Глава 26

К обеду лодка, которую жрец звал ладьей, перевалила на другую сторону хребта, и путники устроили привал в заросшем густым ельником ущелье. Пока король умывался и набирал в кувшин ледяной воды из стремительной речушки, жрец развел костер, повесил над ним прут с нанизанным мясом и колбасами и набрал ранних грибов. Просто повел рукой и они полезли из-под прошлогодней листвы. Небольшие, крепенькие, и чистенькие словно промытые.

– Я же зову грибы, а не мусор, вот он и не лезет, – пояснил Олзен в ответ на незаданный вопрос короля. – нам еще лететь часа два, нужно подкрепиться. Здесь путь прямой, сможем поспать. Герцог решил вылететь нам навстречу, вместе с женой и советниками. Они будут ждать в имении Бобры, подаренном правителем школе для белых магов.

– У них настолько хорошие отношения с белым орденом? – проявил осведомленность Кийр.

– У него способности к белой магии, и это не просто магический дар, а жизненные принципы, – осторожно объяснял Олзен, – а его жена сильная целительница, и ее маги тоже взяли в ученицы. А позже и ее сестер, когда они вышли замуж за белых магистров. Поэтому Дарвел решил объявить всех белых магов равноправными жителями долины. С возможностью строить и покупать дома и поместья, открывать школы и лавки. А еще лазареты для простых жителей. И некоторые уже решили перебраться, но сначала расширяют и перестраивают нижнюю дорогу, по плану предложенному отцом герцогини.

– Смелый он человек, – пробормотал король, явно имея в виду Дарвела.

Больше он о герцоге и магах не спрашивал. И вообще был задумчивым и молчаливым до того самого момента, как ладья ринулась вниз, казалось прямиком в веселую череду кружевных волн, набегающих на золотой песок.

Однако король не видел ни красот этого маленького моря, ни румянца плодов в кронах, сквозь которые они опускались на дорожки сада. Последние полчаса его мучали сомнения, неожиданно накатившие штормовой волной. А вдруг эта женщина, привезенная герцогу из Богарры, вовсе не его синеглазая любовь, а какая-то рабыня, придумавшая надежный способ вырваться на свободу?

Это только ленивым бездельницам, в каких иногда превращаются девы, нашедшие богатых вдовцов, кажется, будто жизнь в гаремах – шелк и мед. А он отлично разглядел, насколько гнусная эта ложь. Жаль, рассказать никому нельзя, что одним из тайных испытаний для вышедших на турнир наследников короля нордвинов давно стала вылазка в чужие земли.

Хотя все считают, будто маги оттачивают мастерство защитной иллюзии где-то в дальних ущельях, те из наследников, кто смог дойти до конца, знают правду. Однако дают закрепленную магией клятву никому и ни о чем не говорить.

Ни о шхуне, ожидавшей пятерку победителей, первыми вышедших в бухту из горного лабиринта. Ни о том, куда она привезла их через несколько дней. И тем более молчат о задании, предлагающем проникнуть в любой из охраняемых замков и добыть доказательство своего поступка. Причем нельзя брать ничего такого, за что может пострадать кто-то из слуг. Но довольно приметное, и ценное, простая метла или кружка не зачтется.

Лично он снял выцветший, проеденный мышами старинный вымпел с гербом, пылившийся под самым потолком парадного зала. И пока валялся в темном уголке сада, ожидая наступления сумерек, чтобы под их прикрытием преодолеть хорошо охраняемые стены, выслушал не одну печальную историю служанок- невольниц, перебиравших неподалеку какие-то крупы.

Кто бы знал, как ему хотелось за эти страдание несчастных женщин наказать хозяев замка! Хотя бы устроить им небольшой пожар или нагнать среди стражи паники, пробежав по крышам огромным медведем!

Жаль, после подобного срыва о победе можно было больше не мечтать, а у него в тот момент это оставалось единственным смыслом жизни. Выполнить наказ отца.

– Кийр… – словно издалека донесся голос Олзена, – иди вон в ту беседку. Я буду ждать вас на веранде. Помни, времени в обрез.

– Куда? – в смятении завертел он головой, но уже заметил светлое платье женщины, спиной к нему сидевшей в беседке.

Специально жрец так подвез… чтоб не волновать… понял король, пока шагал напрямик по мягкой, густой и короткой травке к легкому, открытому всем ветрам сооружению. У них на побережье таких не строят.

