Глава 7

Я проснулась от внимательного взгляда и нехотя приоткрыла глаза.

Винс лежал рядом, опираясь на согнутую руку, и рассматривал меня так, будто желал, как минимум, отужинать мной.

– Что? – прошептала, чувствуя, как тело наполняется жаром, который едва утих.

– Это и было, – он неопределённо взмахнул свободной рукой и продолжил, – лечение?

От его слов, а если быть верной, то от хитрого блеска в глазах и спрятанной в уголках губ улыбки, я залилась румянцем – кожа на лице и шее запылала, будто её опалили огнём. И мне ничего лучше в голову не пришло, чем перевернуться и спрятаться от его взгляда.

Тихий смех стал мне ответом, а затем обнажённой спины коснулись сильные пальцы.

– Теперь ты вздумала смущаться? В самом деле?

Его удивление было таким неподдельным, что я несколько растерялась и совсем упустила тот момент, когда он одним движением перевернул меня лицом к себе и навис сверху.

– Расскажешь? – вопрос, который был неизбежен.

– Да, – призналась честно и сама потянулась за поцелуем.

Но Винсент отстранился и хрипло, едва слышно произнёс:

– Впрочем… Разговор можно и отложить. На некоторое время…

А я вовсе не была настроена с ним спорить.

***

Уже глубокой ночью мы устроились ужинать. Правда, в привычном понимании, это сложно было назвать трапезой, скорее уж пикник, какие порой устраивают на открытом воздухе. Мы, общими усилиями, принесли в спальню почти всё, что успели приготовить слуги и расставили подносы прямо на кровати. Сами же устроились у изголовья, боясь выпустить друг друга из объятий.

– Я готов, – целуя в висок, пробормотал Винс, и я согласна кивнула.

– Это… сложно объяснить, – начала издалека, проклиная навалившееся на меня косноязычие.

Хотя… Это на самом деле сложно, и почти не имеет ничего общего с научными трактатами и исследованиями. Разве преподают нам в академии, что магия не просто придаток человека, а что у неё есть чувства и собственная, невысказанная боль? Что мы, распоряжаясь даром, как нам хочется, порой раним его настолько сильно, что трудно это даже представить?

Нет. Для науки магия лишь физическое явление, материя, которая помогает достигать поставленных целей. И ничего больше.

– Я почувствовала это, когда мы целовались. Потом ты сам подтвердил мои догадки… Это странно, немыслимо, но чужеродная магия, что убила врождённый дар, откликается на яркие эмоции, приоткрывает завесу, показывая, какую боль ей причинили люди.

Перевела дыхание, подбирая слова.

– Я знаю, как помочь тебе, но нужно время, правда… Я не представляю сколько именно.

В мыслях заготовленная речь звучала куда красочнее и убедительнее, а на деле вышло, будто я вновь пытаюсь навязать ему несбыточную надежду.

– Ты хочешь, – ровно, без каких-либо эмоций начал Винс, – заменить врождённую магию на… кхм… приобретённую?

– Хочу.

– Это возможно? – вновь сказал так, как если бы мы с ним обсуждали погоду, а не его здоровье.

– Возможно, потому что… Магия сама попросила меня об этом.

– Да? – на этот раз в голосе промелькнуло удивление, и я усмехнулась.

– Я же говорю, что это сложно объяснить, – вскинула голову и посмотрела ему в глаза. – И вообще, будь я на твоём месте, давно бы отправила себя в лечебницу для душевнобольных. Ведь на деле моя программа по восстановлению твоей магии звучит как бред сумасшедшего.

– Хм, – он сделал вид, что задумался. – А как ты думаешь, в этих лечебницах есть семейные палаты?

Я не сдержалась, рассмеялась, а потом несильно ударила его кулаком в плечо:

– Не шути так. В этом заведении лучше не оказываться вовсе, ни врозь, ни вместе.

Уж ни целителю ли знать об этом?

– Хорошо-хорошо, – он поднял руки, сдаваясь. – Но ты первая предложила отправить тебя туда.

Он прав. Первой шутить изволила я, но… Говорить ему, что это была вовсе не шутка, я не стала. А то, чего доброго, дошутимся мы с ним до чего-нибудь нехорошего.

– Точно, больше не буду, – вновь устроила голову на его плече. – Но я хочу, чтобы ты доверял мне.

Хоть это порой бывает куда сложнее.

Винс обнял меня крепче и совершенно серьёзно, без намёков на какое-либо веселье произнёс:

– Верю… Тебе я буду верить всегда.

***

У каждого лечения, даже самого приятного, найдётся обратная сторона. Вот и у нашего она нашлась. Спустя несколько дней я взялась за пациента всерьёз. И все его заверения, что его помощь срочно понадобилась Лестеру, меня больше не волновали.

