Глава 6

Анита отпустила нас только после того, как буквально вытребовала у Лестера обещание «оставить свои шуточки» и «ни в коем случае не обижать бедняжку Аделию, ведь она и так натерпелась». Мне была приятна её забота, но в то же время она казалась мне излишней.

Странное дело, ревностная забота Винсента меня ничуть не смущала, а вот точно такая же забота со стороны его матери заставляла краснеть и прятать взгляд.

А стоило нам сесть в карету, на меня сразу же обрушилось понимание, что все эти безликие «труп» и «тело» относятся вовсе не к чужому человеку, а к молодой девушке Мике, чья жизнь оборвалась столь рано. И что мне придётся не просто постоять рядом, а произвести подробный осмотр.

– Ты уверена, что хочешь этого?

Винсент уловил перемену моего настроение, но, глядя на невозмутимого Лестера, я выдавила единственно верный ответ:

– Уверена.

Страх, жалость и чувство вины не имеют никакого отношения к тому, что я целительница. Несмотря на противоречия, я не могу поддаться эмоциям, просто не имею права.

Но Винс и не думал отступать:

– Ты можешь отказаться, никто из нас не будет осуждать тебя за это.

Вот только, судя по ухмылке господина следователя, он эту точку зрения вовсе не разделяет.

– Всё хорошо, – посмотрела в глаза человеку, которому отдала своё сердце, и улыбнулась.

Я справлюсь, обязательно справлюсь, когда он рядом.

Больше, до самой лечебницы никто из нас ничего не произнёс. Что было к лучшему, у меня появилось время воскресить в памяти практические занятия по осмотру покойников.

И когда мы вышли у широкой обшарпанной двери, на которой висела выгоревшая табличка с едва читаемым названием «Морг», я уже была готова. По крайней мере, именно так мне хотелось думать.

– Прошу, – дверь открыл Лестер, и мне показалось, что по его губам скользнула холодная усмешка. Впрочем, присмотревшись, я поняла, что ошиблась. Не может он улыбаться в таком месте, да и не над чем тут веселиться.

В полутёмном коридоре было холодно, и пахло настойкой чремника, которая с трудом перебивала характерный трупный запах. Не скажу, что мне тут же захотелось провалиться в спасительный обморок, но и никаких приятных чувств я тоже испытала.

Для студентов целительского факультета работа в морге не была таким уж редким явлением. Начиная с третьего курса, мы по три-четыре раза в неделю присутствовали на вскрытии, а начиная с пятого курса, и сами осматривали умерших и делали полное заключение. Но сейчас я чувствовала себя иначе – словно не сотни раз видела покойников, а от силы два-три.

Впрочем, препарировать и осматривать хорошо знакомых людей мне, слава богам, не доводилось.

– Готова? – спросил Винс, когда мы подошли к очередной двери.

Я не ответила, лишь кивнула.

Стоило нам оказаться в длинной комнате, заставленной металлическими кушетками, как нам навстречу вышла полноватая женщина.

– О, господин Райт, какими судьбами? Неужели вам так вчера понравилось в моей скромной обители?

Меня она наградила мимолётным взглядом, в котором не было ничего, кроме любопытства. Хорошо хоть, что не ненависть и пренебрежение.

– Я не один, госпожа Мерисса, – спокойно отозвался Винсент и выдвинул меня вперёд. – Познакомьтесь, это Аделия Лоусон, целительница, выпускница Королевской Академии.

Мне и слова вставить не дали.

– Наслышана о вас, – ничуть не удивилась женщина. – Но вы так и не ответили на вопрос: зачем вы здесь?

– Потому что я хочу, чтобы она осмотрела тело погибшей девушки, – Лестер вышел из-за наших спин и коротко поклонился госпоже Мериссе в знак приветствия. А вот ему, судя по искривившимся губам, она была вовсе не рада.

– Разрешение? – холодно уточнила женщина, сразу же растеряв мнимое обаяние.

– Пожалуйста, – Хайд протянул сложенный вдвое лист.

Когда он успел его подписать, я так и не поняла. Впрочем, он мог уже с ним прийти в дом к Райтам, а значит, даже не сомневался, что я дам своё согласие.

