Глава 15

На каком этапе я допустила ошибку? Когда заговорила с мотыльком в яблочном саду? Но Касьян-Сердцеед в обличье мотылька прилетел туда не просто так, а потому что почуял мне. Он в любом случае обнаружил бы мое присутствие в этом мире и затребовал к себе во дворец. Наша встреча была неминуема, но, как и в прошлой жизни, мы были обречены друг с другом бороться. Может, об этой помощи просила меня Далия? Покинув мир живых, она увидела истинную суть принцев, и, возможно, узнала о том, что нам с Аланом суждено встретиться.

Встав с кушетки, я выбрала из вазы грушу поароматнее и принялась расхаживать мимо кушетки, прямо как Алан пару минут назад. Страха не было — лишь любопытство. Неужели он правда притащит сюда пыточные инструменты? Северине не верилось, а вот Далии — да, она знала о своем мире побольше, Алан же сейчас был частью его.

Я в который раз проверила на прочность темницу, но окон не было, а единственная дверь — массивная, с железными оковами и петлями, покоилась в глубокой нише, по которой можно было судить о том, что толщина стен в королевской темнице немаленькая. Рядом с замком имелось отверстие, закрывающееся дверкой с другой стороны. Очевидно, через него подавали пищу.

Минут десять я изучала отхожее место, огороженное плотной ширмой с красивой драпировкой. На ткани были изображены журавли и розы. Странная символика, но, возможно, для местных она что-то значила. Или ее просто приволокли сюда, повинуясь приказу «обставьте клетку красиво». Казалось, что роскошную мебель натащили сюда по частям из разных богатых домов. В комнате имелись четыре стула, и у всех ткань на сидушках разного цвета. Обеденный стол — из белого дерева, шкаф с книгами — из темного. К слову, кроме вазы с фруктами на столе оставили блюдце со сладкими орешками, а также обеденный сервиз на две персоны. Неужели Алан и правда, надеялся, удержать меня в этой камере?

Вернувшись к отхожему месту, я пожалела, что вместо привычной ямы местные заморочились тем, что соорудили подобие унитаза. Пролезть через отверстие в недра подземелья не представлялось возможным, а то я бы не побрезговала.

Из чудачеств то ли Алана, то ли тех, кто выполнял его приказ устроить меня поудобнее, удивила ванная, полная уже еще горячей воды, и целая артиллерия ароматных бутылочек с притирками, мыльным порошком и парфюмом.

Убедившись, что клетка надежная, я снова забралась на кушетку, которая понравилась мне больше кровати или дивана, и принялась перебирать в памяти разговор с Аланом, надеясь выудить полезные закономерности и факты.

Мне мешала Далия, которой было жаль короля. Я, то есть она, постоянно о нем думала. Похоже, старик был кем-то вроде местного волшебника, который охранял своих подданных от зла. Звучало сказочно, но не менее реально, чем все эти вампиры и демоны-сердцееды. Алан с компанией демонов промучили несчастного столько лет неизвестной болезнью, но король оказался крепким дедом и в ответ промучил их, заставив ждать трона пару десятилетий. Фраза Алана о том, что «у нас много времени», произнесенная нарочно небрежным тоном, говорила сама за себя — время-то у них было на исходе. Вот он так и взбесился. Сначала из-за магического артефакта под названием Джалидай, а затем из-за меня.

Старого короля было, конечно, жаль и мне, Северине. Ведь остались же у него верные подданые. Не мог Алан их всех перебить. Почему же за столько лет никто из них не попытался устроить переворот или хотя бы похитить больного Гердана из плена? Что там Касьян говорил про герцогиню и Лоредо? Что они «легко манипулируемы»? Значит, еще большие предатели, чем те, кто открыто встал на сторону принца. И как-то не верилось, что в Темнодень убили всех магов. В таких массовых убийствах всегда случаются осечки, кто-нибудь да ускользает. Однако прошло целых двадцать лет, и первой, кто серьезно напугал Алана, стала я. Вспомнив, что говорили о принцах, я поняла, что все это время они вели себя очень смело. Значит, были уверены, что устранили всех сильных противников.

