Глава 28

Старик и в самом деле точно и безошибочно указывал каждый поворот и спуск, предупреждал заранее обо всех препятствиях и узких местах. И вскоре ладья влетела в довольно просторную пещерку с закопченным сводом. Возле дальней стены высился завал хаотично втиснувшихся в широкий проход камней, слева, почти в центре сбились в кучку связанные веревкой дети. А справа бездвижно лежал у стены парень с намотанной на голову окровавленной тряпицей. Рядом с ним сидел и второй наемник, ошарашенно таращась на внезапно ворвавшийся в пещеру светлячок.

– Что же ты детей не развязал, ирод! – ринулся к пленникам Жак, – они же так замерзнут!

– Умные все больно! – неожиданно обиделся наемник, – упрекать-то легко! А спроси их, сколько я тут в темноте бродил, уговаривал отозваться! Они же сидят тихо, как мыши…

Он смолк, сжал губы и отвернулся, горестно вглядываясь в залитое кровью лицо умирающего друга.

Ирджин бросил в неудачливых грибников распутывающее заклинание и решительно направился к раненому, хотя еще секунду назад сомневался, стоит ли тот затраченных на лечение сил.

Присел рядом, положил руку на лоб внезапного пациента и невольно нахмурился, рана была серьезной, и чтобы вернуть его к жизни требовалось вложить в лечение все оставшиеся силы.

– Так плохо? – обреченно шепнул второй, с тревогой следивший за действиями незнакомца.

– Не совсем, – честно ответил тот, – сейчас устроим детей и займусь.

Жак уже успел распотрошить свой мешок и достать фонари, обувку и шали и теперь умело укутывал шмыгающих носами детей.

– Он и правда нас звал… – тихо признался мальчишка постарше, лет одиннадцати, – говорил что хочет развязать… но я велел молчать. Веры ему не было…

– И правильно сделал, – уже беззлобно буркнул Жак, – идем, покажу вам, куда бегать по нужде. Бери фонарь.

Сделал пару шагов и ехидно справился у сидящего наемника:

– А тебя, Конт, особо звать нужно?

– И без тебя всё найду, – непримиримо буркнул тот, но всё же поднялся и похромал следом за стариком.

Маг усмехнулся, интуиция не подвела, не такие уж они прожжённые негодяи, эти парни, и значит всем им придется провести ночь в этой пещере. На уборку завала сил ему уже не хватит.

Не желая показывать спасенным всех своих секретов, Ирджин действовал привычно и стремительно. Достал из походного кошеля маленькие, как скромная пудреница коробочки шатров и поставив у самого прохода в тоннели, наполнил силой. Удрученно вздохнул, глянув на побледневший камень перстня, показывающего наполненность резерва и решительно взялся за принесенный с воли мешок.

– Это что? – изумленно пискнул детский голосок, заставив мага поднять голову от столика, на котором он разложил хлеб, сыр, вяленое мясо, вощину со свежими сотами и кружки со взваром.

– Еда. Сейчас поужинаете и ляжете спать. Вот в этом шатре, половина ваша, половина дядюшки Жака.

– А откуда он взялся? – девчонка лет девяти смотрела на мага подозрительно, как на жулика, и имела в виду явно шатер, а не проводника.

– Я принес. – Ирджин перевел взор на появившегося проводника, – Жак, корми детей и идите спать. После пациента у меня на завал не хватит сил. А там все равно уже ливень.

– Да я и не спорю, – старик присел на маленькую плетеную скамеечку, – ты вон сколько всего сделал…

– Оно у меня было, – расслышав в его словах невольный упрек, отказался маг. – И шатры и походная мебель. Но лечение возьмет много сил… рана серьезная. Или… ты считаешь, что они недостойны?

– Упаси светлые духи, – отказался Жак, – парни не злые сами по себе. А что Шальбе слушались как натасканные псы – так иначе он бы их просто выгнал. Другое хочу сказать… при всей своей хитрости, в этот раз наш хозяин сделал большую ошибку… когда оставил тут именно Конта с Сарешем. Они племянники своему старшому… и он их опекает. И не простит этой подлости.

– А вот это плохо, – не обрадовался маг, – ваш бывший мэр где-то добыл очень опасное оружие и разозлен сейчас как разбуженный медведь. Лучше бы им его не задевать… мы и сами утром догоним.