Мерисса поджала губы, читая разрешение, а потом перевела взгляд на меня:

– Пойдёмте, я выдам вам халат и перчатки.

Пальто пришлось снять, от чего прохлада, которая поддерживалась при помощи мощных артефактов, тут же коснулась кожи.

– Это с непривычки, сейчас станет легче, – попыталась успокоить меня женщина, пока я трясущимися руками натягивала халат.

– Я знаю, – улыбнулась в знак благодарности.

Помнится, один из преподавателей устроил нам целую лекцию о работе холодильных артефактов. Они устроены столь причудливым образом, что воздействуют только на неподвижные трупы. Тем же, кто прислуживает в морге, при постоянном движении, не грозит смерть от переохлаждения. Да и любая простуда – тоже.

– Пойдёмте, – когда я справилась с одеждой и перчатками, Мерисса подвела меня к одному из столов и рывком сорвала с тела серую простынь.

Я не успела подготовиться. Не успела понять, что вот сейчас, в данную минуту, я увижу её – девушку, которая не упускала ни одной возможности, чтобы уколоть меня. Девушку, которая должна была жить, но почему-то лежит здесь, в этой обители смерти.

Лицо, словно застывшая маска – бескровные губы, посиневшие веки, восковая кожа. Белые волосы, как сухая трава.

– Всё хорошо? – наверное, я так стояла слишком долго, потому что очнулась лишь от мягкого голоса Винсента.

– Д-да, – выдавила хриплым голосом, и с трудом отвела взгляд от тела девушки. И чтобы хоть как-то заставить себя думать о работе, попросила:

– Госпожа Мерисса, можно мне взглянуть на ваше заключение?

Я старалась ни на кого не смотреть, не хотелось, чтобы Райт увидел мои слёзы, что жгли глаза, а Лестер... Не стоит давать ему повод усомниться в моём профессионализме.

Женщина протянула мне листок без лишних слов, и я бегло просмотрела аккуратные строчки заключения. Никаких повреждений на теле жертвы не обнаружено, ни ушибов, ни ссадин, ни царапин. Внутренних повреждений - тоже.

Единственное, что вызвало недоумение у эксперта, так это две небольшие чёрные точки на каждом плече. Ах да, и ещё то, что все жизненные процессы остановились без видимой на то причины. Но если второй вопрос и мне казался больше выдумкой, чем правдой, то первое...

Что-то проскользнуло в мыслях, только что именно, я не успела понять. Какие-то воспоминания... Где-то я уже читала об этом. Вот только где? И что там было написано?

-  Возьмите, - протянула заключение обратно, и откинула простынь с тела Мики чуть ниже, чтобы самой увидеть эти чёрные точки.

Небольшие, с ровными краями, и аккурат друг напротив друга. Словно кто-то специально их нарисовал.

-  Вам это тоже кажется странным? - за спиной раздался голос Лестера, и я с большим трудом удержалась от того, чтобы не вздрогнул от страха.

-  Кажется, - кивнула, подтверждая, - обряды, ритуалы?

-  Ни один не подходит, мы проверили по архивам.

-  Проклятья?

-  С этим тоже мимо.

А больше... Больше ничего на ум не приходило. Но... Об этих точках я где-то читала...

- Я... - начала и запнулась. - Я не могу вспомнить, но где-то было упоминание об этом.

И не дожидаясь ответа, повернулась к Мериссе:

-  У Мики были какие-нибудь врождённые болезни? Даже самые незначительные?

Женщина покачала головой:

-  Вообще ничего, девушка была здорова, абсолютно...

Странно. Эта странная смерть должна иметь вполне логичное объяснение. Не могла же она в самом деле вот так просто уснуть и умереть?

***

В карету мы вернулись в полной тишине. Я отчаянно пыталась вспомнить, где именно читала про эти загадочные чёрные точки, но ничего, хотя бы отдалённо напоминающего, в недрах моей памяти не находилось.

Но было кое-что ещё.

– А вы выяснили, кого именно Мика ждала неподалёку от лечебницы?

