Глава 9

Попав, наконец, в танцевальный зал, Коралия вмиг забыла и о тортах и вообще обо всем, очарованная роскошью и величиной помещения. Сверкали под потолком разноцветными огнями десятки огромных люстр, тонко перезванивающихся хрустальными подвесками и отражавшихся в натертом до зеркального сиянья узорном паркете и огромных зеркалах в причудливых золочёных рамах, перемежающихся с высокими окнами. Блестела позолота резных панелей и ручек, светилась белизной кожа расставленных вдоль стен диванов, козеток и кресел.

Мощный мужчина в темном костюме, стоявший на оркестровом балконе возле столика с внушительной шкатулкой, при их появлении что-то сделал, крутнул или нажал. Музыка тотчас добавила громкости, обрушиваясь на Кору неудержимой лавиной, сминающей твердость принятого ею еще в дороге намерения ни с кем здесь не танцевать. И вообще быть бдительной и неприступной, пока не осмотрится, всё не проверит, и не решит без спешки, как себя вести и с кем дружить.

– Кора! – пробился в сознание ошеломленной девушки настойчивый голос мага, – ты меня слышишь?

– Нет…

– Я так и понял. Магия шкатулки поначалу на всех так действует. А я пригласил тебя на танец и жду ответ.

– Да, – нехотя согласилась девушка, хотя изначально имела намерение посмотреть на танцы со стороны.

Но нужно быть совсем уж невоспитанной грубиянкой, чтобы отказать мужчине, взирающему на нее с такой искренней заботой. За полтора года службы у лейды Елфимии, кроме умения бить без раздумий и жалости, Кора поднаторела в угадывании истинных эмоций на лицах вьющихся возле неё поклонников. И не привыкла, если говорить по совести, не находить во взгляде стоящего рядом мужчины надежд на продолжение вечера в более приватной обстановке.

Первые шаги, увлекшие её в центр зала, девушка делала равнодушно и слегка отстраненно, сразу определив опытного партнера по крепко державшим ее рукам. Раз он умеет так уверенно вести напарницу по скользкому как лед паркету, то пусть и думает сам, куда свернуть и когда ускориться. Она умеет подчиняться в танце темпу мелодии и воле партнера. Но – лишь в танце.

Командовать собой вне этой маленькой слабости, Кора не позволяла никому и никогда. Даже властная и упрямая лейда Елфимия не сумела сделать из нее покорную марионетку, хотя пыталась. Пока не получила холодную и вескую отповедь. Конечно, после этого злопамятная лейда не подобрела, наоборот, постаралась не делать слишком гордой чтице никаких, самых безобидных поблажек. Но ничего от этого не выиграла, хотя осознала это далеко не сразу.

– Что это такое? – очнувшись от своих мыслей встревожилась Кора и сбилась с шага, пытаясь понять, где оказалась.

Матово светившаяся площадка, по которой они кружили, плавала над головами остальных танцующих почти под самыми люстрами.

– Магия воздуха, – мягко улыбнулся Ирджин, мгновенно подстраиваясь под ее движения, – не люблю, когда мне мешают и задевают локтями.

– А мы не упадем? – на всякий случай справилась девушка, уже догадываясь, что он проделывает такой фокус далеко не в первый раз.

– Нет, не бойся. Воздух – моя сильная способность, да и Анвиез держит… вон они.

Кора и сама уже заметила Лиату, летящую с магистром в танце по этой же площадке, но в другом конце зала. И герцога с Эниль, круживших у самых окон. И Ринка, ученика магистра, учтиво ведущего в танце грустную Нетанью.

– Кто она? – указав на них взглядом, спросила Кора партнера.

– Подруга прежнего герцога, отца Дарвела. Он её любил, но жениться не успел, погиб. Она много лет была в изгоях… жила тут, потому что больше идти некуда. – Ирджин нарочно рассказывал все откровенно, желая посмотреть, как отнесется к этому смелая рыжеволосая красавица с реакцией дикого зверька, загнанного в ловушку.

– А теперь?

– Дарвел наконец осознал, что она не хищница и не охотница за титулом и признал ее родственницей. Предложил покои в своем крыле, осыпал милостями… любые наряды, украшения… Но она пожелала стать помощницей Ильды, живет в лазарете и опекает девушек, оказавшихся в трудных ситуациях.

– Я сегодня столько слышала про этот лазарет…или башню… но так и не добралась, – вздохнула Кора, и через несколько секунд добавила, – а лейда Нетанья очень умная женщина… раз выбрала Эни. В тех покоях она целыми днями сидела бы одна… так не все ли равно, в каком платье?

Музыка сменилась, и маг попытался продолжить танцы, но в этот раз девушка была непреклонна.

