Глава 20

Вернувшегося в летний дворец герцога уже поджидали неотложные вопросы. Бремер, по-прежнему исполнявший и обязанности секретаря, положил перед ним пачку прошений об аудиенции.

– Посол из Агернского королевства особо настаивал на приватной беседе, – многозначительно подчеркнул тайный советник и Дарвел с досадой поморщился.

За всеми заботами он позабыл поговорить с лэрдом Грозби, и, следовательно, этим придется заняться немедленно.

– Срочно собери всех советников, – распорядился герцог, глянув на внушительные напольные часы, – до ужина два часа… попытаемся отделаться от самых настойчивых просителей.

– Агернцы обнаглели, – заявил Вандерт, просмотрев прошения, – беседовать с ними наедине мог бы я или кто-то из советников, но не официально. Для герцога такая аудиенция равноценна признанию их равными себе, а это не соответствует истине. Посол Увельд хотя и принц по рождению, но только третий, и корона ему никогда не достанется, поскольку у его отца имеется два младших брата, а у старшего принца уже трое сыновей.

– Вызовем просителей сюда, – подумав, предложил Анвиез, – усадим в вестибюле первого этажа и будем поочередно приглашать в гостиную. А выпускать через балкон, чтобы не обменивались мнениями. Все послы на этот раз ушлые… прекрасно владеют мимикой и умеют сообщать важные сведения зашифрованными намеками. Один лишь Увельд новичок, но я, похоже, знаю, ради чего они с женой четыре дня тряслись в дормезе.

– Расскажешь нам? – справился Дарвел.

– Пока промолчу… возможно я ошибаюсь. Подожду, пока сами скажут, если он явится на аудиенцию с женой.

Принц Увельд пришел с супругой. Окинул недовольным взором послов, сидевших в проходном зале в ожидании вызова в кабинет и встал возле колонны, высокомерно глядя поверх голов случайных коллег. Принцесса Филиния скромно стояла рядом с мужем, цепко держась за его локоть.

– Вы пройдете в кабинет после посольства из Гредена, – подойдя к ним, учтиво сообщил Вашек, – я подам знак.

– А сами мы не увидим… – свысока бросил принц и озадаченно замер, рассмотрев во взоре дворецкого ничуть не меньшее пренебрежение.

Он еще размышлял, следует ли возмутиться, воззвать к почтению, но дерзкий слуга уже ушел к следующему претенденту на аудиенцию.

Греденские послы прошли в гостиную, где герцог принимал просителей, минут через пять после богаррских и принц впервые насторожился. Он не упускал из виду заветной двери, но так и не заметил, чтобы из нее выходили подданные султана в ярких, колоритных одеяниях. И когда дворецкий, стукнув о пол внушительным посохом церемониймейстера, под звон его колокольцев приглашающе махнул принцу рукой, тот уже твердо знал, что дело тут нечисто.

Видят светлые боги, более всего ему хотелось отправить туда свою пройдошливую интриганку жену, а самому подождать ее возвращения у столика, на котором для гостей были расставлены всевозможные напитки и фрукты.

Но она держалась за его руку крепче пиявки и Увельду невольно пришлось идти туда, воплощать в жизнь нелепый план, который издалека, из уютной обстановки королевского кабинета казался весьма хитроумным и легко выполнимым.

– Я слушаю вас, высокородный лэрд Увельд, – серые глаза герцога смотрели утомленно и проницательно, – о чем вы хотели поговорить?

– О выгодном для вашего герцогства сотрудничестве, – заявил третий принц, стремясь говорить уверенно и веско но не испытывая ни одного из этих чувств.

Наоборот, его все сильнее охватывало отчаяние. Беседовать наедине, как предполагалось, герцог не пожелал, собрав в кабинете целую толпу советников. И кроме того, куда-то дел предыдущих посетителей. Может в подвал? Во дворце Агернского короля есть комната, из которой люди пропадают бесследно, проваливаясь в хитроумную ловушку.

– А что вы можете нам предложить? – С сомнением смотрел на него немолодой худощавый советник по промышленности.

Отец герцогини, как пренебрежительно просветила Увельда жена. Какой-то ремесленник, делавший маслобойки и сепараторы. Вряд ли он понимает в торговле редким жемчугом или креветками.

– У нас много отличных товаров, и цены ниже чем в Нирате, – ухватился за эту мысль принц.

– Не намного, – не согласился лэрд Грозби, – Но это не главное, всё, что нам нужно, мы найдем гораздо ближе, зато доставят бесплатно. Потому что назад повезут орехи, рыбу и самоцветы. Но отныне самоцветами мы торгуем только по старым договорам, срок которых истекает, как обычно, в середине лета.