– Зачем тебе так много моей крови? – морщась и вздыхая, Винсент сидел передо мной с выставленной вперёд рукой, а я наполняла алой жидкостью пробирки.

– Буду носить её у сердца, чтобы никогда с тобой не расставаться, – пробормотала, не глядя на него, подписывая очередную склянку.

Бред сумасшедшего, это бред сумасшедшего, но, помимо всего прочего, я ещё и целитель, получивший образование в Королевской Академии и закончивший сие заведение с десятой степенью. И мне, как целителю, непростительно полагаться лишь на чувства и эмоции. Я должна знать, каким изменениям буду подвергать организм Винсента, высвобождая из кокона чужеродную магию.

– Потерпи, осталось совсем немного, – попыталась приободрить мужчину, набирая последнюю, пятую пробирку.

– Это же ты говорила и после первой, – недовольно проворчал он, но остался сидеть на месте.

Кажется, за последние два дня мы с ним стали друг другу ближе, чем за все прошлые месяцы. И нет, дело вовсе не в физической близости, а в духовной. Я чувствовала его, как себя, и наоборот. А ещё появилась лёгкость в общении.

Ни я, ни он, больше не терялись в дебрях собственных предрассудков, хотя Винс всё ещё настороженно относился к моему желанию вылечить его. Впрочем, он не сопротивлялся, что тоже было замечательным знаком.

Как только мы закончили, в дверь позвонили.

-  Это Лестер. - даже не пытаясь скрыть радости, произнёс Райт, а я не посчитала нужным прятать улыбку.

-  Конечно-конечно, иди.

Но он не обратил внимания ни на мой тон. ни на мою улыбку, подошёл ближе, и склонился к самому лицу:

-  Обещай, что сегодня ты не забудешь поесть?

Смех, который так и грозился сорваться с губ, пришлось подавить, потому что его слова вовсе не были лишены смысла. Несколько дней я только и делала, что разрывалась между подготовкой к торжеству и ночными научными исследованиями. Последние, к слову, могли затягиваться до самого рассвета, потому что мы то и дело забывали о лечении, погружаясь в пучину страсти и желания. А днями Анита водила меня из лавки в лавку, предлагая на выбор всё, что может понадобиться для приёма: ткани, цветы, посуду, скатерти, вазы, украшения, одежду. И если цветы и всё подобное я ещё хоть как-то сносила, то с одеждой приходилось сложнее всего, потому госпожа Райт вознамерилась скупить мне едва ли не весь город. Она наряжала меня словно куклу, вертела в разные стороны, недовольно кривилась и просила тут перешить, там переделать.

А если я начинала говорить, что мне всё это совсем не надо, то она делала такое скорбное лицо, что во мне просыпалась жалось и я замолкала. Хотя... мне не стоит жаловаться, за всеми этими заботами я почти не обращала внимания на косые взгляды горожан и перешёптывания за спиной.

-  Обещаю, - согласно кивнула и невесомо коснулась губами его щеки. А когда он попытался получить что-то больше невинного поцелуя, я проворно увернулась и, не оборачиваясь, произнесла: - Не заставляй ждать Лестера, иначе он будет припоминать тебе это до самого вечера.

За эти дня я даже успела привыкнуть к вредности господина военного следователя. Не скажу, что он стал относиться ко мне более мягко, вовсе нет, но хотя бы перестал сканировать леденящим взглядом. За одно это я уже была ему благодарна.

-  А ты коварная женщина, - усмехнулся Винсент и всё же вышел из кабинета, который теперь в полной мере можно было назвать лабораторией.

Хозяин дома любезно предоставил мне эту комнату. Освободил полки и стеллажи, принёс из малой гостиной стол, на котором я и расставила все свои склянки и пробирки.

Но как только я собралась поработать, раздался очередной звонок.

Неужели Анита так рано? Я думала у меня в запасе, как минимум, пара часов...

Впрочем, это оказалась не она. И никто из тех, кого бы я знала.

Правда, благодаря Жоржине я быстро узнала имя посетительницы.

Ванесса Мират, мать погибшей Мики.

В первое мгновение, когда экономка сказала, кто пришёл, я смалодушничала – едва не попросила назвать меня больной и вообще не способной к связному общению, и пусть женщина думает обо мне всё, что ей заблагорассудится. Но потом… Потом во мне проснулась совесть, чувство такта и… любопытство. Собственно, последнее окончательно перевесило чашу весов.

– Может быть, стоит всё же отложить встречу до возвращения Винсента? – осторожно проговорила Жоржина, после моей просьбы проводить госпожу Ванессу в большую гостиную.