– Извините… но я и так нарушила собственное решение. Теперь собираюсь просто посидеть где-нибудь в тишине… в гостиной или на балконе.

Перебросив учителю управление воздушной площадкой, Ирджин плавно опустил часть уплотненного воздуха возле входа и повел Кору в сторону галереи, выходящей на широкий балкон. За окнами быстро темнело, напоминая, что пора готовить задуманное им представление.

– Лэрд Ирджин! – ахнула яркая, как золотая бабочка, блондинка, словно случайно столкнувшись с магом, – Вы вернулись! Ой, простите меня… я нечаянно вас задела… но, если пожелаете, запишу вас за это на следующий танец.

– Благодарю, мне достаточно ваших извинений, – холодно процедил маг, глядя вслед даже не приостановившейся спутнице, – запишите лучше вот того лэрда, не спускающего с вас мрачного взора.

– Ах, это лэрд Джеркиз, – защебетала лейда, словно невзначай кладя ладонь на локоть мага, – он просто невыносим. Преследует меня, как одержимый, а ведь я ему ничего не обещала.

– Напишите заявление и отнесите в канцелярию, – решительно отстраняя ее руку, сухо посоветовал Ирджин, – герцог его рассмотрит и изгонит грубияна из замка.

Отвернулся от прелестницы и ринулся за Корой.

Она нашлась почти сразу, сидела на балконе в плетеном кресле у самых перил, рассматривая освещенные низкими фонарями дорожки парка. Отсюда была видна часть замковой территории, примыкающей к левому каналу, и последние отсветы гаснущего за горами заката.

К изумлению мага, девушка была уже не одна, рядом, небрежно облокотившись на перила, устроились двое лэрдов, из тех молодых повес, что мнят себя неотразимыми красавцами. Оба были родственниками герцогских советников и потому с полным правом считались законными обитателями дворца.

Ирджину не очень нравился такой порядок, но он отлично понимал, что герцогу значительно проще кормить несколько лишних ртов и за это в любое время получать советы и сведения от своих главных помощников.

– Я не желаю вина, – раздался холодный голос Коры, и маг решительно направился в её сторону.

– Тогда лимонад, – чарующе улыбнулся девушке тот из красавцев, что стоял дальше, подвигая ближе серебряный поднос с бокалами и фруктами.

– Ничего не хочу.

– А за знакомство?

– И знакомиться не хочу. – Кора была непреклонна и это неожиданно развеселило Ирджина так, как не сумела бы самая смешная байка про короля.

Теперь уже бывшего, к счастью всех его подданных.

– Лейда Коралия, – укоризненно покачав головой, с притворной обидой вздохнул старший из ловеласов, лэрд Юнгельс, – что плохого мы вам сделали?

Любая другая юная лейда на месте Коралии смутилась бы, ведь действительно, ничего такого… просто пытаются ухаживать. И Ирджин невольно прибавил шагу, готовый немедленно вступиться, если она начнет оправдываться.

Однако Кора неожиданно жестко усмехнулась красавцу прямо в лицо.

– А мне нужно дождаться, пока сделаете?

– Не стоит, – опередил слегка опешивших лоботрясов Ирджин, заметив, как меняет цвет камень в ее кольце, принесенном Анвиезом перед самым ужином. – Они всё уже успели заранее. Добавили во все напитки зелье покорности, потому сами и не пьют.

– Это поклеп! – в деланой ярости ринулся к магу младший из мошенников, лэрд Четрон, сын третьего помощника казначея, словно случайно снося с перил поднос с графинами.

Ахнула Кора, рывком отодвигая подол платья, едко ухмыльнулся Юнгельс и тут же застыл, завороженно глядя, как слетевший от толчка поднос спокойно повисает воздухе, не обронив и капли напитков.

– Поосторожнее с вещественными доказательствами, – невинно предупредил Ирджин, посылая сигнал вызова сразу всем, герцогу, учителю и Вашеку.

Решать судьбу подданных Дарвела имел право только он сам.

– Выслуживаешься, мажонок, – с ненавистью прошипел пришедший в ярость Юнгельс, – из королевского дворца выперли, так надеешься тут прижиться?

Отвечать маг не собирался, даже взглядом наглеца не удостоил. Просто ждал, с затаенной тоской глядя, как загораются в небе ясные светлячки звезд. Он давно научился не обращать внимания на глупые выпады недалеких снобов, бойко болтающих о модных штанах и шляпах, разбирающихся в винах и украшениях, но дохнущих в лесу от голода, ядовитых грибов и ягод если случится отстать от свиты.

И все же иногда захлестывала сердце тоска по родной цитадели, друзьям детства, родителям и братьям… растерявшимся по всему свету.