Спросила и только потом обернулась от окна к задумчивому Лестеру. Его задумчивость тут же сменилась язвительностью:

– Вы теперь думаете, что вправе требовать подробности расследования?

Если честно, ни о чём подобном я даже не думала, я просто пыталась понять, в какой области мне искать ответ на вопрос о том, как именно умерла девушка. Но…

Какой же гадкий этот столичный следователь!

– Лестер, ты непостоянен, как избалованная девица, – так же ядовито вставил Винс, крепче обнимая меня. – Ты впутал в это дело Аделию, а теперь делаешь вид, будто она сама напросилась к тебе в помощники.

Я беззвучно усмехнулась и вновь отвернулась к окну, лишь бы этот вредный сноб не заметил моего веселья.

– При чём здесь непостоянство? – удивился следователь, но так ненатурально, что сразу стало понятно – слова Винсента его задели.

– Ну как же, – профессор даже и не подумал сдаваться. – Разве не ты настаивал на том, чтобы Аделия дала своё заключение? Память меня пока не подводит, в отличие от тебя.

– Я тоже пока в своём уме, – вернул себе прежнюю собранность Лестер. – Я попросил её лишь дать заключение, но не обещал ввести в курс всего расследования.

Секундная заминка и довольное:

– Уел, друг.

Несмотря на перепалку, Райт был спокоен, я чувствовала это по размеренному биению его сердца.

– Ладно, – в то же время проворчал Хайд, и я обернулась. – Не такой уж это секрет. Возле лечебницы, кроме Мики и, собственно, вас, – он указал на меня, – больше никого не видели, что добавляет произошедшему ещё больше таинственности и неразберихи.

Здесь вынуждена с ним согласиться. Смерть девушка одна огромная тайна.

– И, предвосхищая дальнейшие расспросы, – с усмешкой продолжил Лестер, – ни друзья, ни родственники не знают, по какой причине она ушла с лекций и с кем собиралась встретиться.

Куда уж больше странностей.

– Я не могу сказать, что она выглядела как-то необычно, нет, – проговорила задумчиво. – Она огрызалась и хамила, как обычно, разве что немного нервничала. Но тогда я списала это на то, что её выводит из себя моё присутствие.

Если бы я знала, хоть как-то поняла, что ей угрожает опасность…

Винс горячим дыханием коснулся моей щеки, и я прочла в его глазах безмолвную просьбу оставить в прошлом сожаление и чувство вины. Не будь его рядом, я не знаю, как смогла бы справиться со всем этим.

– Кхм-кхм, – издевательски прокашлял господин следователь, разрушая наше мнимое уединение, – пожалуй, я вас оставлю, голубки. У меня ещё есть кое-какое дело.

Мужчина постучал, и карета остановилась, но прежде, чем оставить нас наедине, он пристально посмотрел мне в глаза:

– Если что-то вспомните об этих точках, сразу же сообщите мне.

Я кивнула, и он, наконец-то, вышел.

Без него мне стало легче дышать, и невидимые тиски будто испарились.

– Твой друг почему-то невзлюбил меня, – произнесла тихо, прижимаясь к Винсенту сильнее.

– Лестер вообще никого не любит, такой уж он человек, – признался Райт с усмешкой.

– Заметно, – не смогла не улыбнуться в ответ.

Но Винс тут же отбросил веселье и серьёзно спросил:

– Как ты?

Я понимала, что он имеет в виду, но… Что ему на это сказать? Я растерялась…

– Честно – не знаю… Этот день прошёл в каком-то тумане…

– Весь-весь? – я расслышала игривые нотки в его вкрадчивом голосе и покачала головой.

– Только вторая его половина.

Говорить, что и первая, которая касалась планирования торжества его матушкой, тоже была довольно туманной, не стала. Подумает ещё, что я жалуюсь, и устроит Аните серьёзный разговор, а портить отношения с будущей… свекровью (как же непривычно звучит это слово), я не намерена.

– Рад слышать, – он улыбнулся. – Домой?

– Домой, – согласно кивнула.

