Глава 9

– Даже не сомневайся, – слова Эни оказались последним доводом, развеявшим колебания ее младшей сестры.

– Но как же твои барсы? – смущенно смотрела Лиатана, уже протянув руку к заветной корзинке.

– Буду учить, – твердо пообещала герцогиня, – они уже достаточно взрослые… и понимают намного больше, чем дикие звери. Бери, Лиаточка, я помню, ты когда-то просила матушку.

– И она не позволила? – невольно нахмурился Анвиез.

– Она сказала… – мягко пояснила Ильда, – нас в доме семеро… представьте, что будет, если каждый заведёт то животное, которое ему нравится? Лиата кота, отец собаку, Кора обезьянку, Эни попугая… Дорс волка а Шана – козу. Мы представили… и больше об этом не говорили. Все-таки дом у нас был небольшой.

– И она была права, – признал Ирджин и осторожно заглянул в лицо невесте, которую с прошлого вечера перестал понимать, – а ты еще хочешь иметь обезьянку, счастье мое?

– Нет, – мгновенно отказалась Кора и лукаво усмехнулась, – у одного из племянников моей бывшей хозяйки была маленькая обезьянка… после всего одного раза её запретили привозить в гости. И я теперь точно знаю, что никогда не захочу жить рядом с этими прелестными животными.

– А попугая? Или котенка?

– Нет, – его невеста была непоколебима, – только лошадь. Потому что она живет в конюшне.

– Как я сам не догадался… – огорчился Ирджин, – но теперь придется ждать несколько дней. Раньше лошадь не доставят.

– Откуда? – На миг отвлеклась от своей корзинки Лиатана.

– Из цитадели, – пояснил Анвиез, и повел невесту дальше, к загонам, где продавались яки.

Но его интересовали вовсе не лохматые животные, а пустые сенники, возле которых не было вездесущей публики. Магистр собирался создать ладью и вернуться в летний дворец.

Они уже обошли все ряды и скупили кучу разных вещей, от несомненно нужных, вроде теплых ажурных пуховых шалей для матушки и Шаны до бесполезных, но милых ярких безделушек, игрушек и пушистого голубоглазого дымчатого котенка.

Ильда набрала целый баул трав и сухих ягод, собираясь учить юных знахарок варить простые зелья, и несколько мешков кроличьего пуха разных цветов, вспомнив что обещала мужу мягкий свитер. Лиатана нашла в книжной лавке миниатюрный словарик редких слов и именно такие плетеные закладки, какие любила оставлять в книгах. У краснодеревщика ей приглянулась выточенная из букового корня подставка для тяжелых фолиантов, изображавшая веселого карлика в остроконечной шапке. И только Кора ничего не выбрала, хотя некоторые вещицы рассматривала очень внимательно.

Ирджина её скромность огорчала так сильно, что это заметили все спутники и начали наперебой предлагать Коре все, что попадалось на глаза. Только Ильда, уже сделавшая собственные выводы, не спешила соблазнять сестру расшитыми жемчугом домашними туфлями и невесомыми шалями. Через некоторое время последовала ее примеру и Лиатана. Она даже остановила взглядом любимого, когда он собирался позвать Кору к прилавку, где серебряных дел мастера торговали изысканными наборами шпилек, гребней, застежек и булавок тончайшей работы.

– Почему? – спросил он одними губами и получил в ответ загадочную улыбку и взор, обещавший все пояснить.

Но позже.

Маневр с ладьей удался магистру безукоризненно, и вскоре и ярмарка, и столица остались позади. Впереди синели воды Берсно и блестели на солнце купола и флюгера летнего дворца.

– А можно узнать, – спросила вдруг Кора, – куда поедут те, кто придут завтра в ратушу просить за своих родичей, или попросту начнут устраивать им побеги? И чем так ужасающ Бен – кале, что этот бесстрашный лэрд решился на такой опасный план?

– Я тоже об этом подумал, – одобрительно глянул на нее герцог, и перевел взор на учителя, – так что там со жрецами?

