Глава 29

Рассвет начался для герцога в тот призрачный час, когда ночная тьма уже рассеялась, а солнце еще спало за дальними горами. Торопливо сжевав в столовой трактира пару сырных булочек и выпив необычный, но вкусный взвар из тертых жареных орехов с медом и сливками, Дарвел накинул выданную учителем куртку и выскочил на улицу, где стремительно нарастал гул толпы.

– Что тут происходит? – осведомился сухо, вглядываясь в украшенные свежими ожогами и царапинами угрюмые лица троих всадников.

Каждый вёл за собой навьюченную лошадь. У самого старшего левая рука висела на перевязи, и из рукава выглядывали посиневшие, непомерно раздутые пальцы, но он умудрялся справляться одной рукой.

– Мы привезли камни, – сказал он устало, – всё тут. И амулеты с него сняли… вон в одеяле завернуты.

– А где сам Шальбе? – справился кто-то из шахтеров, поглядел на жёсткую усмешку наемника и усмехнулся в ответ, – Спасибо, Рурк! Я давно об этом мечтал! И прости… если, когда чем задел… не держи зла.

– И меня, – прямо глянул на наемника трактирщик, круглый, невысокий мужичок с неожиданно крупными кулаками и литыми плечами. – Обед в моем заведении для вас всегда бесплатно.

– Спасибо… но мы уедем… – с тоской оглянувшись на скалы, тихо сообщил Рурк, – я не смогу тут жить.

– Воля ваша, – не стал спорить Дарвел, еще ночью успевший прочесть отчет мага, – но думаю, когда Сареш поправится, ему будет обидно узнать что свои их бросили.

– Как… – резко обернулся старший наемник, – кто выздоровеет?

– Сареш, – шагнул к нему Анвиез, бесцеремонно снял смерчем с коня и, усадив на крыльцо, коснулся больной руки. – Чем он тебя?

– Кинжалом… у него с ядом. А про Сареша с Контом можно подробнее?

– Мой собрат с дядюшкой Жаком вечером спустился в лабиринт по промоине, – разматывая пропитанную засохшей кровью рубаху, спокойно объяснял магистр и притихшая толпа слушала его, боясь пропустить хоть слово. – Говорят, было очень трудно и лучше никому этот фокус не повторять. Есть места где можно застрять. Но до детей они добрались, те целы и здоровы. А вот наемники как раз выходили из пещеры и на голову Сареша упал камень. Его Ирджин вылечил… но выбраться сил уже не хватило. Сейчас пойдем их освобождать.

– Я ехал последним и своими глазами… – один из спутников Рурка сглотнул волнение и с болью договорил, – разглядел как он упал… и кровь… думал, больше мы их уже не увидим.

– А где мы тут заработаем? – Рурк поднял на герцога откровенно недоверчивый взгляд, – Нас никто не возьмет, мы же служили Шальбе.

– Но ведь он был мэром? Доверенным чиновником регента. И не предупредил вас, когда нанимал, что вступил в тайное общество мятежников. – вмешался Таубен, – а вы служили честно, выполняли все приказы, и даже иногда пытались защищать невиновных… мне рассказали. А вот начальник городской стражи, который должен был подчиняться лишь герцогу и мне, сегодня ночью, пользуясь ливнем и прихватив все ценности и двух верных ему воинов, сбежал из Угорда. Мы поймали их на полпути… и отправили дальше в цепях. Но теперь городу нужен новый начальник стражи.

– Спросим жителей, – Дарвел строго глянул на ошеломленного наёмника и повернулся к толпе, – кто считает, что наемник Рурк будет верно служить городу и станет хорошим помощником новому мэру?

– Я – трактирщик первым поднял вверх поварёшку, – говорят, один битый двух небитых стоит. А Рурку досталось от хозяина… измываться над людьми Шальбе умел.