Заметив, как резко побледнело лицо Конта, Ирджин ругнул себя за неосторожность и направился к раненому.

Утомленные дети заснули почти сразу после ужина, а Жак с Контом терпеливо ожидали мага. И когда тот, закончив лечение, чуть пошатываясь, выбрался из шатра, намереваясь выпить стакан взвара с медом, дружно бросились к нему.

Вцепились в руки с разных сторон, явно собираясь вести лекаря как больного и слегка опешили от его искреннего смеха.

– Спасибо, конечно за заботу… но я и сам могу идти. Просто нога слегка затекла… пока стоял на коленях. Мог бы работать сидя… но не стал поднимать его лежанку, сил и без того мало.

– Ну так хоть поддержу… – усмехнулся в ответ старик. – больше мне тебя отблагодарить нечем.

– А ты меня уже отблагодарил за всё, – серьезно сказал маг, с аппетитом откусывая ломоть хлеба, политый выжатым из сот свежим медом. – Встреча с людьми, которые готовы лезть в опасную дыру ради чужих детей – это самый ценный дар в мире. И за это завтра я сделаю всё, чтобы твоя рука стала здоровой.

– А Сареш? – осторожно спросил наемник.

– Будет жить и не станет глупее, чем прежде, – с тонкой иронией пообещал маг.

– Да не дураки они, – неожиданно заступился за парня Жак, – это я сгоряча на него накричал. Да и Рурк, их дядя, не законченный подлец. Просто деньги им очень нужны… семья многодетная, а отец погиб. Вот его младший брат их и тянет… а как эти подросли, к себе взял. С шестнадцати лет на Шальбе работают… но зверьми не стали.

– А ты всех в городе знаешь? – заинтересовался Ирджин, допивая взвар.

– Да… родился тут, – скупо подтвердил проводник.

– И был мэром, до Шальбе, – сдал недовольно нахмурившегося старика Конт, – а потом в грозу на него свалилось дерево и отшибло руку. Вот он и ушел на пенсию.

– Давно? – маг пристально смотрел на старика, начиная понимать, что это вовсе не истинная причина его отставки.

– Через год после гибели лэрда Конрада, – неохотно буркнул Жак, – и врать не буду… уйти меня попросили.

– Кто?

– Не знаю. Письмо нашел… на столе, без подписи. Но намек был ясный, если не уйду – пострадает моя жена. Или кто – то из друзей… я решил не рисковать. Но как теперь думаю, да почти уверен, за этим стоял Шальбе, а он служил Пангерту. – старик мрачно усмехнулся, – надеюсь, слухи, будто он подох – не ложь.

– Чистая правда, – серьезно подтвердил Ирджин, – я сам видел. Сгорел как трухлявый пенек и пепла не осталось. Причем сам себя поджег… добыл где-то мощный жезл и не справился. Этому ведь тоже нужно учиться, как и горным кайлом махать. Неумеха запросто проломит себе голову. А теперь скажи честно… что ты думаешь про гибель герцога?

– Подстроено было… но чисто, не подкопаешься. Лэрд к нашему делу интерес имел… а тут нашли богатый пласт необычайно чистого сиреневого цвета… но как только начали рубить – пошла крыша. Попытались укрепить – только зря силы потратили, выше на много уровней рыхлые породы. Ну и прикрыли штрек, от греха. И никому не стали говорить… хватает жадных подлецов, чтоб пообещать сумасшедшую награду. И дураки, готовые рисковать жизнью, тоже найдутся.

– Конрад не был дураком.

– Так ему всей правды и не сказали. Просто намекнул кто-то, мол камни больно уж хороши, да сначала кровлю надо бы укрепить. Он и полез… посмотреть.

Старик горестно махнул рукой и отвернулся, не желая продолжать.

Молчал и Ирджин, орден тайно провел тут свое расследование и всё было именно так.

– Пора спать, – сухо сказал он через минуту, – Конт, твоя постель рядом с братом, но не трогай его, если будет стонать. Буди меня, я лягу в другой половине шатра.

Однако заснул не сразу, сначала отправил письмо Анвиезу и дождался ответа.