– О тех, кто придет в ратушу, пока ничего сказать не могу, но думаю, их вопросы будут интересны и Коре и Лиате, – заявил Анвиез, не скрывая, что не собирался ничего решать единолично, – а про Бен-кале могу объяснить. Построил его король нордвинов для своей любимой, но неверной жены. Там властвует вечная зима… лишь летом бывают дни, когда можно гулять без перчаток и валенок. Но куртки и шапки, хоть и легкие, все равно никто не снимает. И тем не менее в Бен-кале всё предусмотрено для удобной и безопасной жизни. Теплый дом для людей и пристроенные к нему теплые хлева для животных. Зимняя оранжерея и закрытые дворики для птицы, освещенные фонарями с ведьминым мхом. В темноте куры не несутся, а довезти в край вечного мороза зелень и яйца очень непростая задача. Ну и библиотека и мастерская, где узников учат нескольким ремеслам. От самых простых, вроде шитья домашних туфель и вязания, до ювелирного дела.

– А жрецы… – задумалась Лиата, – за что они там сидят? Или зачем?

– Зачем, – нежно улыбнулся ей жених, – Причин достаточно. Одним нужна тишина, чтобы написать задуманную книгу, или картину, другие хотят немного отдохнуть от суеты или от навалившихся неприятностей, третьи собираются проверить разлукой свои чувства… или чувства избранницы. А кто-то намерен испытать самого себя, ведь прожить в Бен-кале долгое время и остаться прежним очень трудно. К примеру ветреная и самовлюбленная королева нордвинов вышла оттуда через два года кроткой и тихой как лань, и за всю оставшуюся жизнь не подняла взгляда ни на одного постороннего мужчину.

– А мне жаль королеву, – глядя в окно задумчиво объявила Кора, – ей достался жестокий муж.

– Ты права, – на миг оторвалась от словарика Лиатана, – я тоже так считаю. И ничуть он её не любил, любимых так безжалостно не наказывают.

– Любимых вообще не наказывают, – категорично заявил Дарвел, – даже представить не могу, что мне вдруг захотелось бы наказывать Ильду. Теперь я точно знаю, те, кто могут наказать свою женщину, нагло лгут, называя ее любимой. Если любишь человека по-настоящему, он становится тебе дороже самого себя. Ну а себя за ошибки никто не бьет, наоборот, оправдывают и жалеют. О тех людях, в чьих головах потоптались злые лешие, говорить не стоит, у них все нравственные понятия навыворот.

– Вы все правы, – магистр крепче прижал к себе невесту и признался, – и я счастлив, что у меня такая чуткая невеста и способные ученики. И Кора, хоть и не моя ученица, радует все больше… немногие девушки могут так безошибочно узнавать ложь и лукавство под любым соусом.

– У меня были хорошие учителя, – усмехнулась она невесело и тут же спохватилась, – но я ни на кого не держу зла. Наука всегда дорого стоит… как сказал однажды отец, правда по совсем другому поводу.

– Кстати… – вспомнила Ильда, глядя на приближающийся балкон летнего дворца, – он мне утром сказал странные слова… но мне было некогда выяснять, что это значит. Теперь хочу спросить.

– Вместе разберемся, – твердо пообещал ей муж, подхватывая на руки, едва ладья скользнула на балкон, – сбрасывай туфли, я сам тебя отнесу.

– Да я уже залечила… – проговорилась знахарка и смолкла, понимая, как бесполезно с ним сейчас спорить.

Впрочем, спорить и сразу не было желания, и расхотелось окончательно, когда она вспомнила похожий случай. Тогда Ильда была еще ученицей, но готовилась сдать экзамен на первую ступень и Вилия отправила ее на помощь одной из сестер, работавшей в большом поместье. Его хозяин женил сына, и торжество намечалось грандиозное, а на таких без несчастных случаев не обходится. В тот раз сильнее всех не повезло невесте, ей сшили новые туфли, а танцевать пришлось много, и с женихом и с его родственниками. Уже к середине праздника она, глотая слезы, сидела в маленьком кабинете знахарки с поднятыми на скамеечку ногами, а Ильда с наставницей отмачивали и отдирали от ее пяток окровавленные чулочки и мазали мазью страшные раны, прежде обрезав лохмоты кожи. Жених тоже был там, стоял у них над душой и сварливо объяснял молодой жене, что только глупая курица могла надеть на свадьбу неразношенные туфли. И в следующий раз за такую ошибку она будет строго наказана запретом на свидания с родичами и прогулки с ними. Как позже мрачно объяснила Ильде целительница, он женился ради приданого, но всех уверял, что по большой любви.