– Я тоже так думаю, – согласился с ним шахтер, – воин он хороший… вон даже Шальбе победил. А с хорошим мэром будет еще лучше.

– И я, и я, – заторопились жители, которым не терпелось отправиться к выработке.

Только старая Полли смотрела недоверчиво и наконец решилась:

– А жить они где будут?

– Для охраны казна построила хорошую казарму, – спокойно объявил генерал, но по его усмешке Дарвел понял, что с этой казармой не всё чисто.

– Шальбе забрал её под склады… – произнес кто-то неуверенно и смолк, лишь теперь окончательно осознав, что старый мэр уже не вернется.

– Ну и наглец, – прошипел герцог, и глянул на своего главнокомандующего, – Таубен, ты уже посмотрел, что там за товары?

– Продукты, одежда, обувь, вещи, утварь, и прочее. Дороги он перекрыл, и чтобы не везти назад, купцы отдавали со скидкой. А потом он выставлял на рынке своих торговцев.

– Пусть новый мэр раздаст все жителям по справедливости, – решил герцог и шагнул с крыльца, – на чем поедем?

– На конях. – отозвался магистр, взлетая в седло, – нам еще домой возвращаться.

– А кто у нас новый мэр? – не выдержал кто-то.

– Лэрд Дарвел сказал, что сами выберем, – авторитетно сообщила Эдна, – и я предлагаю дядюшку Жака. Кто еще знает достойных людей?

– Я знаю, – веско заявил трактирщик, – но Жак лучше всех. Я за него.

Дарвел пришпорил коня и поскакал догонять учителя.

Добравшись до заваленного прохода в выработку Анвиез первым делом отправил напарнику письмо, дождался ответа и громко потребовал, чтобы зрители отошли подальше.

– Иначе три дня будете вытрясать песок из волос и всех карманов, – пояснил спокойно и все сразу поверили.

Поблизости остался, лишь прикрытый щитами регалий герцог, готовясь в случае крайней необходимости поделиться с магистром магией родовых артефактов.

– Скорее всего, это не понадобится, – предупредил его учитель, – Ирджин отвел детей в проход и будет держать изнутри щит, чтобы не задохнуться от пыли, а я уберу завал. Вроде всё просто, но иногда хорошо распланированные операции дают совершенно непредсказуемый результат.

Однако в этот раз судьба не стала больше шутить. Мощный вихрь уносил вниз песок и камни, заполняя неровности тропы, низинки, щели между замшелыми валунами и свежими обломками, скатившимися со скал. Самые крупные осколки он терял по пути, пыль гнал дальше всего, припорашивая елки искристым серым снегом.

И вдруг стих, с глухим стуком уронив на тропу последние камушки.

– Вот и всё, – устало выдохнул Анвиез и «обрадовал» ученика, – обратно поплывем на яхте.

– Я уже и сам догадался, – беззлобно фыркнул герцог, с волнением наблюдая, как из темноты хода осторожно выбирается старый проводник.

Внимательно осмотрев подметенную вихрем тропу и заглянув наверх, на вылизанный бок скалы, обернулся назад и крикнул:

– Можно выходить.

– А я тебе сразу сказал, – насмешливо упрекнул появившийся следом Ирджин, – ёжик недоверчивый.

– Лучше быть живым недоверчивым ёжиком, – весело парировал Жак, – чем легкомысленной бабочкой. Эй, грибники! Выходите.

– Грибники без грибов не бывают, – ещё огорченно бормотал старший подросток, а сам уже жадно оглядывал небо, горы, острые макушки елей и толпу спешащих к ним по тропе людей, – Матушка?

– Наша вон бежит… – шепнула востроглазая девчонка, и по-бабьи жалостно вздохнула, – ну куда так торопится! Ноги ведь больные!

А потом вдруг сорвалась и помчалась навстречу матери.

Мальчишки не отставая неслись за ней и у Дарвела вдруг перехватило горло внезапно вспыхнувшим в памяти воспоминанием.

