Глава 23

– Кора, можно задать один вопрос? – поинтересовался верховный магистр, когда они устроились в туманной ладье.

– Конечно, – кивнула она уверенно, – если я успею ответить.

– Он простой… мне хочется понять, а тот камень, который Анви вставил в жезл, ты выбирала или взяла наобум?

– Ничего себе, простой, – засмеялась Ильда, – боюсь, в тот момент она ни о чем подобном не думала. Поважнее заботы были.

– А ты знаешь… – задумалась Коралия, удобнее устраиваясь под рукой Ирджина, – я действительно тогда не собиралась ничего такого делать. Но теперь вспоминаю, что все-таки выбирала. Мне смутно хотелось, чтобы он был достаточно тяжелым, помещался в руку и был сухим. И я потянулась именно к этому булыжнику, вдруг отчетливо осознав, что он подходит больше всех.

– Замечательно, – обрадовался Сабенс, – это очень хороший признак. Немногие артефакторы изначально видят силу вещей… большинство весьма способных мастеров работают с тем, что им предлагают. Зачастую золото и драгоценные камни. А у магов наоборот, ценятся вещицы, сделанные из простых по сути минералов, но каким-то образом получивших особые качества. К примеру, долго пролежавшие рядом с сильным источником магии. Или имеющие слегка отличный от подобных им состав. Многие знают, что молния иногда упрямо бьёт в один и тот же булыжник или ствол… и это обязательно указывает на его необычность. Исследователи цитадели проверяли. Так же действуют и магические способности артефактора. Если самый прекрасный самоцвет не вызывает желания взять его в руку, вставить в кольцо или кулон – значит лучше не тратить зря силу.

– Спасибо, – поблагодарила Кора и вдруг, лукаво улыбнувшись, справилась, – а теперь я могу задать вам личный вопрос?

– Разумеется, – кивнул магистр.

– Кто она, роза вашего сердца? И почему вы не привезли ее с собой, а бросили в гареме?

– Если я успею рассказать… – Сабенс глянул на приближающиеся крыши Лидмора, – ну, если коротко – она моя жена. Та рабыня, которую султан подарил мне первой, заметив мой интерес к одной из танцовщиц.

Магистр усмехнулся слегка смущенно и сразу стал на сотни лет моложе.

– Она долго не верила, что я собираюсь на ней жениться… в Илюркском гареме белых магов считают кем-то вроде добрых духов, почти богов. А потом, узнав о моем договоре с султаном, сама решила остаться с сестрами по несчастью до конца и помогать им дожить до свободы. Разумеется, я защитил ее самыми сильными артефактами и выдал пирамидку, кроме того за ними тайно присматривали мои ученики. Сейчас женщины уже плывут на трех шхунах в порт Зармейна, а оттуда собратья переправят сюда мою жену и ее подруг ладьей. А остальные поедут в кибитках. Больше половины выразили желание поселиться в долине. Их нравится, что тут запрещено рабство и имеется почти три тысячи одиноких мужчин. Многие мечтают о семье.

– Нужно будет приготовить свободные особняки и имения, – озабоченно выдохнула Ильда, – девушки не должны спешить. Пусть поживут, оглядятся, спокойно выберут женихов по душе. Да и не стоит подпускать к ним близко всех подряд. Анви, ты можешь придумать, как отгородить женщин от поклонников, которых жены бросили из-за плохого характера?

– Некоторые женщины выходят замуж ради состояния, или знатного имени, – вмешался лэрд Грозби, – а потом, получив желаемое или накопив драгоценностей, уходят к молодым красавчикам, обвиняя мужей во всех грехах. И по-твоему брошенным неудачникам больше не положено шанса на семейную жизнь?

– Да, ты прав, – нахмурилась герцогиня, – бывает и так. Не очень часто… но не изучать же каждого?

– Мы просто будем сами проводить ритуалы для бывших рабынь, – успокоил спутниц Сабенс и смолк.

Ладья влетела в окно второго этажа ратуши, в кабинет бывшего финансиста градоначальника Лидмора.

Чиновники, назначенные лэрдом Сатрезом, поделили кабинеты на первом этаже, а здесь временно обосновались советники Дарвела и маги. Но к ратуше уже спешно пристраивалось целое крыло, где герцог собирался устроить зал суда и кабинеты для приема просителей.