– Если хочет – пусть тащит, – ворчливо сообщил Анвиез, и тут же противореча собственным словам, создал стремительный вихрь, унесший на верхний этаж и герцога с женой и сброшенные туфли.

Второй смерч унес его самого и Лиатану.

– А мы как пойдем, счастье мое? – заглянув Коре в глаза, справился Ирджин и замер в тревожном ожидании.

Необычно кроткая и улыбчивая Кора пугала его непонятным поведением, не сулившим, насколько он знал знатных лейд, ничего хорошего. Девушки её круга никогда резко не меняют поведение и привычки, лишь по очень важным причинам. И главная среди них – внезапное чувство.

Магу даже думать было больно о том, что какой-то франт задурманил девушке голову сладкими речами или жаркими взорами… хотя и понимал, как легко увлечься яркой красотой Коры. И как бесполезно бороться с ее внезапной любовью… до боли, до исступления жаль, что не к нему.

– Мне все равно – снова кротко улыбнулась она и вдруг задумчиво спросила, – Ирджин… а ты не заболел? Все утро ведёшь себя как-то странно…

– Нет… – он постарался ответить такой же непринужденной улыбкой, создал вихрь и вмиг донес девушку до двери ее комнат, – отдыхай, счастье мое.

И тут же, не ожидая ответа, умчался в свои покои, крепко зажимая себе рот невидимой лапой, чтобы никого не напугать рвущимся с губ то ли рыком, то ли воем.

– Похоже, случилось что-то серьезное… – расстроилась Кора, входя в гостиную, – а он молчит… Хотя я вполне могу это понять, и сама молчала бы, не желая расстроить своими бедами симпатичного мне человека…

Назвать Ирджина любимым у нее пока не поворачивался язык, хотя за прошедшие полдня девушка окончательно убедилась в своих чувствах. Теперь ей хотелось слушать только жениха, постоянно тянуло взглянуть хоть искоса, чтобы убедиться, в его неизменном внимании. Кора прекрасно видела, что маг старается ни на миг не выпускать её из виду, угадывать даже малейшие желания, и готов скупить всю ярмарку, если она захочет. А она уже ничего не желала, все казалось таким пустым и ничтожным, по сравнению с расцветающим в сердце легендарным жар-цветом.

Вспомнив про ярмарку, Кора хмуро усмехнулась Ну и зачем ей лишние шали и кружевные шляпы, к чему заколки и туфли? Если кто-то уже натаскал в шкаф столько вещей, что неизвестно, куда их носить. Не переодеваться же по пять раз в день, от такой глупости она с ума сойдет.

Теперь для нее важнее всего выяснить, что творится с любимым мужчиной… и чем ему помочь. Но нет ни одной идеи, как это сделать, если он упорно молчит и убегает стремительнее чем заяц. В этот раз она не смогла пригласить его на чай… как задумала. Даже одного словечка сказать не успела!

– Кора, можно к тебе? – постучав, приоткрыла дверь Лиатана.

– Всегда можно, – сумрачно отозвалась хозяйка покоев, сбрасывая туфли.

Не то, чтобы ноги устали, просто она всегда обожала ходить по мягким коврам босиком.

– Я с Анви.

– Хоть со всем белым орденом, – насмешливо фыркнула Кора и шлепнулась в стоящее напротив дивана кресло.

Эти двое просто так не придут, особенно после того, как полдня провели рядом с ней, значит нужно готовиться к долгому разговору. Кора уже догадывалась, о чем им хочется спросить, и не видела в этом ничего предосудительного. Её родителей тоже волнует вопрос, на который еще вчера у нее не было ответа.

– Устраивайтесь, – любезно предложила она, – чувствуйте себя как дома. Чем вас угощать? Чай, мороженое, или сразу мясо? Кстати, на ярмарке жарили очень аппетитное мясо.

– Почему ты не сказала? – тотчас насторожился Анвиез, – Мы бы могли занять шатер.

– Матушка обижается, когда мы приходим к обеду сытыми, – кротко пояснила Кора, – а обед через четверть часа. Так, о чем вы хотели спросить? Или подождем Эни? Она, по-моему, тоже должна прийти.

Анвиез открыл было рот, сообщить, что Эни вряд ли следует ждать, все-таки у нее ноги болели от новой обуви, хотя он и подлечил, как только понял, в чём дело. Конечно, Ильда могла и сама, но это было бы дольше. К тому же знахарка явно не желала тревожить мужа.