А в душе уже родилось и начало постепенно крепнуть узнавание… свернутых в узел светлых волос, наклона головы, очертаний узких плеч и спины.

Она всегда была самой маленькой и худенькой из невест, его глазастая Синь, и Кийр ласково звал ее Синичкой.

Хотя в королевстве нордвинов ценились совершенно другие женщины, статные и широкоплечие, сильные и выносливые. Другим там трудно выживать, и дети от них болезненные.

А он видел только свою Синичку, лишь её мечтал любить и носить на руках… только ей отдавать найденный янтарь и добычу, ее кормить первой земляникой и жирными осенними глухарями, беречь и опекать всю оставшуюся жизнь.

– Роби, – нежно произнесла вдруг женщина на наречии Нирата, и звук родного голоса пронзил Кийра острой горечью потери и счастьем встречи, – не ешь так много абрикосов. Живот заболит.

– Лэрд Сабенс вылечит, – звонким голоском беспечно отозвался невидимый королю сын, – он все может. А когда мы пойдем к Рису?

– Еще немного погуляем… – пояснила она, – нас обещали позвать.

– Синь… – не в силах молчать дальше, тихо позвал он, и стремительно метнулся к беседке, вмиг оказавшись лицом к лицу с оглянувшейся женщиной. Ее невозможно было не узнать или спутать с кем-либо другим, – Синичка моя…

– Ты? – Гассиния задохнулась от неожиданности, подняла руку в привычном жесте, прикрыть лицо перед мужчиной, и вспомнив, что уже не в гареме, уронила её на колени, – откуда?

– Жрец привез… – король осторожно коснулся пальцем ее щеки и вдруг, резко перемахнув через перила, оказался рядом с любимой, сгреб ее в охапку и замер, пряча лицо в пахнущих незнакомыми травами волосах.

– Кийр… – она задыхалась от любви и нежности в его медвежьих объятьях, и не понимала, отчего ее любимый молчит, пока не обвила руками могучий торс.

И лишь ощутив сдерживаемую дрожь сильного тела, и холодок промокших волос, сообразила, что ее избранник рыдает горько и отчаянно, как малый ребенок.

– Кийр… счастье мое… жизнь моя… – истово шептала Гасси, нежно гладя ладонями его напряженный торс, – все уже прошло, все хорошо, я вернулась… больше не потеряюсь…

Неизвестно, где находила слова утешения эта измученная тяжкими испытаниями женщина, откуда-то точно знавшая, что даже у самых сильных и выносливых мужчин бывают иногда такие вот минуты слабости. Но не стоит осуждать их за такое, это вовсе не недостаток, наоборот. Те, кто не знают боли потерь и угрызений совести, никогда не сумеют понять других и подать им руку помощи в трудный момент.

– Синичка моя… – счастливо улыбался он сквозь быстро высыхавшие слезы, – разве я позволю тебе потеряться еще раз? Мне и этого хватило… на всю жизнь запомню.

– Отпусти маму! – раздался сердитый приказ, подкрепленный грозным рыком.

Кийронд мгновенно обернулся и потрясенно замер, обнаружив в трех шагах от себя двух мощных взрослых снежных барсов, прикрывающих спинами третьего, мелкого и взъерошенного. Но больше всего короля изумил сидевший на загривке у зверя обычный серый домашний котенок, тоже встопорщивший хвост и сердито шипевший.

– Роби… – смущенно улыбнулась Гасси, – сверни щит. Это не враг а друг…

Она прикусила язык, не зная, имеет ли право выдавать малышу тайну Кийра, пока ничего не сказавшего о сыне.

– Пусть он уходит! – вставая с колен непреклонно заявил светловолосый и голубоглазый малыш. – Я сам буду тебя защищать.

– Вот как, – заинтересованно протянул король, и вдруг предложил, – ну, начинай. Посиди минутку, Синичка, мы поговорим по-мужски.

Ласково поцеловал любимую в макушку, бережно, с явным сожалением усадил на скамью и на миг словно окутался снежной порошей.

А затем шагнул к барсам огромным северным медведем. Настолько белым, что даже глаза резало.