Когда начался ливень, Дарвел сидел в ратуше, в кресле мэра и хмуро смотрел на запуганных писарей, наводящих в кабинете порядок. Убегая, Шальбе забрал с собой всё нужное и ненужное лишь бы не досталось его преемнику.

И печать, и деньги, и даже какие-то бумаги. Только пачка небрежно вскрытых пакетов с герцогскими указами в беспорядке валялась в дальнем ящике внушительного стола. Судя по всему они очень мало интересовали предателя, явно считавшего дни до смены правителя.

– Высокородный лэрд Дарвел, – негромко позвала вошедшая в комнату женщина, – я Эдна, жена жреца. Мы накрыли стол к ужину в столовой для писарей, не желаете перекусить? Или выпить горячего взвара?

– Спасибо. Я подожду пока вернутся спасатели. Надеюсь, они приведут детей. – Вежливо отказался герцог, уже знавший, что со жрецом они разминулись случайно. Он уехал в небольшую деревушку, проводить ритуал для молодоженов. Храмы или маленькие часовни были во всех поселках, а вот жрецов не хватало.

– Если им удастся попасть в лабиринт, то Жак обязательно выведет к пещере, – тревожно вздохнула она, – лучше него никто не знает старых шахт.

Помолчала и осторожно добавила:

– Он ведь был нашим мэром… все хорошее сделано при нем. И колодцы выкопал и насосы привез… и воду в общую мыльню горячую провел. Крытый рынок и постоялый двор для купцов тоже он построил… а потом появился Шальбе. Показал бумаги от банка, будто выкупил какие – то долги и шахты теперь его. Позже и Жака выгнал из ратуши, занял его место. Люди возмущались… но самых рьяных начали донимать разные беды… и все поняли, лучше молчать. Так и живем уже четырнадцать лет… люди работают все больше, а получают все меньше. А теперь и вовсе без дохода остались, добычу-то он увез.

Все это Дарвел уже знал из сумбурных выкриков толпы, и успел обдумать. И беспокоился теперь не о пропавших камнях, денег Пангерта, лежащих в его банке, хватит на нужды всех городов. Важнее всего сейчас Ирджин и дети, ради которых маг полез неизвестно куда.

– Так кто мешает жителям, – хмуро глянул он на просительницу, – собраться и выбрать нового мэра, ведь Шальбе подписал себе приговор, подняв руку на детей. Этого я никогда не прощу. А от меня он не сбежит, не волнуйтесь. Ночью в ливень по горам далеко не уйти, а утром маги его поймают. Но во всех случаях голодать и ходить босиком вам не придется, обещаю.

– Спасибо, – облегченно выдохнула Эдна и добавила, – а спальни мы вам приготовили в трактире, по соседству, там сейчас других постояльцев нет.

Она осторожно, бочком выскользнула из кабинета, а герцог, помаявшись, сначала перебрал указы и бросать в камин устаревшие. Потом написал новый, припомнив всё, о чём думал, слушая жителей Угорда. А едва заметив, что шум ливня прекратился, распахнул окно. Дохнуло дождевой свежестью, приправленной ароматом мокрых смородиновых листьев и не выветрившимся до конца запахом паленой соломы.

– Откуда он её взял? – вслух задумался Дарвел, помнивший, что злаки поблизости не растут.

– Что взял? – тут же справился кто-то знакомым голосом.

– Солому, Анви, солому, – буркнул герцог, облегченно выдыхая, раз учитель тут, значит и Ирджина скоро найдут.

– Солому нам отдают селяне, – доложила караулившая у входа Эдна, – когда привозят рыбу и мясо. Они свежей соломой застилают телеги, а сверху рыбу накрывают крапивой, тогда дольше не портится. А вы будете ужинать или пойдете в шахту?

– Мы будем ужинать и отдыхать, – протиснулся в окно Анвиез, – а в шахту пойдем на рассвете. Ирджин прислал сообщение, детей они нашли целых и невредимых. Теперь все спят, он устал.

– Слава светлым силам… – выдохнула неугомонная женщина и пошлепала куда-то в темноту по мокрой траве, – пойду обрадую…

– В следующий раз мне тоже дадите пирамидку, – сердито выговаривал Дарвел, забирая со стола свои бумаги.

– Обязательно, – примирительно улыбнулся Анвиез. – Если ты помнишь, мы собирались всего-навсего помочь Ирджину наказать мошенников.