Глава 25

Летом северные дни длинны, а ночи коротки и светлы, словно в награду за долгую, тоскливо неприютную зиму. И сделать за это время жителям северного королевства нордвинов необходимо очень многое.

И лес заготовить, и рыбы наловить и зверя набить и грибов насолить. А еще починить и построить новые дома и корабли, просмолить полотно на паруса, наварить стекла, набрать янтаря… да разве все перечислишь?

А молодому королю, чтобы вникнуть во все и все проверить, приходится за день обойти множество мест, где вершатся самые важные дела. Хотя и стоят над ними надежные люди, но позволить им думать, будто король не интересуется их трудом, недавний наследник не имеет никакого права. Да и желания.

Это в южных странах наследнику достаточно просто родиться первенцем, и все, трон твой, будь хоть слабосильным и изнеженным, хоть глупым и ленивым.

А здесь, в северном королевстве это не так. Абсолютно. С малых лет мальчишки тренируют силу и ловкость, учатся управлять оружием и лошадьми, плести сети и разгадывать тайны звериных следов. И к десяти годам обычно заметно делятся на ведущих и ведомых, предусмотрительных и дерзких. И пару десятков самых способных из них король забирает в свой замок, это будущие командиры, советники и наследники. Разумеется, чаще всего сыновья короля тоже среди них, ведь с ними занимаются самые лучшие учителя.

В этот раз принцы тоже были, трое. И на прошлогоднем турнире младший из них, лэрд Кийронд, стал бесспорным победителем. А чуть позже и королем, их отец давно ждал такого момента.

Да и мать радовалась, как и братья. Они, несмотря на все несомненные достоинства, не добрались и до третьего места, борьба была напряженной.

Только сам Кийронд не испытывал от победы никакого удовольствия, в его душе давно и прочно воцарилась суровая зима. И все что делал молодой король, было всего лишь попыткой выжить в этой безжалостной ледяной пустыне.

– К вам жрец Олзен, – доложил адъютант, просунув голову между плотными шторами из отбеленного полотна, расшитого строгим узором, – пустить?

– Конечно, – кивнул Кийр, откидываясь на спинку массивного дубового кресла, укрытого ковром из медвежьих шкур и хмуро усмехнулся.

Он только собрался пойти поспать пару часов но видно не судьба.

– Добрый день, – появившийся на пороге седовласый крепкокостный мужчина в обычной одежде отличался от всех прочих жителей замка лишь скромной вышивкой на плече простой льняной рубахи.

– Уже ночь, лэрд Олзен, – поправил король, указывая ему на стул.

– Раз вы не спите – значит у вас еще день, – пожал плечами тот и присел на предложенное место.

Оглянулся на дверной проем, и с усмешкой махнул в ту сторону рукой. Кто-то охнул, что-то упало и покатилось, зазвенев.

– Не нравится мне правило не закрывать летом двери, – невозмутимо пояснил он насторожившемуся королю. – И привычка любопытных стражников подслушивать все разговоры – тоже.

– Они проверенные люди, – заметил Кийр, хотя и сам уже об этом думал.

– Можете говорить свободно, сейчас никто ничего не услышит, – сообщил жрец.

– Настолько важное дело? – встревожился король и предложил, – в таком случае обращайтесь ко мне без церемоний, Олзен.

– Дело серьезное, – признал тот, вздохнул и достал из висевшего на поясе внушительного кошеля узкий флакон. – Это южный ром… добавим в чай по стопке?

– Жрецы не пьют, – убежденно заявил хозяин кабинета.

– Да, – согласился гость, – но бывают случаи, когда это просто необходимо.

Спорить дальше король не стал, протянув руку достал из поставца большие обливные кружки и поставил перед жрецом. Тот кивнул, снял с чайника мехового ежа и разлил по кружкам крутой кипяток. Бросил туда по горсточке листьев, плеснул рома и щедро приправил вересковым медом.

Король смотрел на его действия с изумлением, он и сам был одаренным, но до сих пор не догадывался, что их жрецу ничего не стоит вскипятить давно остывшую воду.

А Олзен, словно ничего не замечая, размешал ложечкой чай, вдохнул аромат, пригубил и, поставив перед собой, задумчиво уставился в сереющее небо за узким окном.

– Хочу рассказать тебе историю одного предательства… – он поморщился, словно откусил гнилое яблоко, – и прошу об одном… никуда не бежать, пока не дослушаешь до конца.

– Хорошо, – согласился Кийр, помешал свой чай, попробовал и довольно кивнул, вкусно и бодрит.

– Жили две сестры… вроде дружно, ссор никто не замечал. Но люди иногда бывают удивительно близоруки… никто не понял, что обе влюбились в одного молодого лэрда. – Жрец хмуро вздохнул, отпил маленький глоточек и продолжил свой рассказ, – ничего особенного в том нет, так часто бывает. Но обычно выбор за мужчиной, и третья лишняя отступает. Но в этот раз нелюбимая сдаваться не захотела, придумала как избавиться от соперницы.