– Ой… – невольно охнул Роби, но не побежал прочь, а наоборот, ринулся вперед, стараясь загородить собой зверей. – не тронь их, слышишь, чудовище! Рис, Рита! Идите домой! Я кому сказал? Домой!

Последние слова мальчишка кричал уже сверху, сидя на могучей груди медведя. Зверь крепко и бережно обнимал его передними лапами и предупреждающе поглядывал на мохнатую компанию сына. Обижать их очень не хотелось, но, если звери вздумают напасть, невольно придется защищаться.

– Рита, нельзя! – мгновенно протиснулась между медведем и барсами Гасси, и пояснила, не оглядываясь, – это звери герцогини. Они очень умные, спасают в горах людей.

Но барсы и сами уже отступили. Не побежали, нет. Спокойно, без спешки сделали пару шагов в сторону от тропки и легли в траву, изучающе разглядывая незнакомого, но не подозрительного гостя.

А в следующую секунду среди деревьев мелькнул бок ладьи и король поспешил снять щит.

– Ну, будем знакомиться, сын? – второй рукой крепко прижав к себе Синичку, Кийр весело глянул в настороженные глаза мальчишки.

И захлебнулся, потерялся на миг в собственных, одновременно вспыхнувших, почти равных по мощи чувствах.

В сердце буйно расцветало незнакомое, но уже всепоглощающее ощущение восторга. Щедро приправленного не испытанным прежде, щемяще нежным обожанием, и неожиданно сладкой отцовской гордостью. Далеко не каждый малыш так смело и беззаветно бросился бы защищать друзей.

А разум туманила яростно вскипавшая неуемная, жаждавшая мести ненависть. Ярилась злобой на подлую гадину, походя укравшую у него так много простых человеческих радостей. Безвозвратно утерянные годы, когда он мог бы сам растить своего сына, сам с ним гулять и заниматься, носить на руках и возить на лодке. Да много чего могло быть… но по вине наглой и жестокой дуры, так и не случилось. Вместо всего этого его Синичка хлебала униженья и обиды рабской жизни, а его первенец поднимал с полу брошенные хозяевами объедки.

– Кто, сын? – недоверчиво прищурился Роби, и король расплылся в восхищенной улыбке.

Трудно было бы не узнать собственную гримасу, если не раз видел в зеркале такой же настороженный взгляд. Чендер имел привычку приходить с докладом спозаранку, когда Кийронд еще одевался.

– Ты, – уверенно подтвердил король. – А я твой отец. Вы потерялись… и я вас искал. Очень… но одна одлая гадина солгала… и… я не смог вас найти. Никто не смог… хотя искали все. А теперь мы поедем домой… и будем жить все вместе.

– А у тебя есть дом? – задумался малыш.

– Ну да, – кивнул Кийр, потянулся к Гасси, с наслаждением вдохнул ее запах и нежно шепнул, – ты же пойдешь со мной в храм, Синичка?

И тотчас насторожился, заметив, что она смотрит мимо него. Резко обернулся, готовясь биться за свое счастье со всем миром и облегченно перевёл дух.

Над тропкой перед ними зависла туманная ладья, более просторная и длинная, чем та, в которой привез его Олзен. Он и сейчас был тут, вместе с сидевшим на переднем сиденье незнакомым молодым мужчиной. Магом, судя по знаку ордена, вышитому на плече.

– Герцог Тайгердский приглашает вас пообедать, – с доброжелательной улыбкой сообщил маг и в борту ладьи появилась дверца.

Больше всего Кийронду хотелось сейчас немедленно отправиться домой, но он учтиво улыбнулся в ответ.

– С удовольствием. – король легко подхватив Гасси, посадил в ладью, затем подал ей сына и запрыгнул сам.

– Ты меня не узнаешь, Гассиния? – осторожно осведомился Олзен.

– Узнаю, – бледно улыбнулась она, закусила губу и виновато прошептала, – но женщины не должны первыми заговаривать с мужчинами. И смотреть тоже нельзя.

– Убью… – сорвался с губ короля яростный рык.

– Я бы тоже убил, – тихо скрипнул зубами маг, и, явно продолжая разговор со жрецом, безапелляционно заявил – пойдем вдвоем.

– А Лиата? – недовольно проворчал жрец. Вздохнул, и примирительно произнес, – и чего я спорю? Мне же лучше. Можем и Сабенса взять, для кворума.

– Не наглей. На нем куча женщин… мы и сами разберемся.