Её совет не был лишён смысла, но я же не могу вечно прятаться за спиной Райта? Рано или поздно мне придётся встретиться лицом к лицу со всеми бедами и проблемами, а сейчас у меня появилась возможность испытать свои силы. Уж пусть это произойдёт здесь, за закрытыми дверями, на моей территории, чем где-то ещё.

– Винс занят, – мягко улыбнулась, расправляя подол платья, – а выставить за дверь жену главы города не вежливо. Ведь так?

Женщина тяжело вздохнула, но всё же кивнула в знак согласия.

Она ушла, а я вышла из кабинета лишь спустя пару минут. Можно было бы заставить госпожу Ванессу ждать и дольше, давая понять тем самым, что я вовсе её не боюсь и не считаю нужным заслужить расположение, но… В этой светской игре есть решающая причина – её дочь мертва, и я не намерена топтаться по разбитому сердцу убитой горем женщины.

Перед дверью гостиной я замерла на несколько мгновений, глубоко вздохнула и смело толкнула заскрипевшую дверь.

Наверное, встреть я Ванессу Мират посреди улицы, не имея представления, кто передо мной, даже тогда я бы догадалась о её родстве с Микой. Погибшая студентка была невероятно похожа на свою мать: черты лица, взгляд, стать. Единственное, в чём они разительно отличались, так это в том, что мать Мики умела мастерски скрывать свои эмоции, в то время как моя студентка не утруждалась такими глупостями.

Женщина посмотрела на меня внимательным холодным взглядом и кивнула каким-то своим мыслям. Почему-то в этот момент я подумала, что пробирающийся в самую душу взгляд Лестера не идёт ни в какое сравнение с тем, что я чувствую на себе сейчас.

– Здравствуйте, госпожа, Ванесса, – поприветствовала её первой и, пройдя по комнате несколько шагов, опустилась в кресло у окна. Я бы продолжила стоять, если бы ноги не дрожали так сильно.

И только когда пауза после моих слов стала неприлично долгой, женщина бросила:

– Здравствуйте, Аделия.

Без заминки, надменно, словно хозяйка здесь она, а не наоборот. Вдруг показалось, что меня рассматривают под лупой, едва ли не разбирая на частички, и мне захотелось как можно скорее избавиться от этого чувства.

– Вы пришли, чтобы… – подтолкнула её к продолжению разговора.

– Обвинять вас? – закончила за меня с издевательскими нотками в голосе. – Увольте, я пришла не за этим, хотя, – замолчала, явно наслаждаясь своими мыслями, и продолжила: – Признаюсь, это очень заманчивое предприятие.

Что такого заманчивого в обвинении невиновного, я не понимаю, как и не понимаю её игр в такой час.

– Так зачем вы здесь? – нашла в себе силы спросить вновь.

Ванесса не ответила, плавно, с грацией хищника поднялась на ноги и, обогнув моё кресло, остановилась у окна.

– Вы осуждаете меня за равнодушие? – ответила совсем не то, что я ожидала услышать.

Резко обернулась, но осталась сидеть на месте.

– С чего вы взяли?

– Меня все осуждают, – просто сказала она, пожав плечами. – Не думаю, что вы исключение.

Правда крутилась на кончике языка, но я предпочла промолчать.

Да, я осуждала её, и, вообще, не так в моём представлении должна выглядеть убитая горем мать. Судя по холодности и надменности, Ванесса Мират вообще ничего не чувствует.

Женщина безрадостно усмехнулась и тихо произнесла:

– Иногда громогласные причитания куда фальшивее молчаливой боли.

Набрала полную грудь воздуха, чтобы ответить согласием на её высказывание, но супруга главы города не дала мне ничего сказать.

– Впрочем, я пришла к вам не для того, чтобы изливать душу. Я хочу знать, как далеко в своём расследовании продвинулся столичный хлыщ?

Вот оно что… Прямолинейность женщины восхищала и обескураживала одновременно. На этот раз я тоже позволила себе усмешку:

– А почему вы решили, что я расскажу вам это?

Весь разговор, с самого начала, напоминает искусный фарс. Но что поразительно, благодаря этому я забыла о страхе. А ещё меня безмерно позабавило, с каким пренебрежением Ванесса отозвалась о Лестере, да ещё и так точно назвала его «столичным хлыщом».

– Наверное, потому что так вы сможете окончательно отвести от себя подозрения?

– Так вы же пришли без обвинений, – напомнила её же слова.

– Я могу и передумать, – совершенно серьёзно, без намёка на какое-либо веселье, произнесла мать Мики.

В комнате воцарилась тишина. Я не торопилась отвечать, пытаясь понять, как лучше поступить, а женщина меня не подгоняла. Впрочем, это длилось не долго.