И что пошло не так? Появилась я.

Интересно, где Алан хранил свои пыточные инструменты? Судя по ощущениям, прошло не меньше часа, а его все не было. Не явился он и через два часа, и после того, как я заснула на кушетке, утомленная событиями дня.

Очнувшись в полусумраке, я заподозрила неладное. Судя по тому как почти догорели свечи на шикарных люстрах в моей темнице, минуло часов десять, но ко мне никто так и не заглянул. На огрызке груши, который я оставила на столе, хозяйничала муха, вода в ванной остыла — Алана ни следа.

Решив напомнить о себе, я заколотила в дверь, одновременно попытавшись ее выбить. А вот и время для тренировок появилось, горько подумала я, разбив в кровь колено и локоть, когда неловко упала, проиграв двери. Похоже, Алан чего-то не предусмотрел, и во дворце развернулась нешуточная борьба за трон. Может, сторонники короля, наконец, объявились? Или они нашли загадочный Джалидай, и он преподнес принцам сюрприз? У меня имелись догадки насчет этого Джалидая, но с тем, что предположил Алан, они не совпадали.

Побродив бесцельно еще какое-то время, я приняла решение потушить свечи в люстрах и зажигать их экономно, по одной, потому что сидеть в темноте не хотелось. На второй день полного одиночества я убедилась, что в замке наверху произошло что-то серьезное, может, даже переворот. Ни слуг, ни тюремщиков, ни Алана или кого-либо из его свиты я не видела. И ничего не слышала. Много раз я приникала ухом к замочной скважине, но в ответ раздавалась лишь зловещая тишина. Судя по всему, в этом крыле подземелья я была единственной пленницей. Даже писка крыс или звука капающей воды не слышалось.

К слову, о воде. Мне пришлось пить воду из ванной, и есть те самые фрукты с орешками, которые так любезно оставил для меня Алан. Свечи заканчивались, а я медленно сходила с ума.

Много думала обо всем и ни о чем конкретно. Алан был не прав — у меня были близкие в этом мире, и они вспоминались мне регулярно. Я оставила Камонию, Джая и раненую Астру (еще и беременную!) в таверне у родителей служанки Сары. К Астре я по-прежнему испытывала смешанные чувства, хотя искренне желала ей здоровья и благополучного возвращения в Дакомар. Горевала о Корице и всех тех, кого не знала, но кто погиб во фруктовой усадьбе. Гадала, слег ли Клементин от моего отравленной крови или к его отравлению приложил руку кто-то еще.

И, конечно, много думала про Алана-Касьяна-Сердцееда, который не мог стать моим идеальным принцем. Эта заноза в моем сердце причиняла только боль, и спасения от нее не виделось. Любовь к Алану — тот случай, когда мое счастье будет куплено ценой совести.

Я сомневалась, что в его замыслы входила моя голодная смерть, а значит, с самим Аланом что-то случилось, и от этого на душе выли волки.

Чтобы не умереть от скуки, я тренировалась и читала книги. Удивительно, но здесь, в темнице, слабость Далии больше не проявлялась. Я каким-то чудесным образом излечилась, и точно не йога с силовыми тренировками были этому причиной. За те четыре дня, что я провела в заточении, я натренировала обе руки в метании ножа, который хоть и был предназначен для чистки фруктов, но все же сослужил добрую службу. Выбить дверь я пробовала регулярно, но в последнее время стала задумываться, не разобрать ли унитаз с основанием, местную фэнтези имитацию туалетного трона, чтобы посмотреть не пролезу ли я в образовавшуюся дыру. Канализация — это страшно, но, если другого выхода не наблюдается, почему бы и нет.

На попытке разбить каменную кладку возле туалетного трона меня и застал звук открываемой двери. И хотя я не забыла про обещание Алана использовать пытки, именно его сердце желало видеть больше других.

Но нет, это был не Алан. Вместе с группой стражников в камеру вошел неожиданный гость — Зойд Каликар, управляющий принцев Йона и Брая, с которым мы не нашли общий язык. Зойд осунулся, его острые скулы стали будто острее, а глаза с волосами — чернее. Конечно, такой эффект придавало мое скудное освещение, ведь к тому времени у меня осталась лишь пара свечных огрызков.