Кийр не понимал более половины намеков, скрытых в их коротких фразах, но отчетливо осознавал, если маги собираются лететь к нему в гости, да еще и разбираться с его недругами, то лично он тоже спорить не станет. И пусть некоторые трусы упорно цепляются за старинные законы и махают как стягами запретами предков.

Им давно пора понять, жизнь не стоит на месте. Все меняется, и природа, и люди. Бывшие враги становятся друзьями, налетчики – купцами, а родные сестры – предательницами. И мудрым, потомки назовут не того, кто сидел на сундуках с древними заветами, а того, кто искал пути, как облегчить жизнь своему народу.

– Сюда, – ладья замерла у просторной деревянной веранды, где за большим столом сидели хозяева долины.

Кийр никогда не спутал бы регалии герцога Тайгердского ни с цепью султана Богарры, ни с Ниратской короной. Учили наследников очень хорошо.

А сидевшая рядом с Дарвелом молодая лейда, с серовато-зелеными глазами и пышной прической цвета ржаной соломы определенно была герцогиней. Той самой, кому подчинялись барсы.

Остальных присутствующих король рассматривать не стал, и без того ясно, что это герцогские советники и чиновники и их спутницы. И значит, пока не нужные ему люди. Их статус и значимость выяснятся позже, когда речь пойдет об условиях сделки. А без нее теперь не обойтись, да он и не против.

– Для начала позвольте задать вам очень деликатный, но важный вопрос, – первой, неожиданно для Кийра, заговорила герцогиня.

– Задавайте, – вмиг подобрался он, не ожидая от правительницы соседней страны особой приязни.

Да и откуда бы ей взяться, если многие века короли нордвинов на все попытки соседей завязать дружеские отношения отвечали высокомерным молчанием?

– Но прежде всего… – она на миг задумалась, меряя его испытующим взором, – чтобы не показаться вам бестактной, я хочу объяснить причину этого любопытства. Когда Дарвел получил в дар от посла Богарры больного ребенка, я взяла его под свою опеку, вместе с матерью, разумеется. И теперь просто не имею права куда-либо их отпустить, не убедившись прежде, что они будут в полной безопасности. Потому и вынуждена спросить, где и в каком статусе они будут жить в вашей стране?

– Гассиния – моя жена, – сверкнув оскорбленным взором суховато возвестил король, – а Робинт – мой сын. И это их единственный статус.

– Спасибо, – с явным облегчением улыбнулась герцогиня и на ее щеках появились милые ямочки, – и я за них очень рада. И в таком случае у нас имеется для вас предложение… провести свадебный ритуал немедленно. Мало кому известна тайная особенность этой церемонии… но вам я ее открою. Чем больше белых магов вливает силы во время объединения судеб, тем крепче будет связь между молодожёнами и защита парных браслетов. За этим столом сейчас собралось восемь адептов белого ордена… редчайшая удача.

Тугодумом Кийр никогда не был, несообразительные просто не доходят до последнего испытания в битве за корону. И тем более не был упрямым и спесивым самодуром. Потому-то мгновенно оценил неслыханную щедрость сделанного им с Гасси предложения и необычайное доверие белых магов.

– Сочту за честь, – благодарно кивнул он сидевшим за столом, осознав, как сильно ошибся в их первоначальной оценке.

– Тогда у нас есть полчаса на умывание, – встал рядом с ним Олзен, и потянул спутника в дом, – идем, невесте помогут переодеться. А Роби пока перекусит и поиграет с барсами. Они лучшие охранники.

Бросив на свою Синичку встревоженный взгляд Кийр нехотя поплелся за жрецом, хотя отчетливо понимал, что в этом доме никто и никогда не обидит его любимую.

– Здесь купальня, – жрец распахивал двери так уверенно, словно был тут хозяином, – а в этом шкафу одежда, выбирай, не стесняясь. Белый орден не беден. Я ухожу помогать готовить ритуал. И кстати… раз мы поведем ладью вдвоем, то переночевать лучше тут. Вылетим перед рассветом, и к завтраку будем дома.

Кийр коротко усмехнулся ему вслед и направился в купальню, где в выложенной мрамором купели уже плескалась теплая вода. Поздно чинить сети, когда вышел в открытое море, говорят у них на северном побережье. И раз он уже отдал решение своих самых важных проблем молчаливому правителю соседней страны, то не стоит и тревожиться о таких мелочах, где они будут спать и когда отправятся домой.

