ему нужны силы, а для любого демона силы — это, в первую очередь, кровь. Зойд объявил, что перед казнью принца Алана снова будут пытать, а потом убьют с помощью четвертования. Только я скажу, что у них ничего не выйдет. Зойд хочет успокоить народ, поэтому ему нужна эта публичная казнь. Мы же не знаем его истинных намерений насчет Алана. Скорее всего, Зойд собирается оставить его в живых для каких-то своих целей. Нам это не подходит. Живой Алан рано или поздно освободится, и Темнодень повторится, только станет Темногодом, если не Темновечностью.

— Я присутствовала на пытках Алана и убедилась, что он не считает тебя истинной принцессой, — сказала мне Камония, лишь еще больше увеличив пропасть между нами. — Этим мы и воспользуемся. Никто не сделает эту работу за тебя. У нас есть опытные наемные убийцы, но что они могут против демона? Мы поможем тебе пробраться к Алану в подземелье, где ты притворишься, что хочешь освободить его. А затем убедишь укусить тебя или как-то еще выпить твоей крови, чтобы восполнить силы. Он не откажется, потому что только кровь способна привести его в чувства. Нужно действовать открыто и честно. Так, будто ты его любишь.

Как же ладно у них получалось. Все учли, кроме одного. В теле Далии была не королевская дочь. И слово «будто» в последней фразе Камонии было лишним. Я любила Алана, я ненавидела его. И я собиралась поступить так, как поступила бы Северина Ромова.

Вслух же лаконично сказала:

— Согласна.

Не с тем монстром они сражались.

Заговорщики сдержали слово и помогли мне пробраться в темницу. Уж не знаю каких усилий стоило Камонии ослабить чары Зойда Каликара, какие тот наложил на клетку Алана, но охраны не было. Впрочем, я не знала, сколько ее колдовство продержится, поэтому спешила. После Темнодня любая магия в замке была похожа на мыльный пузырь.

Итак, меня хотели посадить на трон и сделать марионеткой. У клики гранд-лордов были на это все шансы. За герцогиней Кармандер, сводной сестрой умершего короля, и генералом Грандиром стояли войска, преданные отнюдь не Зойду, за Камонией и первосвященником Ледартом — жрецы, но всем мешал монстр, и им был не победитель Зойд, а тот, кто сейчас сидел в тюрьме и ждал меня — в этом я была уверена.

Алан, который теперь носил такую же фамилию, как и у меня, выглядел плохо. Мне дали два ключа. Первым я отперла темницу и, внеся лампу в кромешную тьму, долго привыкала к сумраку, пытаясь увидеть своего принца. Второй ключ был от его кандалов.

Алана приковали к стене, и теперь он висел на одной руке, едва касаясь ступнями полам. Обрубок второй руки был замотан грязной тряпицей и кровоточил. Его кожа приобрела устойчивый серый цвет, сделав его похожим на настоящего демона. Он был сознании, и именно блеск его глаз помог мне найти пленника в темноте. Я вздохнула, и какое-то время не могла выдохнуть от страха, отчаяния и боли, которые передались от него ко мне.

— Ты жива! — выдохнул он за меня, и я вдруг поняла, что причиной страха, который сочился из Алана, на самом деле была я. Моему принцу сказали, что я умерла. И хотя едва ли прошла неделя, мне казалось, что мы виделись целую вечность назад. И, как всегда это бывало с Сердцеедом, расстались мы плохо. Он обещал меня пытать, а потом запереть навеки.

Едва увидев Алана, во мне будто пружину спустили. Столько чувств накрыло разом — и облегчение от того, что он жив, и счастье, что любит, потому что любовь читалась в его взгляде, и страх о будущем, потому что будущего у меня с демоном Сердцеедом быть не могло. Второй ключ пошел в дело, и вот уже я устраиваю Алана на полу, гадая, смогу ли вытащить его на себе из темницы. У него был такой вид, что ходить он не сможет. Если не считать отрубленной руки, серьезных ранений я на нем не заметила. Ожоги, порезы, ушибы — Северину Ромову всем этим было не напугать.