– Олзен… – почувствовав, как темнеет в глазах, хрипло справился Кийр, начиная подниматься с места, – я правильно понимаю?

– Сидеть, – велел тот, и королю тотчас отказали ноги, – я же просил никуда не бежать? Её я уже усыпил, потом разберемся.

– Гадина… – еще раз попытавшись встать, с ненавистью выдавил правитель, – вот потому и противна она мне была…

– А тебе все были противны, – заметил жрец, справедливости ради, – так будешь слушать дальше?

– Не надо… – на миг зажмурился тот от нестерпимой боли, потом выдавил, – просто скажи, где ее могила.

– А могилы нет, – сообщил Олзен, – сестра не стала убивать счастливую соперницу… просто продала.

– Как… продала? – не поверил Кийр, пять лет считавший себя виновным в гибели Гасси.

– Очень просто. Уговорила пойти с ней к южным купцам, помочь выбрать ткани, и отдала им.

– Но ведь… они же сошли с корабля вдвоем, я сам разбирался! И на пристань вернулись вместе!

– Второй «девушкой» был помощник купца, надевший плащ и вуаль Гасси. А когда на глазах толпы они распрощались и разошлись в разные стороны, моряк в укромном уголке снял женские вещи, сложил в мешок и вернулся на шхуну. И вскоре они покинули нашу бухту.

– А дальше? – с надеждой смотрел на него молодой король.

– Её не обижали… в южных странах светловолосые красавицы ценятся дорого. Продали на одном из невольничьих рынков в Богарру, наложницей для пятого принца.

Кийр схватил кружку и выпил почти половину, пока она резко не вырвалась у него из рук.

– Не злись ты так… наложницей Гасси не стала, ее забраковали дворцовые знахарки. Девушка оказалась в положении… не понимаешь? Странно. А я думал, это твой ребенок.

– Ребенок? – и без того бледный король просто позеленел, – мой ребенок?!

– Да, сын, Робинт. Уже четыре года без трёх месяцев. Умеет оборачиваться волчонком… но до недавнего времени плохо передвигался, его пытались отравить. Причем яд принесли в гарем слуги… подкупил кто-то из гостей султаната. Лично мне теперь интересно только одно, откуда у Миртанны столько золота?

– Убью гиену собственными руками, – рычал Кийр, покрываясь шерстью и пытаясь встать со стула, – отпусти, приказываю!

– Не можешь, – Олзен отрицательно покачал головой, – я не твой подданный и потому тебе не подчиняюсь. А тебя только месть волнует? Или все же хочешь узнать, где сейчас Гасси и Роби?

– И где? Их выпустили из гарема?

– Нет. Султаны не имеют глупых обычаев, выпускать ценных рабынь. Ей нашли лучшее применение, вместе с сыном подарили одному из правителей.

– Кому?

– Герцогу Тайгердскому.

– Я её выкуплю. Сколько он хочет?

– В Тайгерде запрещено рабство, – с усмешкой просветил его жрец, – и людей никто никому не продает.

– Так… – задумался король, – а украсть их можно? И вообще зачем она ему? В наложницы?

– В герцогстве нет наложниц, только жены. К тому же Дарвел недавно нашел свою любимую и очень счастлив. И вообще он теперь белый маг.

– Олзен… раз ты так хорошо все знаешь… объясни мне, как вернуть ее домой? Их, – с мольбой смотрел на жреца Кийр.

– Видишь ли, тут есть одна тонкость… сама Гасси считает, раз ее не искали, то она никому здесь и не нужна. Ну и наверное боится… вернуться и увидеть рядом с тобой счастливую жену. Ты ведь и сам пока не решил, зачем они тебе?

– Как это – зачем? – оскорбленно смотрел на него король, – это моя женщина! И мой сын!

– И ты готов признать это перед всеми? И пройти с ней ритуальный обряд? – жрец смотрел жестко и испытующе, – унижений и боли она больше не вынесет. И так уже на триста лет вперед наглоталась по твоей вине.

– Но почему… – вскипел было Кийр и сразу же смолк, до боли сжав губы. С минуту молчал, отвернувшись к окну, потом горько усмехнулся, – все было не так. Я просто пытался уберечь ее от злых завистниц, ведь права на выбор еще не имел. И теперь мне все равно, как это видится со стороны. Уже убедился, кроме нее мне никто не нужен и ничто не мило… неужели ты сам еще не заметил? И на ритуал я готов, и от трона откажусь без сожаления, и даже не боюсь уйти отсюда и поселиться в том герцогстве. Все равно без нее не живу… тяну лямку, как слепой вол на мельнице.