Столичная гильдия строителей собрала лучших мастеров и работа не прекращалась даже ночью. Уже был закончен первый этаж пристройки и сейчас там трудились обойщики и резчики.

Однако сегодня преступников собирались судить в самом большом кабинете второго этажа, специально обставленном для этой цели.

– Кого привести первого? – справился лэрд Сатрез Гайн, не упускавший случая пообщаться с магами и герцогом.

– Конерти, – на раздумывая, выбрал Дарвел, давно мечтавший лично посмотреть в наглые глаза мазилы.

Подсудимый вошел во временный зал суда спокойно, с гордо задранным носом и беззаботной улыбкой невиновного человека и остановился у порога, с интересом рассматривая сидящих за длинным столом людей. И не находя среди них ни одного знакомого лица.

Судей было довольно много, Конерти привычно сосчитал. Три юные лейды и пятеро лэрдов, из которых двое казались на вид постарше а трое моложе. Однако двое имели на плече знак белых магов.

Судьи изучающе разглядывали художника, и Ильда постепенно сознавала, что именно таким он и должен быть. Талантливый жулик и аферист, легко очаровавший и убедивший в своей значимости далеко не доверчивых и не простодушных знатных и богатых горожан.

Среднего роста и телосложения, с улыбчивой рожей прохвоста и беспорядочно рассыпавшимися прядями слегка вьющихся рыжеватых волос. И помятая за время заточения одежда тоже соответствовала первому впечатлению. Яркая шелковая рубашка с претенциозным жабо, штаны вишневого бархата и атласный колет, расшитый узором из цветов и перьев райских птиц.

– Ну, – выразительно постучав ногтями по столу, почти ласково усмехнулся Дарвел, – и кого из нас ты узнаешь?

– Никого, – не помедлив и секунды, ответил художник. – Я вас прежде не встречал.

– Как интересно… – в голосе герцога прорезался злой сарказм, – а в Сотрене ты заверял многих знатных горожан, что лично видел наследника Дарвела.

– Я его видел, – убежденно подтвердил Конерти и судьи невольно заулыбались.

Но не все. Нахмурился Дарвел, начиная злиться на глупое упрямство наглеца, задумчиво прищурился Грозби, пытаясь понять, как такое может быть.

Но спросить не успел, его опередила герцогиня.

– Так расскажи нам честно, где и когда это было.

– А зачем мне врать? – неподдельно поразился Конерти, – это было чуть более пяти лет назад. Весной. Я как раз писал портрет мэра Лидмора, колоритный был старик… но позировать не любил. Заглядывал раз в день… и то не каждый. А тут примчался писарь и велел быстро бежать к нему в кабинет… вот в этом самом доме, только на третьем этаже. Я и побежал… сами понимаете, таким заказчикам не перечат. И даже испугался, сидит он такой красный, как распаренный, тяжело дышит…

– Покороче, без подробностей, – скрипнул зубами Дарвел.

– А вы все больше на него похожи… на наследника, – задумчиво поведал Конерти, вздохнул и согласно кивнул, – ну короче, так короче. Лэрду Борхавену пришло письмо из герцогской канцелярии, с приказом срочно прислать художника, который сможет быстро написать портрет. Ну я и поехал… а кто бы на моем месте отказался? В замке меня встречал курьер, и сразу провел в канцелярию к старшему писарю лэрду Инмуту. Тот мне все объяснил, срочно нужен портрет наследника, но он позировать просто ненавидит. Поэтому мне могут показать его тайком… в щелку между портьер. Если я согласен, и моя работа Инмуту понравится, мне дадут разрешение писать портреты герцога.

– Очень интересно, продолжай, – поощрила его Ильда, не ощущавшая в рассказе Конерти и грана лжи.

Да и смотрел он открыто, как смотрят лишь честные люди. Хотя и профессиональные жулики так умеют, но те обычно стараются очаровать собеседника, расположить к себе, задобрить льстивыми комплиментами.

– Я согласился… у меня был запоминающий амулет. Всего разовый… но этот раз многого стоил. Слуги провели нас к комнатам, где в тот момент находился наследник, и я встал за занавесями, ловить подходящий момент. Инмут на всякий случай караулил рядом.