– Если вам интересно, я пыталась поговорить с этим вашим Хайдом, – я не видела её лица, но буквально почувствовала, как она скривилась.

– Он вовсе не мой, – посчитала нужным уточнить.

– Не важно, – отмахнулась Ванесса, – главное, что говорить он со мной не стал, сославшись на тайну следствия.

Ничего удивительного, он и со мной пытался то же самое провернуть, и если бы не Винсент, то я бы не услышала ни одного ответа на заданные вопросы.

– Но я не Лестер. Почему вы пришли сюда?

Женщина развернулась на каблуках и прошла к креслу, но садиться в него не стала. Она замерла перед ним, и посмотрела мне в глаза.

-  Вы осматривали мою дочь, - Ванесса запнулась, прикрыла веки и исправилась, - труп моей дочери. Вы должны знать, от чего она умерла! - и уже тише, едва различимо: - А я должна знать, кого проклинать за её смерть.

Она права, я должна знать, но беда в том, что...

-  Я не знаю, - отвернулась к окну и до боли прикусила губу.

-  Вы не понимаете! - взъярилась Ванесса. - Я не собираюсь лезть к этим солдафонам и мешать им в расследовании! Я. Просто. Хочу. Знать!

Я не перебивала её. Выслушала всё, до последнего слова, и только потом, дрогнувшим голосом произнесла:

-  Дело не в моём нежелании, а в том, что я действительно не знаю от чего умерла ваша дочь. Полагаю, и Лестер, и всё отделение стражей - тоже.

Если, конечно, за эти дни они не откопали какую-то ниточку и не нашли хоть какие-нибудь улики. Я пыталась разговорить Винсента, выяснить, как продвигается расследование, но его ответ оставался прежним: пока ничего нового не нашли.

Посмотрела на женщину и нахмурилась. Она вмиг растеряла весь лоск и напускное равнодушие - кожа на лице покрылась красными пятнами, а дыхание стало частым и поверхностным.

-  Жоржина, принеси воды! - крикнула в сторону приоткрытой двери, уверенная, что экономка находится недалеко, сама же бросилась к Ванессе.

-  Как же так, - тихо бормотала она. - Моя девочка мертва, но почему? Никто не может ответить мне на этот вопрос!

Женщина упала в кресло и попыталась расстегнуть верхние пуговицы строгого чёрного платья, но не смогла справиться с застёжками и закатила глаза, теряя сознание.

Хорошо, что в этот момент в комнату вбежала Жоржина.

-  Помоги мне. - кивнула на злосчастные пуговицы, а сама приложила кончики пальцев к её вискам.

Магия отозвалась неохотно, после бурного ночного лечения с каждым днём ей требовалось всё больше и больше времени для восстановления. Но всё же пальцы закололо теплом, и госпожа Мират со стоном вздохнула, приходя в себя.

Как легко я приняла за правду ту маску, которую женщина с трудом удерживала на лице. И как часто мы ошибаемся в людях, принимая их боль за равнодушие.

-  Простите, - прошелестела она.

-  Вам не за что просить прощения, - отступила от неё, пытаясь подавить головокружение. Видимо, мне нужно взять небольшой перерыв в воплощении эксперимента в жизнь, иначе я начну терять сознание даже от малейшего использования магии.

-  Возможно, - согласилась Ванесса, безрезультатно пытаясь вернуть себе былую невозмутимость.

Жоржина осторожно попятилась к двери, и скрылась за ней, боясь вмешаться в разговор.

-  Я думала, вы объясните, что произошло, но...

-  Мне жаль, - созналась с грустью. - Если бы я что-то знала, я бы...

-  Да-да, я уже поняла, - прервала она меня. - Пожалуй, мне пора.

Она поднялась со своего места, пошатнулась, но когда я подошла, чтобы помочь ей, Ванесса с независимым видом отрицательно покачала головой:

-  Вы не должны были видеть меня слабой, так что нет, помогать мне не стоит.

Что ж... Прежняя суровая госпожа вернулась, но теперь я знала, что скрывается за внешней оболочкой.

-  Благодарю, что уделили мне время, - надменно бросила она, направляясь к двери.

Я лишь кивнула в ответ, а когда женщина скрылась за дверью, я обессиленно упала в кресло.

Невыносимо выматывающее утро...

-  Аделия. - тихий голос Жоржины заставил меня встрепенуться.

Я слабо улыбнулась и попросила:

-  Принеси мне сюда горячего чаю и каких-нибудь сладостей.

Нужно как-то быстро восстановить магический баланс. И пусть сладости для этого не очень-то действенное средство, но это лучше, чем ничего.