– Ирджин? – первым предсказуемо появился Анвиез, в сопровождении Лиатаны, – что тут произошло?

– Нашлись любители травить девушек зельем покорности, – сухо отчитался маг.

– И кого они хотели отравить? – мгновенно сообразила Лиата, ринувшись к сестре, – Кора?

– Ничего я не пила, – успокоила ее та, – не волнуйся. Хоть и зовутся они лэрдами, но методы такие же, как у провинциальных приказчиков и матросов.

– Интересные были у лейды знакомые… – тихонько съязвил Четрон.

– А об этом не вам судить! – услыхала последние слова вышедшая на балкон Ильда. – Вашек, отправляйте их в камеры. И не забудьте переодеть в оранжевые тюремные костюмы, белошвейки уже прислали первую дюжину.

– Сначала заберем амулеты… – невозмутимо сообщил Анвиез, и в шутку поманил пальцами, – Цып-цып!

Кольца, подвески, броши, браслеты, пояса, флакончики и даже различного вида метательные ножи полезли с шей, рук и карманов замерших столбами ловеласов как живые.

– Да у них арсенал побольше моего, – изумился Дарвел, – неплохо вооружились, идя на праздничный ужин. Анвиез, подскажи канцелярии как написать указ… о запрете для обитателей дворца ношения в пределах замка оружия, зелий и лишних амулетов. Мне кажется, довольно будет защитного и почтового… кому он положен.

– Утром будет готов. – кивнул магистр, деловито складывая улов в невесть откуда взявшуюся шкатулку, – а амулеты у них слабенькие… и большинство вообще разряжено. Да и делали их не белые маги, а темные, да ведьмы, а у них никогда сильнее не получается. Хотя лавочники продают дороже, чем мы, рассказывая байки, будто это старинные артефакты. Металл нарочно поцарапан… словно их носило уже сто человек. И неучи верят, будто там на столько хватило магии.

Слушая его пояснения, ловеласы только хлопали глазами да строили злобные рожи, подтверждающие подозрения Коры, что онемели они вовсе не по собственному желанию.

– Пора идти в парк, устраивать фейерверк, – сообщил ей маг, когда охрана увела покорных мошенников.

– А можно поглядеть отсюда? – негромко осведомилась Кора, – или будет не видно?

– Я перенесу вас, – окинув взором присутствующих, пообещал Ирджин, делая вид будто не замечает недовольной усмешки бывшего учителя.

– Прямо вниз? – не поверила Лиата, глянув с высоты второго этажа на дорожки парка.

– Да. Как вы хотите ехать, стоя или сидя? И не стесняйтесь, сил это возьмет одинаково.

– Лишь бы потом осталось на фейерверк, – суховато заметила Кора, уже догадавшаяся, ради кого он так старается.

Хотя Ирджин и не скрывал, но сначала девушка думала, что позаботиться о ней мага попросила Эниль.

– Тогда сидя, – попросила Лиата, – стоя я боюсь.

Странное сооружение, похожее на прогулочную лодку, только сотканную словно из плотного тумана, зависло над полом балкона. Анвиез шагнул туда первым, подал руку спутнице и усадив ее в кресло, спокойно сел рядом. За ними заняли места Дарвел с женой и Коре поневоле пришлось последовать за ними. Ирджин устроился возле нее, и лодка мягко поднялась вверх. Скользнула за пределы балкона и медленно поплыла над уснувшим парком, расчерченным лишь шеренгами неярких фонарей с магическими огнями под стеклянными плафонами. Постепенно снижаясь, долетела до площадки, посреди которой били вверх холодные струи фонтана и растаяла, оставив пассажиров под сенью застеленной коврами беседки.

– Это шатер в стиле султанов Богарры, – пояснил герцог, подпихивая под спину жены несколько подушек, – тут приятно отдыхать в жару.

– Шатер в стиле Богарры неплох, – задумчиво произнесла Ильда, – а что мы отсюда увидим?

– Всё, – загадочно пообещал Ирджин, – нужно лишь немного подождать, пока доберутся остальные.

– Здесь хорошо, – одобрила Лиата и вдруг сообщила, – а вот подражание порядкам султаната мне почему-то не понравилось.

– Каким порядкам? – нахмурился герцог.

– Мне кажется, она имеет в виду новую моду есть и пить стоя везде, где захочется, – пояснил Анвиез, с уважением покосившись на невозмутимую спутницу.

Лиата сегодня удивила его не раз и не два, и магистр с удовольствием и завтра поспорил бы с её неожиданными, но всегда логичными выводами… да отлично понимал, как легко может влипнуть, словно муха в мёд. А этого Анвиез не желал… зная, как непросто складываются отношения между магами и неодаренными.