– А что происходило в той комнате? – спросил вдруг Анвиез.

– Наследник разговаривал с какими-то людьми… но на них я не обращал внимания. Мне пояснили, что он выше всех, вот и я ждал пока высокий лэрд повернется ко мне лицом. И как только это случилось – активировал амулет. Но в тот же самый миг в комнате что-то произошло… наследник закричал грозно, как раненый тигр и мы бросились прочь. До сих пор не помню, как добежали до канцелярии… мне минут пять пришлось отпаивать Инмута холодным взваром, он был уже далеко не молод.

– А амулет? – осторожно справился Ирджин, – запомнил картинку?

– Успел, – расплылся в довольной улыбке художник, – иначе как бы я писал портреты? Правда, позже пришлось нанять лицедея и подобрать ему личину, но это уже издержки мастерства.

– И где он сейчас? Амулет? – с тайной надеждой спросила Ильда.

– У меня. Всегда ношу с собой и никому не даю. – гордо вздернул нос Конерти.

– А можно мне его посмотреть? – вежливо попросил Анвиез, – обещаю ничего не испортить. И если разгадаю эту загадку – дам тебе еще один, многоразовый.

– Белым магам я верю, – пряча вздох, выговорил арестант и нехотя вытащил из-за пазухи висящий на цепочке медальон с серовато-розовым камнем.

– Посмотрим… – бормотал магистр, бережно принимая амулет и добавляя кристаллу энергии, – почти разряжен… еще два-три сеанса, и мы никогда не увидели бы эту картинку.

Облачко света возникло над его ладонями внезапно, словно посланный большим зеркалом солнечный зайчик, засияло высоким, почти в человеческий рост овалом туманного зеркала.

– Немедленно снимай с меня эти шутовские тряпки! – оглушил судей свирепый рык призрачного Дарвела, взирающего на них с искаженным от ярости лицом. – И чтобы ноги твоей больше не было в замке! Стража!

– Происки леших, – неверяще охнула Ильда, – разглядывая помолодевшего мужа, облаченного в ярко-малиновый камзол, щедро украшенный золотым шитьем, камнями и жемчугом.

Из-под него выглядывали пышные кружева, украшавшие манжеты и воротник рубахи нежно-розового цвета.

– Боюсь спросить… – давясь едва сдерживаемым смехом, справился магистр у озадаченно нахмурившегося герцога, – кто сумел тебя так разъярить?

– Портной… самый модный… имя не помню. – цедя слова сквозь зубы, пояснил тот, – его все так хвалили… даже дядя сшил себе несколько костюмов, но я отказывался. Так этот настырный гад поймал меня после тренировки, когда я шел переодеваться. Чуть ни на коленях умолял примерить пару нарядов, сшитых для торжественных случаев. И особо просил не открывать глаза… прежде времени.

– Приговор по этому делу вынесу я, – непреклонно объявила Ильда и остальные согласно притихли. – Но сначала, Конерти, ответь мне еще на два вопроса. Почему нарисованный тобой портрет не похож на картинку, записанную амулетом?

– Так ведь лэрд Инмут… – художник глядел на нее сочувственно, как на простодушного ребенка, – запретил такое рисовать, как только увидел. Велел черты лица сделать строгими, но важными… и одежду побогаче. Даже специально водил вечером на галерею, посмотреть на наряды самых богатых лэрдов. Я так и изобразил. Всю ночь работал. Ему понравилось, сразу выдал мне документ и сто золотых. Вдвое больше, чем обещал, за скорость.

Слушая подозреваемого, Дарвел старательно прятал растерянную усмешку, в голосе художника чувствовалось неподдельное почтение и к писарю Инмуту и к нему самому.

– Мне всё ясно. Последний вопрос, ты уже догадываешься, что твой главный дар не рисование, хотя ты и неплохой мастер, а поиск юных талантливых художников? Ну и их обучение, хотя одному это не по силам.

– Да как сказать… – растерявшийся от неожиданности Конерти в забывчивости нервно почесал за ухом, – для того и продавал картины. Их ведь кормить надо… и краски покупать. Ну и жилье снимать.