Он бежит по тенистой аллее парка к полянке, где облитая солнцем женщина в светлом платье уже присела и раскинула руки, готовясь принять сына в теплые ласковые объятья.

– Нужно посмотреть… чем она больна, – властно произнес Дарвел, глядя на стиснувшую детей невысокую женщину, потерявшую где-то платок, – и помочь. Отец у них есть?

– Есть, – отозвался замерший рядом Жак, и вздохнул, – но в шахте работать не может, там его душит. Немного торговал… и вроде получалось, и честный и учтивый. Но прогорел… жулики подсунули тухляк.

– Ты теперь мэр и товаров у тебя полный склад, – вспомнил герцог, – что не раздашь – выставишь на рынок. Вот и пригодится честный приказчик.

– Кто мэр?! – Изумился старик, и тут же неуступчиво поджал губы, – не, я не согласен.

– Ну иди и скажи это тем, кто тебя выбрал, – невозмутимо пожал плечами Дар, – пусть ищут другого. Мне всё равно, лишь бы людям подходил.

– Меня выбрали?! – во взгляде Жака плескалось недоверие.

– Ага, – подтвердил прислушивающийся к их разговору наемник, приехавший с Рурком. – Все древками махали. Эдна предложила, а Шеркс так и сказал, лучше его нету.

– Но я… – заикнулся старик и смолк, заметив насмешливый взгляд мага, которому всего за одну ночь начал доверять как проверенному годами другу.

– Не трусь… – незаметно шепнул тот, – мы поможем. Если что – пришлешь весточку, пирамидка у каждого мэра есть.

– Всё у тебя просто… – проворчал Жак, уже понимая, что никогда не откажется от этой должности.

И не потому, что это выгодно или почетно, его давно не манят ни деньги, ни власть. Просто никто не знает жителей города, их беды, нужды и мечты так, как он.

– А шахты? – вспомнил новый мэр, уже сидя на лошади, неспешно трусящей за герцогом к ратуше.

– Имущество Шальбе отходит во владения казны, – уверенно огласил Дарвел принятое ночью решение. – Все остальные шахты – тоже. Владельцы получат справедливую цену. Управлять добычей будет совет, мэр в него входит обязательно. Остальных выберете.

– А как делить прибыль? – задумался Жак.

– Посчитаешь вместе с Кезортом, – усмехнулся герцог, – и не забудь, через четыре дня ты должен прибыть в летний дворец на праздник вместе с доверенными людьми. Гости из других стран уже собираются.

– Но… – заикнулся мэр и снова смолк, вспомнив как резко изменились его возможности.

– Руку я тебе утром вылечил, – напомнил проводнику Ирджин, – Перед отъездом еще добавлю немного силы регенерации. Но всё равно не торопись ею работать. Дай здоровью укрепиться.

Завтракать знатные гости отправились в трактир, прихватив и Жака, но новый мэр усидел там недолго. Едва допив кружку взвара тихонько улизнул, а вскоре исчезли и толпившиеся во дворе любопытные горожане, взволнованные резкой переменой в собственной жизни.

Зато через четверть часа тройка холеных коней подкатила к крыльцу новенькую, нарядную карету бывшего мэра.

– Это намек, что нам пора уезжать? – пошутил Ирджин, и тут же с досадой признался, – жаль, резерв выкачан…

– У меня тоже, – понимающе кивнул Анвиез, и в ответ на заинтересованные взгляды учеников, пообещал: – по дороге расскажем.

До отъезда герцогу пришлось решить еще несколько возникших у Жака и жителей вопросов. Главный, где брать крепежный лес, решил Таубен, знавший в королевстве надежных купцов, занимающихся именно древесиной.