– Я помогу, – веско сообщил Олзен, – собирайся в дорогу. Помощникам скажи, будто едешь посмотреть место для охотничьего дома. Буду ждать в сухом логу. Не волнуйся, не разминемся. Но услугу в ответ попрошу… указ о разрешении торговли с Тайгердом. Они могут доставлять сюда разные фрукты. Втрое дешевле, чем везут Богаррские купцы и раз в десять больше.

– А чем мы будем отдавать?

– Да хоть янтарем. Они добывают самоцветы необычной чистоты и жемчуг, но янтарь там большая редкость. А позже и сами найдете, сейчас не до этого. Я ухожу, жду тебя у старой хижины. Миртанну не ищи, ее нужно судить.

Жрец спокойно покинул кабинет, и только тогда Кийр почувствовал, что снова может двигаться. Но бегом никуда не побежал, торопливо подписал срочные бумаги, поставил печати и аккуратно убрал все в массивный металлический ящик, намертво прикованный к стене цепями.

Затем отправил адъютанта спать, велел слугам запрячь лошадь и пошел переодеваться. Дорог в горах нет, даже тропинок никто не натоптал. Кроме зверей, а они не ходят там, где нужно пройти людям. И поэтому Кийр был уверен, что идти придется медведем, волками обычно бегали только дети, и то лишь лет до восьми.

Как пойдет или на чем поедет жрец, и поедет ли сам, он не думал, запоздало уразумев, насколько мало знал человека, живущего в их городе, а теперь уже в замке не менее полусотни лет.

Одежду для такого случая выбрал удобную, легкую, из крашеного в зеленый цвет льна. Сапожки надел короткие, замшевые, стянутые под пряжку, с двойной подошвой из прошитых жилами воловьих шкур. Все самое необходимое в походе разложил по кошелям и ножнам, пристегнутым к поясу, на шею повесил самые сильные обереги и амулеты. В вещевой мешок бросил лишь запасную пару белья да кружку, остальное добудет, если понадобится.

– Вы куда, ваше величество? – замер в галерее перед покоями старший советник Золерс, служивший еще отцу Кийра.

Правда, старый король вскользь советовал отправить его в отставку, если будет давать свои советы слишком настойчиво, но Кийр на это еще не решился. Да и советник держался пока деликатно.

– Еду присмотреть место для новой заимки. Постараюсь обернуться за три- четыре дня. Если появятся срочные вопросы – идите к отцу, он обещал помочь.

– А разве сами охотники это не решат? – в голосе советника скользнула легкая укоризна. – Вы совсем не отдыхаете. А через пятицу праздник…

– Я знаю. Но как это связано с моей поездкой в боры? – Сейчас король был настроен решительно и задержка его злила, но советник этого еще не осознал.

– Приедут знатные лэрды со всего побережья… с дочерьми и племянницами… – осторожно намекнул Золерс.

– Ну и пусть приезжают. Примите их как положено, да охрану усильте. Или без меня не справитесь?

– Но они надеялись… что ваше величество заранее познакомится с девушками, присмотрится…

– Я понял, Золерс, вы устали, вам надоел ваш пост… он действительно требует много сил. Но зачем же сразу в свахи? Не настолько и достойное мужчины ремесло. Вы еще вполне сможете послужить в ратуше или канцелярии. Пока отдохните, подумайте, что вам ближе, как вернусь, подпишу указ.

Развернулся и легко побежал вниз по лесенке, с едкой усмешкой вспоминая перекошенное лицо главного советника. И добравшись до караулки, где командир замковой стражи уже выдавал спозаранку наряды, выставил воинов прочь и жестко велел:

– Я отправил Золерса в отставку, проследи, чтобы не напакостил напоследок и ничего не подписал задним числом. Запри все его бумаги и убери подальше. Я уезжаю глянуть на охотничьи заимки, усиль охрану, следи за подозрительными, не стесняйся сажать в погреба. Советник плел какую-то сеть.

– Понял, – мрачнея, кивнул Чендер, и, прихватив пяток воинов, умчался в сторону канцелярии, размещенной в новеньком каменном здании неподалеку от ворот.

А король вскочил на коня и, покинув замок через задние воротца, помчался к назначенному месту.

Сухой лог назывался так вовсе не оттого, что на самом деле высох. Ничуть, тут буйно росли и цвели травы, заросли малины и смородины, ежевики и дикого тёрна.

Просто ложок был помельче других и снег тут обычно сходил на декаду, а то и полторы раньше, чем в глубоких распадках. Потому и по ягоду да за травами сюда всегда отправлялись прежде всего. Вот и в этом году мелькали уже на прогретых пригорках алые капли мелкой северной земляники, но Кийр мчался мимо, не желая больше задерживаться ни на миг.

Жрец сидел на крылечке, застеленном полосатым половиком и с наслаждением грыз сочный стебель ревеня.

