Глава 12

– Ильда обидится, – Словно про себя пробормотал Ирджин, не надеясь на ответ учителя, но тот отозвался сразу.

– Ей лучше не видеть… – он запнулся, и тяжело выдавил, – если с ними что-то случилось.

– А что может случиться с девушками прямо напротив замка? – моментально насторожился его бывший ученик и стремительно побледнел, – Анви? Ты что-то знаешь?

– Кто-то открыл охоту… на изгнанниц. Ты же знаешь, что в долине мужчин больше, чем женщин?

Это Ирджин знал. Во всем мире мальчики рождаются чаще. И чаще погибают. В войнах, походах, на охоте, рыбалке, везде. Так уж они устроены, первыми лезут в опасные места, встают на шаткие мостки и тонкий лед, бросаются в огонь и воду, спасают сначала детей и женщин, потом собратьев. Но в долине уже не первое столетие спокойная жизнь, и если знатным и богатым лэрдам невест хватает, то простые земледельцы с удовольствием женятся на привезенных из нижних долин и соседних стран сиротах и молодых вдовах. И потому так востребовано ремесло сводников, собирающих под свое крыло неустроенных и одиноких девушек и женщин и устраивающих их судьбу.

– Ну и?

– Наемники сразу же доложили Таубену, они негласно присматривают за изгнанными… – Анвиез резко смолк, что-то рассмотрев впереди и воздушная ладья резко свернула к одиноко стоящей у обочины карете.

Вполне обычное зрелище для любого, кто хоть раз путешествовал по дорогам королевства. Путники устали, остановились у обочины отдохнуть, умыться и перекусить, напоить коней…

Но только не в восьми лигах от столицы, да еще и напротив герцогского замка.

Вблизи всё оказалось еще подозрительнее и тревожнее. Ни лошадей, ни конюха, ни пассажиров поблизости не обнаружилось, а карета выглядела плачевно. Багажный ящик был открыт, и за ним светилась дыра в пассажирское купе.

Но лишь облетев брошенный экипаж с правой стороны, маги поняли, почему путники уходили через багажный ящик. Крышу кареты пересекала влипшая в нее стальная ловчая сеть, запущенная чьей-то ловкой, но незнакомой с подобными вещицами рукой. При таком применении она не могла никого поймать, зато обе двери заперла намертво, расплавленными магией концами.

– Что там валяется? – рассматривая истоптанную траву возле стоящей под вишнями скамьи, напряженно спросил Ирджин, и как только ладья опустилась ниже, выпрыгнул из нее и бросился к темнеющему в траве предмету.

Подхватил, рассмотрел ближе сверточек ткани и встряхнул, разворачивая тонкую, далеко не новую и смутно знакомую шаль. Именно в такую куталась лейда Фаиния тем вечером в трактире.

– Это они… – голос мага предательски сорвался.

– Дай сюда… – Анвиез выхватил шаль воздушным смерчем, приложил к ней артефакт, способный считать с любой вещи самые последние звуки.

– Останавливается, – послышался глухой женский голос и оба сразу узнали Кору. – будем бить?

– С ума сошла? Я же не умею… – а вот это Лиата – зато голос у меня громкий. Могу покричать.

– Ну… кричи, – снова Кора и тихий вздох, – хотя это бесполезно. Там поток… все звуки заглушает.

– Ну, милашки, – грубый голос несомненно принадлежал мужчине, и Ирджин сразу же его люто возненавидел, – Придется расплачиваться. Вы изуродовали мою повозку… ранили хозяйку… Тридцать золотых.

– Давай, – дерзко согласилась Кора, – можешь положить прямо на дорогу. И тогда уедешь целым и невредимым.

– На-а-глая! – злой голос неизвестного бандита не сулил девушкам ничего хорошего. – Ну, сами полезете в карету или помочь? Хотя дверцы не откроются… придется в багажный ящик.

– Сам туда иди, грязный падальщик, – с чувством ругнулась Лиата, и Анвиез до боли стиснул в руке амулет, живо представив ее выразительные серые глаза.

– Тогда поговорим иначе, – с угрозой пообещал бандит.

Затем несколько долгих минут слышались удары и звон лопающегося металла или стекла, перемежавшийся злым рыком мужчины и тихим шепотом Лиаты, повторявшей какую-то мантру.

Издали доносились женские визги и крики, потом еще удар и звон осыпающихся стекол. И вдруг все стихло.

Маги замерли, не понимая, что произошло и наконец услыхали, как кто-то из девушек тихонько, горько всхлипнул.

Оба помрачнели, представив, отчего может плакать одна из смелых сестер. А через несколько секунд смутно знакомый Анвиезу женский голос мягко предложил:

– Обопрись на меня…

Зашуршала трава и некоторое время было тихо.

Затем поодаль раздались звуки раздираемой обивки кареты, тихая, но яростная ругань и топот копыт.

– Всё, – магистр убрал артефакт в кошель и огляделся, – они куда-то ушли. Бандиты уехали позже… но их мы ловить не станем. Наёмники Таубена на всех дорогах поставили дозоры… и намерены сегодня устроить облаву. Все подозрительные попадут к дознавателям. Я им позже напишу… поехали.

Поисковое заклинание, привязанное к найденной шали, вело напрямик через заросли смородины и крапивы, но маги туда не лезли, следя из летевшей над деревьями ладьи за мелькавшим в траве огоньком.

И молчали, истово моля про себя всех богов, чтобы обе сестры были живы. Все остальное поправимо. Сейчас магов не волновал даже очень важный вопрос, как девушки смогли найти выход через отвод глаз? Хотя оба отлично знали единственно правильный ответ… и всё прочее, что он им сулил.

