Глава 14

Пощечину Алану я не простила, и, хотя понимала, что спровоцировала ситуацию, однако трещина между нами стала чуть шире. Ночь обещала быть длинной, и я была рада, что выспалась накануне в таверне «Старая кость». Все, кто имел хоть малейшее отношение к смене власти, собрались в гостевой комнате рядом с королевской спальней.

Я последовала за придворными почти сразу, как бальный зал покинули принцы, однако к тому времени как я добралась до главного места событий, в небольшое помещение набилось слишком много людей, и стража пыталась выдворить каждого нового. Статус единственной фрейлины принца Алана сыграл добрую службу. Завернув в платок горсть яблок и выставив сверток впереди себя на вытянутых руках, я принялась орудовать им, как тараном.

— Срочно, это для принца Алана! — кричала я с важным лицом, потрясая своим кульком. — Он требовал немедленно ему принести, пропустите. Я нажалуюсь, что это вы меня задержали.

Стражник был молодой, неопытный, уже впитавший общую нервозность ситуации и оттого нервно реагирующий на каждого, кто пытался пробиться в комнату. Однако я одолела его страхом перед гневом Алана, и меня все-таки пропустили. Несколько фрейлин принца Клементина тоже пытались сунуться, но тут стражник взял себя в руки и решительно преградил вход.

Такие персоны, как герцогиня, первосвященник и генерал Кьяр Грандир, которые окружали сейчас кровать почившего короля, привели с собой свои свиты, толпившиеся в гостевой. Бесцеремонно протолкавшись к двери в спальню, я пропустила мимо ушей оскорбления и возмущения. Со всех сторон напирали люди, но дальше проталкиваться было некуда, так как передо мной возвышался стражник — последний барьер между умершим монархом и его близкими с одной стороны, и всеми любопытствующими, с другой.

Стражник мужественно старался не замечать, как я прижалась к его плечу. Отодвинуть меня тоже не мог — некуда. Я все ждала, когда появятся принцы Брай и Йон, но, видимо, слухи об их плохом самочувствии не лгали, потому у кровати короля я видела только Алана и Клементина. Дверь в спальную была прикрыта неплотно, а так как я стояла к ней почти вплотную, то видела присутствующих. Отметила и Лоредо с Зойдом Каликаром, управляющих принцев, которые стояли у задернутого тяжелыми портьерами окна и, судя по виду, ругались друг с другом шепотом. Первая скрипка сейчас принадлежала священнику Ярину Ледарту, который возглавил похоронную церемонию. Судя по тому, с какой пышностью в королевстве отмечали цветочные праздники, похороны короля, который уносил с собой эпоху, обещали быть грандиозными. Плача слышно не было, равно как и скорби на лицах не наблюдалось. Все эти маски придворные наденут уже на кладбище, и мне в очередной раз захотелось как можно скорее покинуть дворец. Однако дело еще было незакончено. Я не знала, чего именно ждала, просто следовала интуиции: упускать момент нельзя.

И этот момент случился, когда дверь в королевские покои распахнулась, а стражник принялся распихивать толпу, чтобы освободить место для процессии. Я умудрилась пристроиться у него за спиной и в общей толчее остаться незамеченной. Из спальной вышла герцогиня Кармандер в сопровождении трех служанок. Уж не знаю, что она приняла, чтобы экстренно протрезветь, но шла гранд-дама твердо, хоть цвет кожи у нее и был серо-буро-малиновый. Меня сразу заинтересовал поднос в ее руках, накрытый платком с изящно вышитыми вензелями покойного короля.

Я навострила уши.

«Личные вещи короля понесли, — с трепетом бормотали в толпе. — Сейчас завещание зачитывать будут».

Краем глаза я видела принца Алана, который, поджав губы, стоял у изголовья. Само лицо умершего мне было не видно — загораживали широкие плечи генерала Кьяра Грандира. Алан хмурился, но то ли я теперь предвзято к нему относилась, то ли он, действительно, переигрывал, однако в его маску скорби поверить было трудно.

И все же интересовал меня сейчас не Алан, а то, что несла герцогиня под платком с королевскими вензелями. Я рискнула. И хотя мои новые пальцы были не столь тренированные, как у Северины, но технику движений я помнила. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло — за ту пару секунд я успела пережить дикий страх. Быть пойманной за кражей личных вещей только что умершего короля — как минимум, неделя пыток гарантирована.