— Не раскисай, соберись, — сказала я ему самым бодрым тоном, на какой была способна. — Можно подумать, тебя в прошлых жизнях никогда не пытали. Руку ты себе, наверняка, отрастишь новую.

И не выдержав, добавила, выражая досаду и злость за то, что пришлось за него бояться:

— Как же ты подставился? Зойд — да кто он, вообще, такой?

— Его зовут не Зойд, а Каваоф, он брат Манаакана, который вечно завидует родственнику.

Пара слов, и все стало на свои места. Теперь понятно, что каким бы сильным демоном ни был Алан, с еще одним дьяволом ему тягаться не под силу. И это Каваофа-то заговорщики собрались подвесить на веревки кукловода?

— Значит, все это время…

— Тшь, — палец Алана скользнул к моим губам, а потом его место заняли его губы, и на какое-то время я забыла обо всем — в том числе о том, что заклинание Камонии было ограничено по времени. В этом мире мы с Аланом знали друг друга уже давно, но целовались только сейчас. И никакого времени не хватило бы, чтобы восполнить это упущение. После его поцелуя у меня во рту остался вкус крови, но какую же силу он придал.

Пока мы целовались, мелькнула мысль. Как же Камонии удалось победить магию дьявола Каваофа, чтобы пропустить меня к темнице Алана? Она хоть и опытная ведьма, но явно не могла тягаться с Темным повелителем.

— Я усилил заклинание Камонии, — словно прочитав мои мысли, объяснил Алан. — Надеялся, что ты придешь. Но ты права: времени мало.

— Меня послали, чтобы я тебя убила, — без обиняков сказала я. — Этого не будет. У меня есть план, и люди, которым я доверяю. Ты должен бежать. Карета уже готова. Тебя доставят на границу с Кеянской империей, дальше сам.

— А ты?

— Если уеду сейчас, все бросятся нас искать. Уедешь один — и я сделаю все, чтобы выиграть тебе время. Потом… потом мы, возможно, встретимся.

Лгать Алану было труднее всего.

Я была уверена, что он ответит категорическим отказом, но Алан умел удивлять. К слову, в своих людях на сто процентов я уверена не была. Астра, Сара и ее родители — вот и все, кто согласился участвовать в моей афере. И нет — я не хотела оставаться в Мараюле без Алана. Но иного решения ни моя совесть, не мое сердце пока не предложили.

— Ты не имеешь права меня спасать, Северина, — почти прошептал Алан, притягивая меня к себе и жарко шепча на ухо. — На самом деле я сам позволил Зойду меня схватить. Я пришел в этот мир творить зло, но на моем пути появилась ты, и все изменилось. Я много думал, как быть, но выбор всегда только один. Я выбираю тебя, а не моего господина Манаакана, я сдаюсь тебе, а не Зойду, или Каваофу или кому другому. Правда в том, что одолеть Зойда Каликара мне не под силу, но ты — та, кто все меняет.

Я даже не успела понять, как это случилось. Мгновенная острая боль в шее, и вот уже Алан, отстранившись, смотрит на меня с нежностью во взгляде и моей кровью на губах. Этот гад меня укусил.

— Ты зачем это сделал? — в сердцах воскликнула я, удержавшись, что не закатить ему оплеуху. — Далия — дочь короля, моя кровь для тебя яд.

— Не выразить словами, как мне жаль, что и в этом мире нам не суждено быть вместе, — произнес Алан, отстраняя меня от себя. — Да, твоя кровь — яд. И для меня, и для Каваофа, и для любого другого демона, который посмеет причинить тебе зло. Теперь я отравлен королевской кровью, но мы с тобой давно, и на меня она не действует, так же как не работают на тебя мои чары. И тем не менее сейчас во мне великая сила. Я намерен ею воспользоваться. Мы должны обязательно встретиться. Возможно, не в этом мире, но обязательно скоро.