– А почему бы не заключить новые? – влезла в разговор принцесса, сразу выдав хозяину и его советникам все тайные планы мужа, – мы можем платить больше.

Увельд даже засопел от огорчения, кинул на жену предупреждающий взгляд, но она не пожелала его замечать.

– И для вас выгодно, мы можем свои товары упаковывать в деревянные ящики и перекладывать сухой травой. Или пересыпать овсом.

– Филиния, – одернул ее принц, – мы забавляем высокородного лэрда Дарвела. Так назойливо предлагают свои товары только неопытные купцы.

– Не волнуйтесь, лэрд Увельд, – мигом отреагировал герцог, – я не стану смеяться над вами. Способы принцессы высказывать свое мнение мы уже имели возможность оценить. Но торговлей самоцветами в герцогстве теперь занимаются лэрд Грозби и светлый лэрд Коринкс. Поэтому решайте с ними.

– А разве вы не посодействуете нам… – принцесса с деланым смущением потупилась, – по старой дружбе?

– О какой дружбе идет речь? – опередив герцога, внезапно справился Анвиез, поднимая взор от свитка, который внимательно изучал.

– Ну… – изобразила стыдливость Лильен, – некоторое время нас считали помолвленными.

– Бред, – возмутился Дарвел, и сухо пояснил, – да, я к вам присматривался, наравне с другими лейдами и даже находил более интересной, но принимать окончательное решение не был готов. Настораживали некоторые детали. Как выяснилось позже, интуиция меня не подвела. Но теперь, когда я наконец отыскал самую замечательную девушку и мы навечно связали наши судьбы, я ни от кого не потерплю на свой счет никаких домыслов.

– Домыслов? – Принцесса взвилась укушенной за хвост коброй, – а как же ваши признания, цветы, подарки, прогулки, письма?

– Вот как вы заговорили, лейда Лильен! – недобро прищурился Анвиез, – тогда вспомните нашу последнюю встречу, наш договор и вашу клятву. Вот он, камень с записью, я храню его в самом надежном месте.

– Вы… – женщина даже задохнулась от ярости, – грязный сводник! Вы клялись никогда не вспоминать ту встречу, если я сделаю по-вашему!

– Клятва звучала не так, – сухо возразил магистр, – я клялся никому не открывать вашей неприглядной тайны, если вы в ближайшие дни добровольно покинете долину и больше никогда не напомните Дарвелу о своем существовании! Но вы нарушили это обещание и осмелились притащиться сюда! И вас не оправдывает воля короля, вы сами из глупого высокомерия и желания казаться значимее, чем есть, сочинили сказку о своей мнимой власти над наследником Тайгердского герцогства. Именно по вашей вине придворные Агернского короля ошибочно полагают, будто герцог Тайгердский оставался в холостяках так долго лишь из-за тоски по вашим прелестям.

– Каким ещё прелестям? – нахмурился Дарвел, – я никакого представления не имею о ее прелестях.

– А все знатные лейды Агерона, да и сам лэрд Увельд считают иначе, – маг хлестал стремительно бледневшую Лильен жестким взглядом, – и даже король ей поверил. Потому и направил сюда своего младшего сына… заставив взять в сокровищнице лучшие украшения из редкого жемчуга в залог под имение и замок. Правитель Агерона, как всем известно, к старости стал скуповат и ценностей из сокровищницы не доверяет никому. Без равноценного залога.

– Вы хорошо осведомлены, – с горьковатой усмешкой пробормотал Увельд, и вдруг глянул магу в глаза с отчаянной дерзостью приговоренного, – так кто был её любовником?

– Что даст вам имя? – сочувственно справилась Вильдиния, радуясь, что Ильда с сестрами решили на эту аудиенцию не приходить.

Сейчас они разбирают свои наряды, на те, что оставят здесь и которые заберут в замок. Сегодня все желали ночевать дома.

– Я буду им пользоваться как кнутом, – хмуро усмехнулся принц, – когда в меня вновь начнут швырять чашки с обвиненьями в украденной молодости и испорченной жизни.

Принцесса, в ужасе смотревшая на камень, засвидетельствовавший её самое большое унижение, вдруг прыгнула на него, как тигрица, но врезалась в призрачный щит и отлетела в сторону, больно ударившись о резной поставец. Прижалась к нему лбом и, зашипев по-змеиному от безысходности, прожигала магистра полным ненависти взглядом.