Хотя по склонам ущелий, окружающих долину, росли ельники и рощи берез и лип, один из основных законов, принятых первым герцогом Тайгердским запрещал вырубать здоровые деревья. Лишь сушняк и буреломы. Маги еще тогда подсчитали, что без лесов климат долины станет хуже. Быстрее будут таять весной снега и берега Берсно начнут топить весенние паводки. А к лету речки обмелеют и вода в озере, не разбавленная ледяными потоками, станет намного горячее. Неизвестно, выживут ли водоросли и рыбы… но лучше этого не проверять.

Перед самым отъездом к Дарвелу пришла старая Полли с просьбой отправить её на родину. У нее там жили племянники, а тут не осталось даже каморки.

– Дом Шальбе теперь принадлежит городу, – твердо ответил новый мэр на вопросительный взгляд герцога. – Сам я там жить не собираюсь, мне и в ратуше уголка хватит, но нам очень нужны лазарет и школа. А домочадцам бывшего мэра я отдал свой дом, он сухой и теплый.

– Я не из-за дома, – отмахнулась старуха, – он вообще мог вчера сгореть. Просто не люблю жить в ущелье, но Шальбе когда-то выручил племянника, вот и отрабатывала. Чужим он не верил, даже мою стряпню иногда амулетом проверял.

– Раз так, мы дадим ей телегу и лошадку, – решил мэр, – и проводим. За то, что предупредила людей.

Когда наконец гости выехали из Угорда, над горами уже поднималось солнце.

– Хотя бы к обеду успеть, – задумчиво бормотал генерал, – я вчера с утра вызвал в штаб командиров застав.

– Первый раз слышу, – вздохнул Дарвел с наигранной озабоченностью, – что у нас есть штаб. Еще бы знать, где он находится.

– В столице, – спокойно пояснил Таубен, – на втором этаже офицерской казармы столичной роты егерей. Я потеснил офицеров. Не поверите, некоторые занимали по пять комнат. Жены, дети, няньки, кухарки… думал, оглохну, когда сообщил им, что их мужья получают квартирные деньги.

– И как же ты их убедил? – Заинтересовался Ирджин.

– Просто пообещал – кто не освободит лишние комнаты – не получит квартирных, а за каждую лишнюю спальню будет отдавать из жалованья аренду по рыночной цене. Старшим офицерам положена всего одна комната, а младшим – комната на двоих. Вот они и собрались за пару часов, по-военному.

– Я очень рад, – серьезно заявил герцог, – что ты так решительно исправляешь все ошибки и недосмотры предшественника. Но давно хотел спросить, а может призвать в армию побольше надежных наемников из гильдии?

– Нет, – так же серьезно отозвался генерал, – я уже пригласил всех, кого считал подходящими. И даже офицерское звание некоторым пообещал. Но к сожалению, не все приняли это предложение, и я их понимаю. В наемники изначально идут люди независимые, привыкшие в трудный момент сами принимать решения, а не ожидать приказов. Им по душе свободный выбор заданий, способов и путей их исполнения. Таких не прельстишь ни жалованьем, ни удобными спальнями, ни вкусным обедом и горячей водой купален. Поэтому настаивать я не стал… да и должен же кто-то водить через перевал путешественников?

– А основать училище ты не передумал? – вдруг спросил Анвиез.

– Нет, не передумал. Но займусь этим после праздника, до осени времени еще довольно.

– А мне интересно, – обдумав эту новость, напрямик справился герцог, – что такое всё-таки произошло в Сотрене, если вы так старательно увиливаете от рассказа?

– От тебя увильнешь, – фыркнул магистр, и неуверенно предложил, – но может всё же поговорим на яхте?

– Нам ехать еще почти час, – отказался Дар, – неужели не успеете объяснить?

– Немного больше, – хмуро поправил Ирджин, передавая магистру полученную записку. – Это в ладье мы добрались быстро, потому что летели напрямую. А карета по горной дороге и так едет осторожно, не спеша. Но еще и приходится придерживать коней на всех поворотах, спусках, подъемах и мостах. Но я и сам хотел бы поскорее оказаться дома. Там послы повалили валом… Ильда приняла решение сегодня перебраться в летний дворец, чтобы пресечь всевозможные домыслы и сплетни. К обеду должны переехать и устроиться.