Пожалуй, последнее ещё более непривычно, чем свекровь…

***

Когда мы вошли в дом, за окном уже опустились сумерки. На улице было светло, благодаря только лишь искристому снегу, который поистине огромным покрывалом лежал на земле. Сугробы, как и говорил доктор Аттэ, поднимались к самым крышам, а морозы заставляли сильнее кутаться в полы пальто.

– Как только расследование закончится, мы с тобой выберемся в столицу за нормальной тёплой одеждой, – припечатал Винс, дыханием согревая мои холодные раскрасневшиеся щёки и кисти рук.

– Тебе так нравится командовать мной? – улыбнулась, жмурясь от удовольствия.

– А с тобой по-другому нельзя, – прошептал у самых губ и поцеловал.

Нельзя, с этим я абсолютно согласна.

– Мы одни? – когда поцелуй стал настойчивее, а прикосновение смелее, всё же спросила.

– Одни, – выдохнул хрипло. – Пока нас не было, Жоржина и её подопечные приготовили съестные припасы и убрались.

– Ты всё предусмотрел? – хитро прищурилась, выпутываясь из его объятий и отступая к лестнице.

– Почти, – буквально промурлыкал он и сделал почти неуловимый шаг в мою сторону. Стоит ли говорить, что он тут же поймал меня, почти не приложив никаких усилий?

Кажется, до спальни мы так и не дошли, хотя, в тот момент мне было совершенно безразлично, в какой именно комнате мы находимся, куда важнее были ощущения, что бушевали внутри.

Огонь, что горит и не обжигает. Страсть, которая готова разорвать на маленькие кусочки, но при этом моё тело так и остаётся целым и единым. И любовь... Она была ярким лучиком среди повседневного мрака.

А много позже, когда безумство сошло на нет. я осмелилась задать один единственный вопрос, который мучил меня больше всего:

- Ты согласен на восстановление магии?

Сейчас это уже не было моей «дипломной работой», я забросила мысли о свершениях во имя великой науки. Мне хотелось подарить любимому мужчине полноценную жизнь. И пусть о моём открытии никто и никогда не узнает, разве это важно?

-  Это так необходимо?

Винсент лежал рядом, и рассматривал меня из-за прикрытых ресниц. Такой... неожиданно родной и близкий, хотя, когда я только увидела его, хмурого и недовольного, в академии, в свой первый день, я и подумать не могла, что смогу найти с ним общий язык. Мало того, что дам согласие выйти за него замуж.

Пусть думает, что я стараюсь только для себя. Когда-нибудь потом, я обязательно открою ему свои мысли.

-  Необходимо, - шепчу в ответ и киваю для надёжности.

-  Тогда согласен, - он, наконец, прикрывает глаза, и я решилась на ещё один смелый шаг.

Я пододвинулась ближе, склонилась к животу и поцеловала чёрное пятно - всё, что осталось от старой ловушки. Винсент вздрогнул, а потом замер.

-  Тебе больно? - спросила, тут же отстраняясь.

-  Нет, - хрипло отозвался он, так и не открыв глаз.

-  Останови меня, если почувствуешь боль...

У меня у самой голос стал ниже, будто я простыла. И по телу прокатилась волна дрожи предвкушения.

-  Остановлю... - его голос тихое обещание, но отчего-то мне кажется, что останавливать он меня не намерен.

Второй поцелуй вышел смелее. На этот раз Винс не вздрагивал, лишь его дыхание стало чаще.

Магия отозвалась сразу, она несмело потянулась ко мне, обдавая холодом. Но он не был неприятным, напротив, я всем телом вздрогнула от удовольствия.

Чем откровеннее становились мои прикосновения, тем ярче разгоралось чёрное пламя, постепенно сменяя тёмный цвет на бледно серый, а затем вовсе с проблесками солнечных искр.

-  Хватит, - низко прогромыхал Винсент, и пока я пыталась прийти в себя, возвращаясь в реальный мир, повалил меня на спину и навис сверху.

Что ж... Лечение досталось ему самое приятное, и в то же время сложное. Только сейчас я поняла, как тяжело нам будет бороться с обоюдным желанием.