– Оно не было таким знатным как ваше, – с презрением покосившись на нее, сообщил принцу маг, – но могу заверить, хотя её поклонник и ничем не приметен, кроме внешности, зато влюблен был по-настоящему и не однажды предлагал лейде свою руку.

– Однако она искала рыбу покрупнее и предпочитала просто развлекаться, – добавила Вильдиния, и безжалостно добила бывшую фрейлину, – и не только с ним. Лучшим способом отучить Лильен от битья дорогой посуды я бы назвала продолжительный отдых в дальнем имении. Там, где можно варить варенье и вязать теплые носки. Этому легко научиться, любая селянка к двенадцати годам отлично справляется.

– А в ответ на щедрый подарок вашего короля, – суховато сообщил Дарвел, – я намерен передать ему коллекцию знаменитых Тайгердских самоцветов. Кезорт, подайте высокородному лэрду Увельду приготовленный для него ларец.

Казначей поднес принцу большую шкатулку и во всеуслышание объявил:

– Все камни измерены, зарисованы и включены в опись, защищенную магически от исправлений и порчи. Нам поневоле приходится думать о собственной репутации, иначе половина драгоценностей не добиралась бы до места назначения.

– Спасибо, – с чувством выдохнул принц, признательно склонив голову, – вы спасаете меня от позора и разорения.

– Мы были рады вам помочь, – кивнул ему герцог, – и если пожелаете, отправим королю послание с предложением назначить вас постоянным послом. Но помощника берите другого, более сведущего в делах.

– Вам сюда, – Ринк открыл перед Агернским посольством дверь на балкон, подождал, пока они отойдут подальше и обернулся к учителю, – А мы узнаем, какие тайны помнит этот камень?

– Рыдающую Лильен, – нехотя сообщил маг, – лейда вдруг выяснила, что маленькие приятные шалости могут принести большие проблемы. К примеру, непонятно чьих детишек. Знахарка её, разумеется, выгнала… они таким не занимаются. Вот и пришлось ей кланяться мне.

– И ты… – Дарвел помедлил, подыскивая слова, – помог ей?

– Не так, как ты думаешь, – усмехнулся его учитель, – разумеется я не стал убивать малыша, который уже вовсю шевелился. Тем более, в долине хватает семей, желающих иметь детей, но не имеющих возможности и это всем известно. Поэтому я нашел такую семью, договорился и вызвал Лильен. Тогда мы и составили тот договор. Она должна была два месяца ходить в особом корсете, не мешающем развиваться ребенку но скрывающем новые формы ее фигуры. И от взглядов, и от прикосновений. А за это я обещал через два месяца устроить малышу немного преждевременное рождение и тайно отдать его счастливым родителям. Ну а у нее за сутки убрать на теле все следы и вернуть прежнюю стройность. За спасение её репутации Лильен обязалась позабыть свои мечты о герцогской короне и навсегда распрощаться с Тайгердским замком и долиной.

– Спасибо, – обдумав его слова и припомнив то время, от всей души поблагодарил Дарвел, затем утомленно осведомился, – Еще послы есть? Пусть входят.

Последними в комнату вошли колдуны.

– Ты звал нас, повелитель? – вежливо осведомился Сигмут, упорно не желавший подчиняться этикету.

Впрочем, Дарвел этого и не требовал.

– Звал, – просто ответил герцог, – хотел еще раз поблагодарить за всех людей, которые остались в живых, благодаря твоей помощи. А еще с тобой хочет поговорить светлый магистр, лэрд Сабенс.

– И чего ему не живется спокойно? – Сам у себя обреченно поинтересовался колдун.

– Ты знаешь, – невозмутимо ответил магистр, – не в правилах белых магов спокойно смотреть на друзей, которые и сами делают большие глупости и детей с внуками за собой тянут. Ты ведь им наверняка не рассказывал, что когда-то белый маг звал тебя в ученики? Но тебе казалась скучной и пресной честная жизнь, ты мечтал о приключениях, сказочных замках и несметных сокровищах. Прости за откровенность, но никаких сокровищ и замков я у тебя почему-то не увидел. А твои внуки и вовсе несколько лет задаром прислуживали законченному мерзавцу.

– Тебе хотелось меня задеть? – вздернув подбородок, старый колдун медленно поднялся с кресла, но воздушная плеть насильно вернула его на место.

Разумеется, без боя он не сдался. Минуты три рвал и жег плотно пеленавшие его плети, но они наматывались на него снова и снова, виток за витком. Прикрытые куполом советники молча наблюдали за этой битвой двух сильных магов, пока лэрд Грозби с усмешкой не произнес:

– Они очень напоминают мне купцов. Пока не попадут на склад и не увидят сепараторы – взрослые, рассудительные мужи. А как покрутят немного разные ручки, понажимают педали и рычажки – превращаются в ватагу любознательных мальчишек.