– Происки леших, – тихонько выдохнула Кора.

– В таком случае все обвинения с тебя снимаются. – твердо объявила Ильда, – но все портреты герцога, нарисованные с лицедея, ты немедленно уничтожишь, они не соответствуют действительности. В тот момент Дарвел был не похож на себя от гнева на самоуверенного портного. Взамен ты получишь право на изготовление нескольких портретов герцогской семьи. Она теперь у него немаленькая. Кроме того, ты получаешь статус лэрда и назначаешься директором школы для одаренных художников. Градоначальник Лидмора, лэрд Сатрез Гайн, выдаст тебе бумаги на один из особняков, принадлежащий казне. Лэрд Сатрез, необходимо подобрать для школы художников просторный дом с садом и светлыми залами, подходящими под мастерские. Лэрд Конерти, советник по финансам откроет на ваше имя счет в банке, для оплаты всех расходов на обучение одаренных детей. Со всеми вопросами обращайтесь к советнику по образованию светлой лейде Лиатане.

– Я? – никак не мог прийти в себя Конерти. – Но люди говорят… что я жулик… вы потом не передумаете?

– А вы постарайтесь больше не жульничать, – мягко посоветовал бывшему арестанту Анвиез, – теперь вам нет в этом надобности. Где сейчас ваши ученики?

– Где-то в Сотрене остались, – помрачнел тот.

– Я отправлю приказ новому мэру Сотрены, он всех соберет и отправит сюда в удобных кибитках с сопровождающими, – пообещал магистр, и глянул на градоначальника, – лэрд Сатрез, прикажите вашим чиновникам выдать лэрду Конерти все документы и аванс. В камеру его уже не пустят.

– А жаль… – уходя, в шутку тихонько проворчал воспрянувший духом мазила, – там неплохо кормили.

– Дар, – порывисто повернулась к мужу герцогиня, едва за Сатрезом и бывшим пленником закрылась дверь, – ты не обиделся?

– За что? – нежно глядя в её встревоженные глаза, пожал плечами герцог, – в этом деле, как я теперь понимаю, все мы стали жертвами случайности. Хотя виновный все же есть, и он уже наказан. А кого теперь будем судить?

– Я больше никого не хочу, – вдруг встала с места Кора, – этот человек… Конерти, развеял мои последние сомнения. Судить людей абсолютно не то дело, каким мне хочется заниматься. Хотя он вовсе не был похож на героя, я почему-то тревожилась за него… не хотела наказывать. И это неправильно. Судьи должны рассуждать хладнокровно. Лучше я пойду к писарям, посмотрю прошения женщин.

– Я с тобой, – поднялась со стула Лиатана, – мне интересно, какой дом ему найдут?

– Тогда я с вами, – решил Ирджин, и мрачно ухмыльнулся – пусть лэрд Грозби сам найдет подходящее наказание вдове и сводникам, а то я их прибить могу нечаянно.

– Я бы тоже прибил, – со вздохом признался зятю советник, – но не умею. Зато щадить не буду, люди, способные бестрепетно наживаться на чужих страданьях, всегда казались мне отвратительнейшими из монстров.

Он и в самом деле никого не жалел и не поддавался на слезы и мольбы, в которых буквально утопили судей преступницы. Бывшая хозяйка Коры, неустанно поминавшая заслуги давно почившего мужа, и женщины-сводницы, ездившие с подельниками для прикрытия. Эти пытались доказать, будто ничего не знали, просто ехали попутно. Но Анвиез, выставивший на стол хрупкий многолучевой кристалл, сразу сообщил, что это артефакт, чующий ложь.

И лучи так неумолимо краснели в ответ на каждое заявление преступников, что главарь сводников не выдержал и попытался разбить артефакт.

Не хватило ума сообразить, что такие ценные вещи магистры защищают особенно тщательно. Приложило его знатно, летел через весь кабинет и вышиб бы спиной дверь, если маги ее не заперли. А так только ребра себе отбил.

Приговор после этого он слушал молча и так же молча уходил из зала с амулетом смирения на шее. Буйных негодяев, ищущих способ сбежать, всегда именно так отправляли в карьеры, где добывали камень для строительства дорог.