— И как вам на фруктах и орешках? — хмыкнул Зойд вместо приветствия и кивнул на два блюда на столе. В одном возвышались фруктовые объедки — косточки, шелуха, в другом — скорлупа орехов. Я готовилась к худшему, поэтому ничего не выбрасывала.

— Что с принцем Аланом? — спросила я то, что больше всего волновало душу. К чему притворство? Этот Каликар заявился сюда с видом победителя, а значит, Алану трон так и не достался.

— Надо же, какая преданность, — остроскулый отодвинулся, пропуская вперед двух стражников. Один принес две масляные лампы, которые оживили мой тусклый мир, второй — закрытую тарелку, которую поставил на столе рядом со мной. Я отметила, с какой осторожностью обходил меня стражник, и страхом это не было. Скорее… почтением? Из тарелки потянуло ароматной кашей, и я сглотнула. Четыре дня на фруктах и орешках не могли пойти на пользу и без того тощей Далии.

— Кушайте, не отравлено, — Зойд кивнул тому же стражнику, и тот притащил ему стул. Каликар пока не нарушал мои личных границ — сел у двери. Схватив тарелку, я не стала церемониться. Хотели бы моей смерти, просто дождались бы, когда я умру с голоду.

— Принц Алан обвинен в государственной измене и ожидает казни, — тем временем произнес Каликар, а я едва при этом не подавилась. — Первосвященник Ледарт и особая комиссия доказали, что душа принца Алана погибла в младенчестве, а его тело захватил демон. Впрочем, тела остальных трех принцев постигла та же участь — в них были заключены чудовища. Были — потому что на данный момент жив только Алан. Брай и Йон умерли еще до кончины короля, а принц Клементин отправился к дьяволу вчера вечером, будучи уже в тюрьме. Раскрыт страшный заговор, и теперь королевство Мараюл ожидают только хорошие перемены.

— А вы, наверное, новый король? — я облизнула ложку два раза, потому что каша давно закончилась, но чувство голода не исчезло.

— Не все так просто, дорогая.

— С чего мне вам верить?

— Эй, — Зойд обернулся к одному из стражников. — Давай сюда, я же говорил, что она не поверит.

Остроскулый выхватил из рук охранника сверток и протянул мне.

— Правда, зрелище не очень приятное, — протянул он, а меня охватило дурное предчувствие.

Видя, что я не двигаюсь, Зойд снова махнул, и молодой стражник, который до этого принес кашу, аккуратно развернул тряпицу. На непромокаемой ткани лежал обрубок руки. Пальцы, ладонь, запястье. На одном из пальцев блестело кольцо с гербом принца Алана.

— Не знаю, зачем вы мне это показываете, — прошептала я, уже зная, что это правда, но отказываясь верить глазам. — Кому угодно можно надеть этот перстень.

— Да бросьте, — фыркнул Каликар. — Вы наверняка узнали руку вашего любимого. Я тут навел справки о ваших взаимоотношениях. Между вами возникло трогательное чувство, настолько поглотившее Алана, что он даже отдал приказ готовить свадебную церемонию. Вас не предупредили? Сочувствую… Это так в духе Алана. Руку мы отрезали не только для того, чтобы вас пугать, но и для дипломатических переговоров с союзниками Мараюла. Сейчас мы положим обрубок в лед и отправим гонцов к кеянцам и в Васомдарское царство. Предстоит уйма работы, но сначала нужно решить один матримониальный вопрос. Как вы уже догадались — с вашим участием.

Я уже давно ломала голову, зачем Зойд ко мне явился. Если во дворе я и была известна, как любовница наследного принца, это не объясняло, зачем меня кормить и разговоры разговаривать, после того как Алана арестовали.

— Хотели две руки ему отрубить, но палач настоял, чтобы одну оставили, — зачем-то сказал Зойд, внимательно следя за моей реакцией. Зря старался. У меня было целых четыре дня ничегонеделания, чтобы натренировать тело Далии. Ни один мускул на лице не дрогнул. Только сердце превратилось в барабан, оглушая меня же бешеными ритмами.