– А при чем тут сепаратор? – Сердито оглянулся начинающий выдыхаться Сигмут.

– Драки и споры, кто выше или сильнее, тоже сразу пробуждают в зрелых людях прежних сорванцов, – любезно улыбнулся ему советник.

– Я не стал бы с ним воевать, – пояснил Сабенс, успевший намотать на соперника несколько лишних слоев, – но он ведь просто удерет и не станет разговаривать!

– А зачем вы его злили? – Осведомилась Вильдиния, удобно сидевшая в крепких генеральских объятьях.

– Нет, не злил. Хотел вытащить из скорлупы, заставить осознать, насколько больно упрямство деда аукается его любимым внукам. Сигмуту пора уже признаться в ошибке и начинать ее исправлять. Я теперь знаю Сигмут, как и где ты живешь. Мы с Ринком сегодня ночью туда слетали. Твоя затея построить деревню для своих детей и внуков и сделать из одаренных магов крестьян и ремесленников ошибочна в корне. И все они это понимают. Да ты и сам не можешь целыми днями пасти скот, маги по натуре созидатели, испытатели и немного авантюристы. Ты ведь отказался серьезно учиться магии, выбрав свободу и дикие тропы. А позже, когда, поверив не тем, попал в западню и едва не погиб, не гримасничай, Сигмут, мне известна та история, с чего-то решил насильно спрятать своих внуков от всех опасностей жизни, а заодно и от магии.

– Ты меня судить не можешь! – ощетинившись, как одичавший кот, непримиримо смотрел колдун, – у тебя нет детей и внуков.

– Зато почти три десятка выведенных в магистры учеников, – гордо парировал Сабенс, – и попробуй сказать, что они для меня значат меньше, чем дети. Но не уводи меня от сути разговора, я намерен сделать твоим внукам предложение.

– А мне оно понравится? – сердито насупился колдун.

– Да, – сурово подтвердил верховный магистр, – Если ты их действительно любишь.

Вильдиния язвительно фыркнула, и, не обращая внимания на недовольно поджавшего губы колдуна, с горечью пояснила:

– Девяносто отцов и дедов из ста твердо убеждены, будто действуют исключительно ради счастливого и обеспеченного будущего детей, когда единолично решают их судьбу. Отдают юных девочек старым лысым толстякам, а романтичных и благородных сыновей женят на богатых и сильно подержанных, властных вдовах.

– Но ты же уже придумала, – уставился на нее герцог, – как это прекратить? Принеси утром свои записи, мы с Ильдой обсудим.

– У нас, между прочим, медовый месяц, – тихо возмутился Таубен и тут же смолк, остановленный укоризненным взором жены, – я просто напомнил.

– Так вот, – продолжил Сабенс, глядя на Анчара, – я открываю в долине школу белых магов. Герцог отдал под нее имение Бобры, расположенное неподалеку от Топри. И приглашаю вас погостить с женами и детьми, там места предостаточно, а ученик пока всего один. Но если кому-то надоела сельская жизнь, можете занимать мои дома в Топри, я отдал приказ секретарю купить несколько небольших особняков. В этом городке люди не избалованы вниманием магов и знахарей, и каждый из вас, если пожелает, найдет дело по вкусу. Но для начала советую просто отдохнуть, осмотреться… Анвиез рассказал мне, как трудно жилось вам в последние годы.

– Спасибо, – серьезно поблагодарил ашет, – я принимаю ваше приглашение. И братьям передам… и остальным родичам. А деда… вы не зовете?

– Ваш дед знает наши законы наизусть. – горьковато усмехнулся магистр, – Однажды ему уже сделали предложение и оно будет в силе до тех пор, пока маг не отменит его вслух, причем неважно, сколько лет прошло.

– Поздно мне учиться, – буркнул Сигмут, и нехотя признался, – тем более, нужно отыскать… того, кто хотел меня убить.

– Так в чём же дело? – вмешался Анвиез, – Мы тоже ищем своих недругов и тоже наказываем, вы вчера видели. Ну не сжигаем прямо на месте… сначала доказываем суду их вину. Зато и не прощаем.

– А я не такой… – огрызнулся старик, вставая и направляясь к выходу.

Однако всем было ясно – спорит он из упрямства, возведенного за прожитые годы в ранг защитного панциря от различных бед и неудач.