Но у меня получилось. За то мгновение, что мелькнул мимо меня поднос, я успела вытащить из-под платка то, что лежало с краю. Помог один бестолковый придворный, который предложил герцогине помощь, получив предсказуемый отказ. Мгновения хватило. Сунув в рукав вещицу, я снова заняла пост у двери, сама толком не понимая, зачем я только что так сильно рисковала. Однако дело было сделано, и внутри меня росло чувство уверенности: риск того стоил, а украденная вещица приоткроет хотя бы одну из тайн, которые меня окружали. Ощупав предмет, я предположила, что в моем кармане лежал медальон на цепочке. При мысли, что его носил король до самой смерти, меня охватывал ажиотаж. Я уже догадалась, что медальон открывался, а значит, скоро я увижу, чье изображение он носил у сердца.

Погрузившись в раздумья, я пропустила причину криков, которые вдруг поднялись в спальне короля. Не ожил же государь, в самом деле? Но нет, на кровати по-прежнему лежало накрытое простыней тело, зато у окна валялось еще одно. Над ним склонились первосвященник с генералом и хлопотали лекари. Потом подбежал Алан и начал на всех кричать. Когда лежавшего подняли, я увидела, что это Клементин. Из горла принца хлестала кровь, а его тело билось в судорогах.

— Дорогу, срочно! — кричал доктор, командующий новой процессией. Когда мимо меня проносили принца Клементина, я порадовалась, что спряталась за стражником с широченной спиной. Казалось, что блуждающий от боли взгляд Клементина искал именно меня. Он еще находил в себе силы размахивать руками, цепляя придворных за одежду, но вот его унесли, и на миг в комнате воцарилась тишина. Я была готова к тому, что сейчас кто-нибудь крикнет:

— Вон она, та, которая поднесла отравленное вино!

Сама же не верила: неужели сработало?

Возникшую паузу вовремя заполнил вкрадчивый голос первосвященника Ледарта, который объявил, что сейчас будут зачитывать завещание, и, если обо мне кто-то и вспомнил, последующие события затмили все своей важностью. Несмотря на призывы стражников соблюдать молчание, в гостевой комнате поднялся гвалт. В результате начало я пропустила. И хотя шум стоял знатный, я вытянула шею и, разглядев лицо Ледарта приготовилась читать по губам — я это умела. Но тут стражник некстати обернулся и, выудив меня из-за своей спины, схватил за руку и отодвинул к другим ожидающим. Я успела лишь прочитать короткую фразу, которую зачитывал первосвященник:

«… корона достанется тому, кто найдет Джалидай». Начало и конец фразы я упустила, как не и не поняла ее смысл.

— Вы слышали? — я подергала за рукав стоящую рядом даму. — Сказали, что корона перейдет к тому, кто отыщет Джалидай.

Иногда бросить клич в массы бывает полезно, однако в этом случае ясности не возникло.

— А что такое Джалидай? — спросила гранд-дама, и тут все подхватили это слово, переспрашивая друг у друга, а я задумалась, правильно ли прочитала его по губам первосвященника. Но сказанного назад было не воротить, тем более что умник нашелся:

— Думаю, это королевский скипетр, — важно произнес старик в густо напудренном парике. — Звучит логично. Как еще передать власть, если сердце не может выбрать одного из четырех. Король так любил своих деток.

Пущенная им слеза выглядела неестественно. Я же задумалась. Если закон не предусматривал передачу трона старшему наследнику, почему Алан был так уверен в своем превосходстве над другими принцами? И не он ли, в таком случае по-настоящему отравил Клементина, а еще до этого ликвидировал принцев Брая и Йона, которые проститься с королем не явились. Непонятное слово «Джалидай» тоже вызывало вопросы. Кто-то же должен был знать, что оно означало, иначе как передадут трон?

А дальше все случилось неожиданно, хотя я, конечно, могла догадаться, что так будет, но все же до последнего предпочитала носить оправу с остатками розовых очков.

Принц Алан будто и не сомневался, что найдет меня в гостевой комнате. Массы заколыхались, пропуская наследника, который, выйдя широким шагом из спальной короля, тут же отыскал меня в толпе. Я сглотнула и попыталась придать лицу скорбное выражение, но, судя по огненному взгляду Алана, ничего хорошо меня не ожидало.

— Мистресса Далия ЛеГрасс, — он подошел почти вплотную, и я с трудом сдержала искушение, чтобы не коснуться его. Обида за пощечину прошла на удивление быстро. Это все Далия виновата, отрешенно подумала я. Никакой гордости, когда рядом он. И плевать, что Далию с Аланом и тем более с Касьяном ничего не связывало.