Ничего этого сказать он не успел. Дверь без стука распахнулась и в комнату влетела герцогиня.

– Я на минуту, – предупредила она с порога и ринулась к Коре, – поздравлю и побегу назад, пока Дар не спохватился. Как я рада, Лиечка, ты так быстро разобралась в себе… даже завидно. Сама я оказалась подлинной тугодумкой.

Кора уже шла ей навстречу, они столкнулись посреди комнаты, обнялись и заговорили разом, смеясь и перебивая одна другую. Лиатана не осталась в стороне, выскользнула из рук жениха, втиснулась между сестрами и тоже счастливо защебетала, как рада и как надеялась, что так и будет.

Анви уже начал подозревать, что догадывается, о чем они говорят, но пока еще окончательно не верил своим выводам. Но едва собрался спросить, правильно ли он думает, как вопрос Ильды направил его мысли в другое русло.

– А где же жених?

– Сама гадаю, – с легкой досадой буркнула Кора, – сбежал стремительно, как заяц, я и ахнуть не успела. Мне кажется, он заболел… все утро был какой-то странный.

– Я думаю, он потерял одну важную вещицу… – туманно сообщил Анвиез, и тотчас исчез, словно растаял.

– Как он это сделал? – изумленно вытаращила глаза Кора.

– Просто кастовал на себя невидимость и создал малую ладью, – невозмутимо пояснила Лиатана, – она очень быстрая, а он не хочет никого пугать.

– Но Ирджин пошел в свои покои. Или…? – Кора встревоженно смотрела на сестер.

– Я не знаю, Лиечка, – развела руками Ильда, – у белых магов много разных правил и ритуалов, а я только собираюсь их учить. Только времени никак не хватает… то прихлебатели, то мятежники, теперь вот послы… а народ говорит, будто правители целый день лежат у фонтана и едят мороженое.

– Пьют богаррские сладкие вина и едят всякие деликатесы, вроде малосольной икры сига из Берсно. – поправила Лиатана. – Кстати, я хотела спросить, будем знакомить моего Тума с барсами?

– Давай, – решила Ильда, – пока Анви умчался. Неси его в зал, я позову зверей.

Подхватила Кору под руку и повела к двери, вслед за убежавшей Лиатаной.

– А ты не думай о нем ничего плохого, слышишь? Он взгляда с тебя не сводит, у меня прямо сердце радуется. И матушкиных страхов не слушай, она просто ещё до конца не осознала, что в отношениях с белыми магами не нужно ни проверок, ни гарантий. Они никогда не станут ни лгать, ни играть чужими чувствами, это против их самых главных правил.

– Я знаю, Эни. И верю ему… но не понимаю, почему Ирджин вдруг ушел. Он неожиданно стал таким… унылым… наверное, у него на самом деле возникло какое-то важное дело, недаром же Анвиез так стремительно исчез…

– Ну вот пусть и решают свои мужские дела, – беззаботно улыбнулась Ильда, – а мы пока займемся воспитанием зверей. Кстати, я тут подумала… а может он побежал заказывать лошадь? Ты его сегодня очень огорчила, отказавшись от всех подарков. Поверь, когда человек любит, ему постоянно хочется радовать любимого. Если такого желанья нет – значит нет и любви.

Будь Кора менее озадачена поступком жениха, эта беззаботность старшей сестры ее непременно насторожила бы. Но в этот момент она вспомнила разговор о лошади и словно воочию увидела расстроенное лицо Ирджина. Значит и правда побежал писать письмо в цитадель… и в таком случае зря она так волнуется.

Она оглянулась и поняла, что уже стоит в просторном зале-галерее, огибающем лестницу на крышу, рядом с Эни, дующей в странный, беззвучный свисток.

– Барсы слышат недоступные нам звуки, – пояснила знахарка, опуская свирель, – садись, сейчас прибегут.

Рис и Рита вынырнули из балконных дверей, в несколько длинных, плавных прыжков пересекли зал и замерли напротив хозяйки, ожидающе уставясь на нее немигающими желтыми глазами.

– Сидеть, – тихо и уверенно скомандовала Ильда, – сейчас я покажу вам друга.

Мысленно она умоляла Анвиеза поскорее найти своего бывшего ученика и притащить сюда… пока тот чего-нибудь не придумал или не совершил. Хотя сделать нечто непоправимое ему вряд ли удастся, но лучше не портить едва зародившиеся чувства непониманием и напрасными подозрениями.