— Думаем, его четвертовать, — добавил он, но мое лицо давно стало каменной маской. Видимо, Зойду это наскучило, потому что он, наконец, перешел к делу.

— Разве тебя, вообще, ничего не интересует? — спросил он, вздохнув.

Меня очень интересовала судьба Камонии, Джая и Астры, но обсуждать их с победителем Каликаром я не собиралась. Просто верила и надеялась, что они в безопасности, что во время смуты сумели перебраться в Дакомар или куда подальше в безопасное место.

— Вы нашли Джалидай? — спросила я, решив, что молчание затягивается.

— Странно, что вы еще не догадались, — протянул Зойд. — Камония рассказывала, что вы стали весьма прозорливы.

Спрашивать не пришлось — вопрос читался у меня на лице.

— Старая ведьма весьма неплохо разыграла партию, перехитрив даже слуг Манаакана, но на всякого хитреца найдется кое-кто похитрее.

Вообще-то, у меня имелись догадки по Джалидай, но мне хотелось услышать разгадку из уст предателя. Эх, Камония, ты выбрала не правильную сторону. Джай и Астра, вероятно, были слишком мелкими игроками и участия в заговоре не принимали, но вот Лоредо и герцогиня Кармандер вполне могли составлять партию, игравшую на стороне недругов Алана.

— Детей у короля было всего двое, — сказал Каликар, подтвердив мои предположения. — Четыре принца — иллюзия, массовый гипноз, если хотите. Вернее, дети были настоящими, из этого мира. Убив их родителей, демоны заняли тела мальчиков, притворившись принцами. В Темнодень погибли все маги, кто мог бы им противостоять и развеять иллюзия. Выжила лишь одна, да и она, совершив героический поступок, лишила себя памяти. Правда, я ей сегодня эту память вернул, и старуха чувствует себя весьма скверно от осознания того, что ее старания были напрасны.

— Камония…

— Да, — кивнул мне Зойд. — Когда-то ведьма была правой рукой короля, ей-то и поручили спасение королевских детей. Мальчика и девочку. Устроив их в бездетной семье глубоко в провинции, ведьма осталась приглядывать за ними, однако, чтобы принц Алан с приспешниками ее не нашел, стерла себе память, а во дворец подбросили двух мертвых детей, которых заколдовали так, чтобы они были похожи на королевских чад. Как видите, и у белой стороны руки в крови.

— Джалидай — это Джай и Далия, — сказала я то, о чем догадалась давно, и что скрывать смысла уже не было.

— Вот именно, — кивнул Каликар. — Поэтому у Алана не получилось захватить трон. После смерти короля остались его дети, в чьей крови сохранялась сила, которая мешала дьявольским слугам. В своем завещании король намекнул, что они живы, ведь Алан и сам бы об этом догадался.

Зойд продолжал говорить, но я его уже не слушала. Во мне просыпалась память Далии, усыпленная магией Камонии и злыми чарами слуг Манаакана. Я узнала себя в той девочке, чей портрет хранился в королевском медальоне. Как узнала и Джая. Мы были королевскими детьми, спрятанными Камонией в усадьбе ЛеГрассов, да только от всех бед не убережешь. Приняв зелье беспамятства, старая колдунья все забыла, мы же с Джаем угодили в ловушку судьбы. Сначала на нашем пути стали долговые проблемы ЛеГрассов с разоряющейся фруктовой усадьбой, затем болезнь приемных родителей, а дальше — зависть, жадность и жестокость Йоганов. Но главной проблемой принцессы Далии был Темнодень и вырвавшееся в тот день зло. Камония сумела уберечь ее душу, но тело Далии отчасти обожглось злом, оттого я так долго болела. В конце концов, от этого зла Далия и умерла, да только Первосвет или какой другой ангел-хранитель этого мира перенес в Далию меня, дав нам обоим второй шанс.

Медальон короля с нашими портретами был волшебной вещицей и открылся он только мне, как и поманил меня, когда герцогиня Кармандер проносила его мимо. Собственно, он и был Джалидаем. А еще так назывался цветок, который король сотворил в честь рождения дочери. Где-то в горах королевства он цвел до сих пор, но в остальных местах слуги Манаакана его уничтожили.