— Вы обвиняетесь в покушении на принца Клементина, — опустил меня на землю его голос. — Немедленно арестуйте ее!

В темнице, куда меня привели, к слову сказать, нежно и ни разу не толкнув в спину, была такая же роскошная обстановка, как и в моих предыдущих покоях.

Изучив комнату примерно шесть на шесть метров, я расположилась на изящной кушетке с позолоченным декором, откинулась на шелковых подушках и какое-то время считала свечи на трех огромных лампах, свисающих с потолка. Алан на свет не поскупился, как и на фрукты с конфетами в хрустальных вазочках. Охранник, запирающий дверь темницы (хоть без золоченной решетки обошлось), подобострастно сообщил, что кушать подадут через час. Можно было только догадываться, какие инструкции он получил относительно новой узницы. Итак, Алан очевидно демонстрировал свое ко мне неравнодушие. Я сильно сомневалась, что его решение о моем заточении было связано с принцем Клементином. Скорее всего, Алан, помня о моем прошлом, спрятал меня, чтобы я не помешала в ответственный момент. Он явно терялся в догадках о том, на чьей я стороне.

Поскучав минут двадцать и выяснив, что за дверью постоянно маячит стражник, я решила оставить изучение дверного замка на ночное время, когда его бдительность может притупиться. Профессионального набора отмычек у меня не было, зато остался ножичек и острые шпильки в прическе, которые я еще дополнительно заточила. Со стороны Алана было очень любезно запретить меня обыскивать.

Развернув кушетку от двери и случайных глаз, подсматривающих в замочную скважину, я вытащила из кармана медальон, украденный из личных вещей покойного короля. Черная поверхность безделушки была покрыта геометрическим узором из золотых линий, замок оказался несложным. Я щелкнула застежкой и с любопытством уставилась на портреты двух детей.

Двух, а не четырех! С одной стороны медальона на меня смотрело миниатюрное изображение девочки лет пяти — прекрасного светлокудрого ангела. На другой — мальчик младшего возраста с отчаянно рыжими вихрами. Мастерство художника не могло не восхищать. Это в моем мире были фотографии, а эти миниатюры рисовали кистями и красками. Внизу каждого портрета имелись подписи: изящные буквы «Д». Сразу вспомнилось загадочное слово «Джалидай». Если это было оно, в чем был его смысл, и почему слово повторялось два раза — на каждом портрете? Хотя вероятнее казалось, что то были детские имена, а не загадочное слово, которым умерший монарх заморочил наследников.

Я перебирала в уме различные версии этого самого «Джалидая», но все дороги вели к королевской библиотеке, где, вероятно, уже собрались слуги принцев, штудирующие тома. Сомневалась я, что сами принцы станут тратить там свое драгоценное время. Скорее, они займутся грызней друг с другом. Я оказалась не права, потому что как минимум один принц вскоре появился в моей темнице. Не прошло и часа, как я снова увиделась с Аланом.

Несмотря на то что Алан только что потерял отца и узнал, что на его дороге к трону возникло препятствие — загадочный Джалидай, из всех срочных дел он почему-то выбрал разобраться со мной. У него был усталый вид, я же все больше привыкала к новой внешности моего бывшего. В королевстве многие девушки считали Алана красавчиком, по мне же, он был обычным, однако, зная теперь, что это Касьян — мой Сердцеед, я смотрела на принца другими глазами, влюбленными. Ничего не могла с собой поделать. Ни наша разлука в прошлой жизни, когда я сама отпустила его, ни моя смерть и перерождение — ничто не изменило моего отношения к нему. Я любила Касьяна и теперь любила Алана. Далия же не сопротивлялась, потому что мы наконец стали одним целым.

— Ты же понимаешь, что я никогда не смогу отпустить тебя, — устало произнес он, опускаясь в кресло напротив моей кушетки. Я мысленно прикинула, сколько сейчас могло быть времени — наверное, уже далеко за полночь.

Я молчала долго, как и он. Мы были одни. Это и пугало, и освобождало одновременно. Пугало, потому что я ничего не знала о Сердцееде в его новом обличье. Вдруг он все-таки решит послушать голос разума и устранит препятствие, то есть меня.

— Я мстила Клементину по личным причинам, — наконец, произнесла я. — И ты прекрасно знаешь, по каким. Ваша корона меня не интересует.