Хотя был один путь… но он слишком сложен. И будет очень непросто доказать свое право на него совету ордена… почти невозможно.

– А разве эта мода пришла из Богарры? – насторожился Дарвел, – вроде так делали еще при отце.

– Ваша матушка и привезла, – сообщил невесть откуда взявшийся Бремер, – но сначала служанки приносили поднос с напитками только герцогской семье. Все остальные ходили пить чай или лимонад в столовую и чайные комнаты. Или в беседки, если гуляли по парку. А потом… когда их не стало, придворные понемногу начали таскать сначала бокалы с лимонадом, потом подносы с набором напитков… и даже заставляли лакеев приносить мороженое и напитки в залы. Но регент запретил слугам исполнять эти указания. Конечно, все недовольные потихоньку шипели, но вынужденно прикусили языки, когда он пообещал заставить лэрдов платить жалованье лакеям из своих кошелей.

– Как интересно, – заметила Ильда, – значит разрешения у них нет, а они все равно таскают. Анвиез, а никак нельзя сделать, чтобы таких любителей жевать где попало, останавливало на пороге столовой, если они выносят напитки и закуски?

– Будет останавливать и лейд, прихвативших булочку для рыбок или колбаску своему коту. И горничных, убирающих со столов. – вздохнул магистр, – но я постараюсь что-нибудь придумать. Может просто поставлю амулет, который будет мигать и звенеть, если еду несет не служанка. Слуги, имеющие право входить на кухню и в буфетную носят особые кольца. Пришлось выдать, после того как повара дружно пришли увольняться. Кто-то по ночам устраивал пирушки, вытаскивая из холодных шкафов всё деликатесы, заготовленные на утро.

– Поставьте немедленно и амулет, и охрану, – распорядился Дарвел, – пусть сажают таскателей на ночку в камеры, чтобы запомнили хорошенько. Мне не нравится, когда каждый может заводить во дворце свои порядки. А тех, кто попробует возмущаться – будем судить и выставлять из замка.

– Все пришли, – тихонько просветил Ирджина Ринк, приведший в беседку регента с женой и Нетанью, – пора.

– Да… – маг вышел наружу, оглядел толпу придворных, и поднял руку, требуя тишины, – не пугайтесь, сейчас погаснут все фонари…

– Почему? – капризно протянула какая-то лейда, но ответил ей не маг, а ошеломленный вздох толпы.

Мгла упала на парк мгновенно, словно разом исчезли не только все фонари, но и сиявший огромными окнами дворец.

– Гирт? – испуганно ахнул кто-то, – ты где?

– Здесь, – ответило сразу несколько шутников и их поддержали облегченными смешками.

Но внимание публики уже занял вспыхнувший над ними голубой светлячок. Он неспешно поднимался в небо, разгораясь все ярче и постреливая по сторонам блескучими искрами.

– Это фейерверк? – капризно осведомилась одна из лейд, но на нее тотчас шикнули соседи, успевшие заметить невесть как оказавшихся в беседке магов и герцогскую семью.

А тем временем шар, словно набирая силу, рос и ускорял движение ввысь. Всего за несколько секунд поднялся над парком, став огромным, как раздутый ветром парус, и некоторые зрители начали догадываться, чем это закончится.

– Сейчас рванет… – договорить пророк не успел.

В вышине грохнул весенний гром и шар разлетелся на сотню мелких сфер, светящихся всеми цветами радуги.

– Ах… – дружно выдохнули дамы, и в этот миг грохнуло снова.

Опускавшиеся вниз шары света взорвались все разом и в парке стало светлеть, словно перед восходом солнца. А шарики рвались все чаще и их становилось все больше. Да и шарами эти разноцветные искры уже не были. Скорее, веселыми огоньками, взрывавшимися в сопровождении нежного звона, а не грозовых раскатов.

Первые искры уже достигли вершин деревьев, куполов беседок и струй фонтана и потекли по ним, окрашивая нежным сияньем всё, чего касались. Вскоре вокруг завороженно примолкшей публики светились и переливались кусты и травы, клумбы и рыбки в фонтане, плитка площадки, скамейки и перголы.

А огоньки всё сыпались и сыпались, а едва коснувшись веточек или травинок превращаясь в бутоны, расцветающие дивными цветами. Музыка звучала всё громче, звенели листья и венчики цветов, рыдали и смеялись в гранитных оковах бурные потоки, нежно журчали струи фонтана, шелестел шелк пышных подолов дам.

И вдруг это волшебное великолепие угасло и стихло, сменившись равнодушным светом фонарей.

– Ах… – огорченно выдохнули дамы, уже понимая, что праздник окончен.