– Отдай коня моему ученику, – сообщил буднично, едва всадник замер перед ним, – я отвезу тебя в своей кибитке.

– В горах никакая кибитка не пройдет, – не поверил король, разглядел скривившую губы старца лукавую усмешку, и безропотно спрыгнул наземь. Парнишка лет семнадцати, не по здешнему загорелый и тонкокостный, невозмутимо принял повод и повел животное к навесу, огороженному замшелым от старости бревенчатым забором.

– Садись!

Провожавший парня взглядом Кийр обернулся на этот приказ и потрясенно застыл. Олзен сидел в совершенно невозможной кибитке, больше похожей на детскую люльку, или куцую лодчонку, чем на повозку. Да и колес у нее не было. Как и весел. Всего два скромных креслица, приткнутых одно за другим. Жрец занял переднее и с насмешливым укором глядел на растерявшегося короля.

Тот полыхнул жаркой досадой, не к лицу взрослому мужчине так долго удивляться и сомневаться, и осторожно шагнул в лодку, готовясь удерживать равновесие. Однако она даже не шелохнулась, приподнялась выше и уверенно направилась в сторону гор. Одновременно ее стенки вытянулись в высоту и сомкнулись над головами путников сплошным потолком. Но по бокам остались оконца, закрытые прозрачными дверцами.

– Если будет душно – окна можно приоткрыть, – повернувшись к королю, добродушно пояснил Олзен, – а если желаешь перекусить – под сиденьем корзинка с едой и чаем. Ну а если захочешь погулять – не скромничай, говори сразу, буду присматривать подходящее местечко. Сам знаешь в горах не везде можно сделать привал.

– Сколько мы будем добираться? – волновало короля.

– Сейчас поднимемся повыше и прибавим ходу. – пообещал жрец, – увозить тебя надолго я не намерен. Твой первый советник что-то крутит, похоже, собирается устроить твою судьбу на свой вкус.

– Я его снял, – сообщил Кийр. – час назад.

– А указ подписал? И печать поставил? – нахмурился старик.

– Нет… – начиная злиться на себя, расстроенно сознался король. – Просто выдал Чендеру приказ.

– Так, – Жрец достал откуда-то походную плоскую шкатулку с бумагой и перьями, – пиши сейчас. И построже, да назови преемника.

– Кого бы ты посоветовал? – принимая шкатулку, справился Кийр.

– У тебя между прочим, интуиция одна из сильных сторон дара, – убежденно сообщил ему Олзен, – посмотри на всех, кто мог бы занять этот место внутренним взором и сам скажи, кто тебя не будет раздражать, если наденет нагрудный знак главного советника?

– Только Чендер… – мысленно примерив на всех регалии, пораженно признал король.

– И правильно, – усмехнулся жрец, – он давно вырос из штанов стражника. А замену себе пусть ищет сам, он знает кто чего стоит.

– Спасибо, – ставя подпись и оттиск печати, поблагодарил король, и невольно нахмурился, – но почему ты никогда раньше не помогал?

– Кто тебе такое сказал? – фыркнул тот, сворачивая указ в трубочку и вкладывая ее в центральное отверстие ажурной пирамидки, – Ты отца спроси. Просто мне не нужно наград и почестей, я не для того тут живу.

– А для чего? И вообще, откуда ты пришел?

– Пришел издалека, но разве это важно? А живу чтобы присматривать за теми, кому не дают покоя чужие сокровища, земли и женщины. Мы ненавидим войны и делаем все, чтобы их избежать.

– Я тоже ненавижу войну, – уверенно кивнул Кийр, – и презираю жадных идиотов, у которых не хватает ума сообразить, что если сегодня ты придешь в чужие земли, убивать их хозяев и грабить детей, то точно так же однажды могут прийти к твоим собственным внукам или правнукам и убивать будут уже их. Этому никогда не будет конца, если не вырубать безжалостно гнилую породу безумцев, призывающих толпу брать в руки оружие.

– Это мне известно, – мягко улыбнулся ему жрец, и признался с чуть смущенным смешком, – потому и нарушаю правила. Лично сопровождаю тебя к сыну, хотя мог бы убедить подождать, пока их привезут на шхуне.

– Спасибо, – король проглотил вставший в горле комок, помолчал и осведомился, – а кому ты отправил мой указ?

– Твоему отцу. У него в замке непререкаемый авторитет, и он мгновенно остановит любую свару.

– Да, – согласился Кийр, и задумчиво добавил, – я до сих пор не могу понять, почему от отдал мне корону?

– Потому что считает тебя достойнее твоих соперников по турниру. И знает, что ты не изменишь его принципам и не польстишься на легкую добычу.

– Ты о старых племенах? Конечно, это же подло. – король смолк, глядя в окно на стремительно проносившиеся мимо заснеженные склоны гор.