— Одни лгут, чтобы обманывать, другие — потому, что обмануты сами. Ты не понимаешь, о чем говоришь, Северина.

— Я Далия.

— Ты всегда останешься той сумасшедшей, из-за которой все мои жизни и смерти пошли наперекосяк.

— Отпусти. Ты же не собираешься держать меня в золотой клетке.

— А если собираюсь, то что? Да мне плевать на Клементина, как и на остальных трех идиотов. Но там, наверху, сейчас начинается кровавая война за наследство с поисками этого дурацкого Джалидая, и мои братья, в частности, еще живой Клементин мечтают тебя четвертовать, как минимум. Болтают, что и Йону с Браем ты успела дорогу перейти. Это правда? Что за яд ты подсыпала в вино Клемента? Глупо было пользоваться его наивностью.

От его слов меня такая злость разобрала, что я с трудом усидела на месте. Далия все-таки передала мне свою эмоциональность и вспыльчивость. Подавив желание запустить в Алана вазу с фруктами (это же еда, вдруг кормить перестанет), я ответила, стараясь сохранять вежливый тон. Все-таки с демоном разговаривала. И черт его знает, что у него там в башке творилось.

— Значит, то, что Клементин перебил моих близких, неважно. Важно, что у него честная, открытая, наивная душа.

— У тебя здесь нет других близких, кроме меня.

— Если ты посадишь меня рядом с собой, мы все равно не сможем переплестись корнями, как растения. Я — не ты.

— Но узнав меня, ты же согласилась стать «девушкой для рисования» принца Алана. Битвы надо уметь выбирать, Северина, а ты так этому и не научилась.

Алан вздохнул и поднялся. Я напряглась, ожидая, что словесная перепалка перейдет в дуэль, как это уже бывало. Однако мой принц принялся ходить туда-сюда перед моей кушеткой, периодически бросая на меня тяжелые взгляды. Черт, он думал, что я подписала договор с принцем Аланом, потому что узнала его, Сердцееда, а не потому, что искренне захотела вернуть себе фруктовую усадьбу. Правды ему лучше бы и не знать, а то он меня от ревности еще прибьем ненароком.

— Если честно, я просто не знаю, что с тобой делать, Северина, — признался Алан, упрямо отказываясь называть меня Далией. — Ты спутала все карты, ты не должна была появляться в Мараюле. Такое совпадение только колдовством старика Гердана можно объяснить, не иначе. Призвал же он тебя на мою голову.

«А Гердан Четвертый тут при чем? — подумала я. — Пока что речь шла только про нечисть».

— Это ты про умершего короля сейчас? — осторожно уточнила я, боясь ненароком вывести Алана из себя. Вид у него был странный.

— Не успела всю информацию собрать? — хмыкнул принц. — Неужто я отвлек?

— Было дело, мешал, — призналась я. — И брат твой особенно.

— Не брат он мне, — помолчав, ответил Алан. — Как и остальные тоже. Я не хочу ссоры с тобой, Северина, но ты должна понять. Этот мир — моей последний шанс.

«Как и мой», — подумала я, но решила его не перебивать. Похоже, Алан пришел откровенничать.

— Я несвободен, и то, что я не по своей воле застрял в твоем мире, скажем так, плохо сказалось на моей карьере. Говоря понятным тебе языком, у меня есть начальник, который дал мне шанс реабилитироваться.

— Начальника зовут Манаакан? — спросила я, угадав, куда он клонит. — У дьявола много имен?

Алан кивнул.

— Я с командой должен был захватить Мараюл. Причина — в силе королевской династии. Гердан Четвертый из династии Каждаков — враг Манаакана, обладающий особой природной магией. Из-за нее мы не смогли убить его сразу, поэтому придумали аферу с четырьмя принцами. Во времени мы не ограничены.

— Так вот кто сотворил Темнодень, а говорили, что кеянские шпионы, — протянула я. — Вы, мерзавцы, вселились в детей короля.

— Только после того, как поняли, что не сможем убить Гердана. Его магия оказалась слишком сильна. Все, что у нас получилось, это наслать на него болезнь. Теперь, когда он умер, осталось разобраться с этим Джалидаем. Мы рассчитывали, что с последним вздохом короля уйдет и его магия, защищающая Мараюл. Но она осталась. И хотя мы пристально наблюдали за стариком на протяжении многих лет, ему каким-то образом удалось создать защитный артефакт, о котором он нам сообщил в завещании. Пока что последнее слово осталось за Герданом, но, как я говорил, времени у нас много.