– А Вандерт? – герцог мгновенно забыл про Сотрену.

– Они собирали совет… позвали регента, Нетанью, Грозби и Вашека, – передал ему записку учитель, – и приняли решение вместе. Разумеется, опасности никакой нет, Ринк будет охранять, они с Бремером вернулись из Продно еще вечером.

– А мы когда там будем? – волновало Дарвела.

– Постараемся не задержаться, – обтекаемо пообещал Анвиез, и хмуро вздохнул, давая понять, что от его желания ничего не зависит.

– Тогда рассказывайте про Сотрену, – прочтя записку еще раз, Дарвел опустил листок в собственный карман.

Ровный, кругленький почерк жены он уже узнавал за пять шагов.

– Мэр Петенс был большим подлецом и воришкой… но осторожным и предусмотрительным. – с невеселой усмешкой начал рассказ магистр. – И приготовил целую систему условных фраз и звонков. К примеру, если он дёрнет шнур звонка три раза – это обычный посетитель, можно не волноваться. Два – значит пора прятать в тайники взятки и незаконные документы. Ну а один раз – это опасный гость, пора бросать все улики в камин и бежать. Всё это мы знали заранее, поэтому не пошли сразу к нему в кабинет, а начали с приемной. Усыпили охрану, чиновников, писарей, казначея, потом личного секретаря… а когда вошли в кабинет мэра, он уже посинел.

Анвиез в сердцах хлопнул ладонью по подлокотнику, вспомнив, какую неистовую злость и досаду испытал вчера, обнаружив лежащую посреди кабинета упитанную тушу задыхавшегося от яда хитреца.

– Оказывается, ему тоже сообщили о Борхавене, – хмуро пояснил он ученику, – как уже выяснилось, соглядатаи Пангерта постоянно дежурили в доме напротив ратуши. Вернее, как раз напротив окна кабинета мэра. Их главным заданием было отправление в случае тревоги сообщений всем, причастным к заговору. В списке почти двадцать адресов. И пирамидка у них была, записанная на одного из столичных ювелиров. А еще им приносил отчеты о происшествиях младший писарь… вполне благонадежный с виду человек. Поэтому Шальбе и сбежал заранее, не ожидая нашего появления. И именно поэтому лэрд Петенс задумал спектакль с отравлением. Очень ему хотелось предстать в глазах горожан и жителей долины жертвой нападения новых герцогских советников. Ну и надеялся, что у умирающего не станут отбирать последний сундук золота. Банку Пангерта он не доверял, а герцогскому казначейству не мог показать все наворованное вот и приходилось ставить сундуки в подвале. Туда и ушел мой резерв… сначала на ладью, потом на лечение Петенса, а под конец – когда получил весточку Ирджина – снова на ладью.

– И что с ним теперь? – помолчав, хмуро справился Дарвел, хотя на самом деле ему не хотелось больше никогда слышать имен этих жадных подлецов.

– Отправлен в городскую тюрьму и заперт в башне, – деловито отчитался Таубен, – а мои ребята освобождают от его содержанок и родичей особняки и поместья, и отправляют в банк золото и драгоценности. Личные дома его жены и сына трогать не стали, просто закрыли им счета в банках. Остальное решит суд.

– Спасибо, что ты с ними возишься, – признательно глянул на него герцог, и с виноватой усмешкой признался, – а то меня уже тошнить начинает от непроходимой подлости и жадности всяких воров. Теперь я втрое благодарен Вандерту, что не стал прежде макать меня во всё это… дерьмо. Дал пожить спокойно.

Маги лишь понимающе переглянулись, им – то было давно известно, что каждый человек должен сам дозреть до желания бороться с подлостью.