– Я ему сочувствую, – мрачно глянул вслед нордвину Дарвел, – обрести любимую и внезапно потерять в собственном замке… никому не пожелаю.

– Мы собираемся сделать ему очень выгодное предложение… – сообщил Анвиез и смолк, задумчиво глядя на горы. Потом вздохнул и открыто глянул ученику в глаза, – но сначала я хочу спросить тебя…

– Анви, – Ильда с улыбкой укоризненно качнула головой, – прости меня за мнительность, но начало твоего пояснения очень похоже на проверку.

– Это не проверка, – насупился он, однако не выдержал и виновато улыбнулся, – просто не хочется обидеть Дарвела, принимая за него решение в тех вопросах, какими обычно распоряжаются только правители. К примеру, где построить какое-либо поместье или крепость, либо где провести дорогу.

– А ты не знаешь, где в долине какие земли? – С горячим интересом уставилась на него знахарка, – или еще не изучил всех ущелий и ручьев?

– Знаю… – нахмурился маг, и оглянулся на хихикнувшую рядом Лиатану, – у тебя смешная книжка, звездочка моя?

– Нет, – подняв на мужа ясный взор, кротко сообщила она, – меня развеселила Ильда. Она сейчас копирует нашего папеньку. И хочет сказать тебе, что они с Даром верят в твою честность и преданность долине.

– Да? – Магистр с сомнением посмотрел на довольно улыбавшуюся герцогиню, – а почему я всего этого не услышал? Хотя… наверное, ты права, я просто не привык. Тогда слушайте, мы давно наблюдаем за нордвинами. Тайно, разумеется. Они видят только одного жреца и даже не подозревают, что иногда в замке живет трое или четверо белых магов под одинаковыми личинами. Особенно в те дни, когда там проводятся турниры наследников. Люди везде люди, и некоторые хитрецы готовы на любые нарушение правил ради королевского трона. Так вот… неподалеку от королевского замка есть вход в лабиринт древних пещер. Когда-то там жил народ, предпочитающий тишину и тепло пещер продуваемым морозными ветрами прибрежным скалам. Постепенно они расширили и спрямили природные проходы, вырубили кельи и углубили озера, подвели ближе к подземным поселкам воду. Нет никаких достоверных сведений о том, куда они ушли, пришедшим позже нордвинам достался запутанный лабиринт, который они используют как склады и помещения для тренировок. В дни турниров там проводятся очень важные испытания, и мы сочли необходимым изучить подземные проходы досконально. И обнаружили, что они тянутся почти до выходящих в нашу долину ущелий.

– Как интересно! – Выдохнула отложившая книжку Лиатана, – и вы пробили тоннели к нам?

– Так невозможно рассказывать таинственные истории. – Притворно расстроился маг, – Ты заранее раскрываешь интригу. И конечно, ты права. Да, мы сделали пару штреков, и теперь ходим в королевский замок через лабиринт, спрямив и расчистив проходы. Но тщательно прячем их и запираем магией, чтобы никто нечаянно не обнаружил.

– И вы хотите показать этот ход королю? – Осведомился Дарвел, – а уверены, что однажды оттуда не хлынет в долину Берсно вооруженная секирами толпа свирепых нордвинов?

– Уверены, – убеждённо заявил маг, – но ради сохранения этой тайны и присмотра за проходом собираемся строить свою цитадель в начале именно того ущелья, откуда берет начало тоннель. Это место неподалеку от Угорда, если ехать по северному берегу на запад, в сторону Сотрены. Кстати… там каменистая почва, совершенно не пригодная под поля или огороды, зато неплохо растут ореховые деревья, если подготовить глубокие и широкие лунки с дерновой землей.

– Ты говоришь так уверенно, – не поднимая взгляда от книги, заметила Лиата, – словно в том ущелье у тебя еще одно поместье.

– Именно так и есть, – спокойно подтвердил ее муж, – не мог же я позволить, чтобы какой- нибудь самодур построил там охотничий домик, начал бегать по ущелью за глухарями и наткнулся на выложенную камнем тропу?

– Чего вы сидите? – появилась на веранде Кора, – у нас уже все готово! Пора начинать ритуал.