— И сколько демонов у тебя в команде?

— Достаточно.

— Первосвященник Ледарт?

— Он свой.

— Управляющий Лоредо?

— Этот не посвящен в тайну, но продажен душой и им легко манипулировать. Как и герцогиней Кармандер, которая является сводной сестрой короля.

— Если бы в ее крови была магия династии Каждаков, вы бы ее убили?

— Непременно. Как убили всех магов Мараюла в Темнодень. И убьем каждого, кто станет у нас на пути.

— Ладно, допустим ты, верный вассал Манаакана, найдешь этот Джалидай, сломаешь последний защитный рубеж и сядешь на трон Мараюла. Что изменится?

— Ничего такого, что могло бы тебя удивить, — хмыкнул Алан. — В прошлой жизни ты уже жила в царстве Манаакана, так что представление у тебя имеется.

Я бы с ним поспорила, что прежний мир принадлежал только дьяволу, да только меня одолели куда более печальные мысли. Алан-Касьян так сокрушался моим появлением в его новой жизни, что, может, и не было никакой большой любви демона Сердцееда к Северине Ромовой.

Словно прочитав мои мысли, Алан ответил:

— Я не выпущу тебя по двум причинам. Первая и самая важная — ты важна для меня. А вторая заключается в том, что я знаю, кем ты была в прошлой жизни. Проникнув во дворец, ты всего за несколько дней сумела ликвидировать моих главных союзников. Мы предвидели, что король умрет на этой неделе, поэтому я позвал других принцев на случай непредвиденных обстоятельств. Кто бы знал, что этими обстоятельствами окажешься ты? Завещание было давно составлено, и в нем не упоминалось ни слова о Джалидае. Я должен был стать наследником, а борьба четырех принцев за престол была создана нами искусственно, для отвлечения внимания. Но вот появляешься ты, и все усложняется. Я, возможно, допустил ошибку, рассказав о тебе Браю и Йону. Они сразу увидели в тебе провал всей операции. У нас возник разлад, они решили разобраться с тобой самостоятельно, и вот результат. Брай отравлен, а Йона порвали его же оборотни. И все это после покушения на тебя.

— А ты хотел бы, чтобы мы с ними поменялись местами? — вкрадчиво спросила я, понимая, что ступаю на хрупкую почву. Я понятия не имела, что случилось с его напарниками, но стоило держать лицо перед Аланом. Возможно, эта маска до сих пор спасала мне жизнь.

— Я лично убил бы каждого из них, если бы их покушения удались, — прошептал Алан, опускаясь перед моей кушеткой на колени. Взяв мои руки, он крепко сжал их.

— На кого ты работаешь, Северина? — спросил мой принц, заглядывая мне в глаза. — Я ни за что в жизни не поверю, что ты явилась в этот мир просто так. Ведь Клементина ты отравила, особо не скрываясь, значит, у тебя был план.

Вот как бывает, когда вмешивается репутация. Эх, знала бы, кто там во врагах у этого Манаакана непременно подыграла бы.

— Я здесь сама по себе, — вздохнула я, убрав руки под плед. — Хочу вернуть свою фруктовую усадьбу и жить мирной жизнью. Королевой ты мне стать не предлагал, да я бы и отказалась. Поэтому давай тогда просто разойдемся. Обещаю приезжать к тебе в гости. Возможно, с яблоками.

Я и сама слышала, как лживо звучали мои слова. Не будет мне жизни без Алана, как не будет и мира после знания о том, что он сотворил очередное зло — только в больших масштабах, чем в моей прежней жизни.

— Тебе стоит воспринимать меня всерьез, — голос Алана посуровел. — Не заставляй пытать тебя.

— О, ты вернешься с плетью, дыбой или что у ваших палачей тут в ходу? — ляпнула я прежде, чем успела сообразить, что ситуация приняла опасный поворот, и нужно замолкнуть.

Алан молча встал и, бросив на меня испытывающий взгляд, твердым шагом направился к двери.

— Я люблю тебя, девочка, но свою работу закончу, — мрачно произнес он, открывая дверь. — И на этот раз ты не встанешь на моем пути. Твое место рядом со мной. Даже если ты не согласна. Разумеется, ни о каких фруктовых садах речи быть не может. Даю тебе время до утра. Не признаешься, на кого работаешь, я все эти деревья спалю. А уж потом перейдем к прижиганиям и другим неприятным манипуляциям с твоим новым телом. О нет, убивать тебя я не собираюсь, но больно сделаю.