Но ей даже в голову не могло прийти, что магистр в этот момент правит ладьей, летящей в сторону герцогского замка.

– Анви… – уже в третий раз попытался дозваться до его совести Ирджин, – объясни наконец, что случилось? И куда ты меня тащишь? Я конечно всецело тебе доверяю… но давно уже не мальчишка… и имею право знать… что происходит?

– Ты неправильно задаешь вопрос, – сухо процедил магистр, – поэтому я и не отвечаю. Ты должен был спросить: – друг мой Анви, а почему ты сейчас сидишь рядом со мной, а не со своей любимой девушкой, не целуешь её и не смотришь в счастливые глаза? Ради чего ты возишься с учеником, который за двадцать лет даже не удосужился заучить наизусть простое правило: – если что-то непонятно или кажется неверным, если не понимаешь смысл происходящего или в чем-либо сомневаешься, нужно немедленно идти к наставнику, для того он и тратит на тебя драгоценное время своей неповторимой жизни. Чтобы помочь, объяснить, удержать от непоправимых ошибок, подсказать выход там, где его не нашел ты сам.

– Из моего тупика нет выхода, – мгновенно заледенел маг.

– Правильно, – ехидно фыркнул Анвиез, – и быть не может. Потому что тупик – иллюзорный, лично тобой придуманный есть только в твоей голове. А на самом деле всё наоборот… пять минут назад Ильда с Лиатой при мне обнимались и целовались с Корой и поздравляли её.

Он сделал паузу, ожидая вопроса, но ученик стоически молчал, и пришлось веско добавить:

– Они всё поняли ещё на ярмарке… и мне сделали знак, но я тогда сомневался. А вот во дворце увидел своими глазами… она на самом деле влюблена… в тебя, хотя и расстроена твоим побегом.

Ирджин молчал еще несколько мгновений, потом преувеличенно любезным тоном осведомился:

– Анви, ты же понимаешь, что я сейчас уйду? Прямо отсюда.

– Не сможешь. – уверенно известил его учитель, – я примотал тебя к ладье всеми известными мне путами.

– Зачем? – изумился тот и нахмурился, – что ты задумал?

– Ничего страшного, просто пытаюсь создать тебе алиби. Ты же не думаешь, будто девушку обрадует твоё искреннее раскаяние? Как это объяснение будет выглядеть с ее стороны? Знаешь, милая, я подумал что ты такая же ветреная как моя бывшая избранница, и готова влюбиться в первого встречного, не рассмотрев его и не сказав даже пары фраз. И потому решил тебя бросить, чтобы не мучиться.

– Не так. Я никуда не собирался уходить, просто не могу. И от нее отказываться тоже не думал. Просто мне нужно было немного остыть, обдумать все, наметить дальнейший план. И, между прочим, первым пунктом в нем стоял разговор с Ильдой. Я тоже заметил перемену в ее отношении к сестре, но на ярмарке, сам понимаешь, не было ни малейшей возможности с нею переговорить. Так поворачиваем назад?

– Сначала доберемся до башни и покопаемся в моем хранилище. Я намекнул Ильде, что ты отправился искать особый подарок для Коры. Он действительно нужен, но выбирать будешь сам, я тоже хочу что-нибудь подарить любимой. И для Ильды тоже надо подобрать нечто необычное, самому Дарвелу до своей сокровищницы пока не добраться. Девушки сегодня меня несказанно порадовали… взяли действительно нужные и милые вещички и безразлично прошли мимо громоздких богаррских украшений.

– Если ты не ошибся… мне нужны свадебные браслеты, – помолчав, заявил Ирджин. – Другие. Эти у нее теперь связаны с фиктивной помолвкой.

– Я не ошибся. – уверил его магистр, – А браслетов у меня хватает… готовил для Дарвела, на любой вкус. Неизвестно ведь было, кого он выберет. Но подарок тоже нужен… и лучше нечто особое.

– Ладно… – согласился маг, истово жалея, что отправляясь сюда, даже близко не рассчитывал на подобный дар судьбы.

Иначе притащил бы с собой самые чудесные вещицы из своей сокровищницы. Теперь они сюда конечно переедут, он сегодня же отправит письмо верховным магистрам или попросит Сабенса. Но на это уйдет пара дней, даже если гонец будет мчаться в ладье.