Не нужно ничего… пусть только вернутся в замок к матери и сестре… к отцу, который уже едет в карете под охраной егерей и сегодня к вечеру встретится с семьей.

– Видишь? Давай туда, – встрепенулся Ирджин, рассмотрев в густых зарослях облепихи купол походного шатра.

Теперь уже не было сомнений, что поисковое заклинание ведет именно к нему. Ладья ринулась вперед сорвавшейся с тетивы стрелой, и мигом достигла обжитой полянки. Напротив шатра темнело кострище, под ивой журчал светлый ключ, сразу объяснявший любому гостю, почему для стоянки выбрано именно это место. Ладья растаяла у входа, и маги упруго спрыгнули на вытоптанную траву.

– Лэрд Анвиез? – сразу узнала магистра откинувшая полог шатра немолодая аккуратная лея в темном платье камеристки.

– Где они? – шагнул он ближе.

– Тут, – отозвалась из шатра Лиата.

Едва услыхав её голос, Анвиез ощутил, как дрогнуло и зашлось в радостном беге сжимавшееся от волнения сердце.

– А Кора? – замер на миг Ирджин.

– Тоже тут… только спит…

Маг никак не мог потом объяснить, как он первым оказался в шатре, если стоял позади учителя. Помнил лишь, как держал в руках прохладные ладони девушки, щедро вливая в нее различные заклинания. Очищающее от всех ядов, регенерирующее, заживляющее раны и еще что-то… пока Анвиез не остановил его, мягко, но непреклонно.

– Достаточно… иначе она потом три дня не сможет уснуть.

– Он бросил бутылек с каким-то зельем, – рассказывала Лиата, откровенно прижавшаяся к плечу магистра, – И Кора подставила камень. Она всё им ломала… флакон тоже лопнул… и зелье разлетелось во все стороны. Кучера сразу усыпило, он рухнул где стоял… и я убрала щит. Но над нами были ветви вишни… я про них забыла.

Девушка виновато вздохнула, но магистр тотчас успокаивающе погладил её руку и Лиата продолжила рассказ.

– На листья тоже попало зелье… а когда щит пропал, оно капнуло на Кору, и она начала шататься. Тут из кустов выскочила Доната, подхватила Кору с одной стороны, я с другой… и повели сюда. Больше всего я боялась, что они побегут за нами… мне одной с ними не справиться…

– А кто разбил окно в карете? – осторожно поинтересовался Анвиез, опасаясь пошевельнуться и спугнуть Лиатану, сидевшую непозволительно близко, если вспомнить о правилах приличия.

Но так хорошо, так правильно, по его собственным ощущениям.

– Я, – призналась она. – Когда Кора подняла камень, я тоже взяла… на всякий случай. А потом подумала, бросать камни я не очень умею, а вот щит, если есть амулет, вполне потяну.

– Откуда у тебя это умение? – спросил магистр просто так, на самом деле теперь ему было все равно.

– Эни научила, – уверенно сообщила Лиата, и маги уставились на неё с одинаковым изумлением. – Давно… еще когда она ходила в бесплатную школу знахарок. Им жрец сказал, что в нашей долине сильный магический источник, поэтому большинство людей имеют способности к магии. Но небольшие. Если очень захотеть, то можно развить. Мы захотели, и она нас учила всему, что ей рассказывали в школе. Но у нас с Корой получалось хуже, чем у неё… и Кора постепенно разочаровалась. Тогда и я бросила. А вот когда они обе ушли, подумала, а вдруг и мне придется бежать? И начала повторять всё, что помнила… а память у меня очень хорошая.

– А нам не пора в замок? – вдруг распахнула глаза Коралия, – там матушка уже небось в обмороке лежит.

– Мы её усыпили, – пояснил Анвиез, – а сейчас ждем, когда ты очнешься.

– Я уже, – Кора села на лежанке, – как новенький огурчик. Доната, собирай свои вещи, ты едешь с нами.

– Тут со мной ещё Сения, – виновато вздохнула женщина, – я не могу её бросить. У неё нога… вывихнута или сломана…и денег нет.

– А она откуда? – испытующе уставился на женщину магистр.

– С нами ушла, в первый же день, когда проказа объявилась. Она белошвейка, но работала только на лейду Гессину, фаворитку генерала. Руки у нее золотые, вот лейды и старались захватить в личное пользование. А как ногу сломала, так и забыли… никто не позвал.

– Берем, – решила Лиата, – я шить ненавижу.

– А где она? – оглянулся Ирджин.

– Там, дальше, в камышах. В бочажках пескарей ловит… из иголки крючок сделала. Мы из них суп варим. Да вон уже ковыляет.

Молодую, светловолосую и курносую швею Анвиез знал, приносила ему рубашки любимого фасона. И потому сразу предложил вернуться, но лечить не стал.

– Во дворце тебя отнесут в лазарет, искупают, устроят, тогда и залечим твою ногу. Все равно несколько дней придется полежать.

– Спасибо, светлый лэрд, – в глазах белошвейки вскипели слезы, – а я уж начала думать… всякое. Отвели светлые духи.

– Тогда поехали, – магистр создал туманную ладью, усадил в неё пассажиров и спрятал довольную улыбку, обнаружив что Лиата невозмутимо усаживается рядом с ним.

Да разве он против?

И неважно, что вчера думал совсем по-другому. Зато сегодня отчетливо понял, насколько глубоко заблуждался. И как сильно поспешил с выводами. Ему еще невероятно повезло, что все закончилось благополучно.

Теперь даже подумать страшно, как могли бы повергнуть события… Остаётся лишь благодарить судьбу, да снова повторять как самое главное заклятье – такие серьезные вопросы ни в коем случае нельзя решать сгоряча.