Женщин приговорили к пребыванию в монастыре заблудших душ. Но не пожизненно, а с возможностью искупить свою вину. Способов было несколько, и теперь лишь от них самих зависело, сколько зим придется провести за прялками и спицами.

Труднее всего оказалось назначить наказание племянникам вдовы. С одной стороны судьи понимали, что все они еще зелень неразумная, ни один не достиг зрелого возраста. Все еще между первым и третьим совершеннолетием. Да и действовали с молчаливого, а порой и не совсем, потворства тетушки. Одним родной, а кому-то лишь троюродной.

А с другой стороны, как ни крути, никакого оправдания такой безжалостной травле не находилось.

Анвиез им так и заявил:

– Были бы вы простыми пастухами или рыбаками, мы бы назначили вам принародную порку. Для того, чтобы проснулась совесть и мозги вернулись в голову, хватило бы и пяти плетей. Но почти все вы потомки хоть и обедневших, но знатных корней, лишь у одного отец был воином, зато служил в герцогском егерском полку. Да у младшего только мать из знатного рода, а отец купец. Могу представить, как он порадуется, узнав о «развлечениях» любимого сыночка.

Парнишка, и без того бледный как привидение, посерел и сник, будто мокрый цыпленок.

– О том, как отнесутся к этой новости ваши учителя и приятели даже упоминать не хочу… вы и сами все понимаете, – добил их магистр и смолк, задумчиво изучая стоящих перед столом паршивцев.

Парни хмуро сверлили пол безнадежными взглядами и молчали. Да и о чем говорить, если поняли, как глупо сами себе испортили жизнь, еще по дороге в тюрьму Лидмора. По холодным, презрительным взглядам охранников, скупым, коротким приказам, которые сквозь зубы цедили их конвоиры, да по виду «доброй» тетушки, прошедшей мимо в черном ситцевом платье и монашеском платке, закрывавшим лоб до самых глаз.

– Повешусь… – еще в арестантской кибитке обреченно выдохнул старший из кузенов, особенно упорно гонявшийся за яркой компаньонкой вдовы, и с тех пор не произнес ни слова.

– Но высокородный лэрд Дарвел все же решил дать вам последний шанс исправить свою репутацию и стать достойными предков людьми. Однако это будет не так просто… – жестко объявил маг, – и обещать я могу лишь одно: если вы добровольно встанете на путь исправления, и пройдёте его до конца, ни один человек не узнает о вашем прошлом.

– Я готов, – первым с надеждой глянул на него младший, и крепко стиснул задрожавшие губы.

– Я тоже…

– И я…

Дольше всех думал старший, неверяще кривя рот и пряча горький взгляд. Но все же сделал выбор.

– Я тоже готов. – упрямо прищурясь, кивнул сам себе.

– Вот контракты. – Анвиез положил на край стола пачку документов, – подпишите.

Куда и на что они подписывались, маг объяснять не стал, это была последняя проверка. Если человек действительно осознает свою вину и готов ее искупить, ему все равно, что нужно для этого сделать. Разумеется, если исключена возможность совершить еще худшее преступление, но само присутствие на суде белого мага такой поворот событий исключало.

И они не подвели, подписали свой приговор, не глядя, и шагнули назад, оставив документы на столе.

– Ну что же, – забрав листы, кивнул им Анвиез, – теперь слушайте внимательно. Вы поступили на службу в герцогский легион. На три года. Но поскольку никто из вас не воин и воином становиться не собирался, служить отправитесь санитарами в обитель целительниц. Приказы вам будет выдавать настоятельница, и работа может быть разной. От охраны ворот, до помощи сестрам с пациентами. Отказываться от поручений старших сестер вы не имеете права, вести себя должны вежливо и спокойно, иначе контракт будет расторгнут. Готовы?

– Да, – нестройно буркнули озадаченные новобранцы, и кто-то осторожно спросил, – а как же родители?

– Им объяснят, что от предложений герцога не отказываются, – с усмешкой пообещал маг, – тем более от таких выгодных. Те, кто хорошо себя зарекомендуют, получат повышение по службе и смогут рассчитывать на неплохую карьеру. Но сначала придется поработать.

Ну, это наказанные и сами прекрасно понимали.