Он порывисто обнял меня и быстрым шагом направился к двери. Словно его и не пытали все это время, будто дверь и не была заперта. Для него она и не была. Едва заметное движение его пальцев, и массивная дверь вместе с куском стены взорвалась мириадой частиц. Прежде чем закрыть лицо руками, я только и успела увидеть взмах огромных крыльев, заполонивших мой мир. И вампир, и оборотень, и демон — мой принц бросил меня, выбрав спасать мир.

Я же чувствовала себя так, будто сердце вырвали из груди. А потом еще раз.

Так и получилось, что я выполнила задание мятежников буквально — напоила Алана своей кровью. О чем им и доложила. Потом много чего случилось.

Несколько лет все только и говорили о битве двух гигантских летающих монстров в горах на границе Мараюла и Кеянской Империи. Один был черным, он поглощал тьму и гасил в себе все цвета, другой сверкал белой чешуей и ослеплял, будто солнце. Почему-то я не сомневался, что черным был Алан. Одни говорили, что бестии напоминали драконов, другие утверждали, что в небе клевали друг друга гигантские птицы. Третьи и вовсе видели больших волшебных рыб. Люди радовались, что на рассвете следующего дня бестии убили друг друга, для меня же счастливого конца той истории не было. Белая тварь почти победила, нанесла черной бестии с десяток смертельных ран и напилась ее крови. Первой в бездонное ущелье рухнул черный дракон, но и белый торжествовал недолго. Рассказывали, что он стрелой метнулся к Готенраглю, столице Мараюля, но, пролетая над Дакомаром, вдруг задергался в судорогах, издох еще в воздухе, да так и рухнул падалью в прибрежное море.

Потом о той битве сложили песню, сочинили легенду, и она превратилась в историю уже моего мира. Королевой я так и не стала, уговорив взяться за королевский труд Джая и пригрозив клике заговорщиков — Камонии, Гротане и Лоредо, которые стали главными советниками при молодом короле, что буду приглядывать за ними. И если что моя королевская кровь с ее ужасной силой всегда будет на чеку. Вроде, все остались довольны, даже Джай, которому после потери любимой нужны были высокие чувства, обязанности и долг, чтобы вновь пробудить себя к жизни.

Что касалось меня, то после всего сердце мое стало похоже на моторчик заводной куклы. Я давно перестала ощущать и чувствовать, все больше превращаясь в памятник самой себе. Получив поддержку брата, я собрала команду и почти год искала тела легендарных бестий в ущельях на западной границе королевства и в прибрежном море у Дакомара.

А потом, отчаявшись, вернулась в ту самую фруктовую усадьбу, с которой все начиналось. Со временем я навела там порядок, выкупила прилегающие территории и засадила все новыми деревьями. Впрочем, в самой фруктовой усадьбе я жить не осталась — слишком много тяжелых воспоминаний она вызывала. Купив небольшой дом по соседству, я поселилась там одна, отстранившись от всех королевских дел, в которые меня периодически хотел затащить Джай или его помощники. Садила деревья, цветы, неожиданно увлеклась рыбалкой, так как море было неподалеку.

Однажды в теплую августовскую ночь я решила выпить чаю в саду под луной. Взяла корзинку со всем необходимым и дошла пешком до фруктовой усадьбы Дакомара. Смотрители давно легли спать, и моего появления никто не заметил. Я устроилась под старой яблоней, налила в кружку сладкого чая с клюквой, да так и застыла, не донеся чашку до губ.

Это был тот самый мотылек, у которого я попросила помощи много лет, казалось, уже совсем в другой жизни. Он смело сел на край моей чашки, сложил крылья и направил усики в мою сторону. Еще ничего не произошло, но я уже знала — сейчас случится чудо.

Нам с Аланом не придется снова умирать, чтобы встретится в другом мире и там полюбить друг друга. Счастье случится здесь.

Конец