Планам Алана было не суждено сбыться, потому что в его рядах затесались предатели. С одной стороны, среди придворных затаились преданные королю гранды — Лоредо и герцогиня Кармандер, которые, притворяясь верными Алану, разыгрывали собственную партию. Однако помимо повстанцев, был у Алана и враг посерьезнее. Ведь, как я и предполагала, дьяволов оказалось несколько.

Каваоф — так звали хозяина Зойда, любил загребать жар чужими руками. Он послал своего слугу-демона, который спрятался под личиной Зойда Каликара и принялся ждать удобного момента. Этот момент настал, когда умер король и стало ясно, что его дети — носители магической крови, живы. В отличие от Алана, Зойд действовал хитрее и дипломатичнее.

— Мой хозяин не заинтересован в уничтожении или преобразовании этого мира, — пояснил Зойд. — Ему хватит вассальных отношений. Когда я стану королем, Мараюл будет платить ему дань и наращивать военную силу, чтобы в будущем бросить вызов соседним странам — Кеянской Империи и Васомдарскому Царству, а в будущем захватить всю ойкумены этого мира. Так как мы хотим действовать максимально законно, мне нужна ваша рука.

Я засмеялась, не удержался от смеха и Каликар, оценив собственный каламбур.

— Нет, физических страданий я вам не желаю, — произнес он, поднимаясь со своего табурета. — Мы поженимся, и это не предложение, а скорее, факт, перед которым я вас ставлю. Выбора у вас нет, дорогая. Не захотите добровольно, будет магия с подчинением вашей души. Камония, которая теперь работает на меня, в этом поможет. Согласитесь — и в вашей жизни больше бед не будет. Захотите — уедите в свой Дакомар. А можете, остаться в столице и навести тут свои порядки. В рамках разумного и под моим контролем, конечно, но я в основном намерен заниматься внешней политикой.

— Ах да, — Зойд закатил глаза. — Нам придется родить наследника, в которого мы вселим еще одного демона Каваофа — моего помощника. Ребенок со стороны не подойдет, так как я хочу, чтобы он умел управлять защитной магией твоей крови. Как видишь, ничего сложного лично для тебя. Остались формальности. Объявим Алана главным злодеем, убившим короля, торжественно казним его на главной площади, расскажем о тебе, заявим о свадьбе…

— А что насчет Джая? — перебила его я.

— Брата твоего придется убить, — признался Зойд. — В нем течет кровь Гердана, а она для нас опасна. Мне и с тобой придется нелегко, но брак с принцессой Далией — самый бескровный способ поменять власть, а ни тебе, ни мне еще один Темнодень не нужен. Со свадьбой тянуть не будем, тем более, что Алан уже отдал приказ о подготовке. Каваоф терпелив, но ждать еще двадцать лет не намерен. Нужно будет спешить.

Так бы прямо и сказал, что после рождения наследника убьет и меня.

— Ты вампир? — прямо спросила я, запрятав поглубже все эмоции, которые сейчас только мешали. — Или дракон там?

— Не бойся, детка, — улыбнулся Зойд, на миг сверкнув острыми зубами. — Делать детей мы с тобой будем в человеческом обличье. А что там до моего настоящего обличия, то молись, чтобы тебе не пришлось его увидеть. Останешься лапочкой и все у тебя будет хорошо. Я в своем уме, а от твоей крови и вовсе собираюсь держаться подальше. Мне хватило примеров принцев Манаакана и того, как ты с ними разделалась.

Ну вот, и этот про лапочку. Захотелось хищно улыбнуться, но я напустила на себя испуганный вид. Джай был мне дорог, насчет Камонии еще не поняла, но и ее смерти я тоже не хотела. Притворство и хитрость — мое главное оружие в этом мире.

— Согласна, — со вздохом прошептала я, потупив глаза. Если так и пойдет и дальше, то скоро можно открывать собственное агентство по экзорцизму. На моем счету уже было четыре демона, предстояло вплотную заняться еще одним. А заодно и королевство спасти.