Глава 17

Сверившись с гуглом, я выяснила, что дорога займёт около четырёх часов, выезжать нужно было прямо сейчас, чтобы вернуться домой к утру. Ставить в известность Эрика или Криса было не желательно, в виду того, что их мнение явно разойдётся с моим и они оба попытаются мне помешать. Они ведь, в отличие от меня, не слышали отчаянье в словах Конора, а я вот его расслышала, и в очередной раз решила довериться своей интуиции.

И уже где-то за полночь, после того как я несколько часов таращилась на ночную дорогу, меня сопроводили к дому, где на хорошо освещённом крыльце застыл мужчина, ожидая моего появления. Альфа. Высокий, крепкий, хорошо сложён, где-то за сорок. Опытный вожак и я очень надеюсь мудрый, которому хватит ума не заикаться о пробуждённых и не рассказывать мне, как он ненавидит маргулов, потому что мне это уже осточертело.

— Очень хочется верить, что ты не опоздала, — произносит он, хмурясь без всяких приветствий и знакомства поближе. — Прошу за мной. Янис как раз снова приходит в себя. Пришлось закрыть его в клетке.

Они пытались перевязать ему лапы, но картина действительно плачевная. Всюду кровь, обрывки бинтов, рядом с клеткой с ружьём, заряженным транквилизатором, застыл какой-то парень в явно расстроенных чувствах, такое впечатление, что он едва сдерживается, чтобы не заплакать. Неужели так близок с пострадавшим? А внутри клетки, пошатываясь и дрожа, сидит волк-оборотень. …Так странно видеть это существо пойманным и запертым, это почему-то тут же вызывает яркий протест в моей душе, снова напоминая, что оборотни мой осознанный выбор.

— Откройте, мне нужно его осмотреть, — подбираю волосы, скручиваю их в хвост и с деловым видом раскрываю свой походный «чемодан Айболита». Следом за нами в комнату вошли ещё несколько парней и девушка, встав в проходе. Оборотни напряжены, хотя нет, они скорее напуганы.

— Он даже на нас кидается, а тебе и вовсе руки по локоть отгрызёт, — подаёт голос один них. — Его нужно снова усыпить. Иначе нам будет сложно объяснить альфе северных призраков почему его доктора сожрал наш волк.

Играя желваками, Конор клацнул замком, не произнося ни слова.

— Вы уже вкололи ему слоновью дозу, — понимающе киваю я, верно расценив его молчание. — Что ж, попробуем положиться на мой дар и везение.

Если б только знать, как этот дар работает, но думаю, не стоит их посвящать, что я действую по наитию, и что мне тоже немного страшно. Захожу внутрь клетки и опускаюсь на колени на расстоянии вытянутой руки от моего пациента. Заполненные болью, глаза оборотня вспыхнули, и он тут же утробно зарычал, медленно и угрожающе пригибаясь, словно готовясь к прыжку.

— Подожди… Пожалуйста… Не спеши… Сколько же потрачено было зря, — я не стала его уговаривать, рассказывать кто я и зачем пришла, я с какого-то перепугу вдруг вспомнила стих и начала заговаривать волку зубы поэтичными строчками, причём удивив не только себя, но и присутствующих в этой комнате. — Кажется, коснулась душа души, словно лист берёзовый фонаря. Мы совсем не знаем таких себя… Хочется шепнуть… Не спеши… Дыши… — продолжая говорить, я подползаю ближе, без резких движений, и вот моя рука почти дотянулась до его загривка. — Отомри… Запомни… Как вдруг… любя, бережно коснулась душа души…*

Не знаю как, но это сработало. Почувствовав моё прикосновение, оборотень перестал рычать, видимо боль стала отступать, и он позволил мне жить. Дрожа всем телом, волк вскинул на меня свои глаза, где я совершенно точно уловила сознание:

— Янис, вернись, пожалуйста. Я не уберу своих рук, я буду обнимать тебя пока ты не обратишься. Я хочу помочь, но мне нужно, чтобы ты обратился. Давай попробуем. Хочу услышать твой голос и увидеть какого цвета твои глаза, — уговаривая его, даже пытаюсь улыбаться. Волк заскулил, а я … я лишь крепче прижалась к нему, понимая, что ему ничего не стоит вцепиться мне в горло и даже тот парень с ружьём не успеет сделать свой выстрел. — Вы уверены, что на нём не было следов от капкана?

— Уверен. Мы разговаривали с ним в машине. Спорили. И вдруг он обратился и … началось такое, — подал голос Конор. — Я вообще впервые в жизни вижу подобное…

Альфа замер на полуслове, так как оборотень в моих объятьях вдруг с силой дёрнулся, жутко выгнулся, поднявшись на задние лапы, … и вот я уже упала на обнажённого израненного парня, потому что я его так и не отпустила. … Я говорила ему, что хочу увидеть его глаза. … Что ж я их увидела.

… Это состояние похоже на удушье. А ещё такое ощущение будто каждый миллиметр твоей кожи начинает трепетать мотыльком, а в вены воткнулись иглы. Но это не всё. После, наступает такое чувство, будто чья-то рука держит твоё сердце, сжимает его, вонзая когти, а ты не можешь пошевелиться, не можешь дышать, ведь это возможно только если он вдохнёт в тебя воздух. Я действительно задыхаюсь. Такое впечатление, что даже волосы начинают плавиться… Зов. И я начинаю бороться. Отчаянно противиться этому состоянию, пытаясь оторвать взгляд от этих красивых янтарных с зеленоватыми прожилками глаз. …Ведь в таком состоянии я ни одного шва наложить не смогу.

— Дайте мне воды! — мне казалось, что, если я обернусь, я сломаю себе шею, так сильно держал меня его взгляд. Но я это сделала.

— Да неужели?! — воскликнул Конор, протягивая мне полный стакан. Как альфа он конечно же почуял в чём дело. — Мать вашу! Янис один из счастливчиков! Вот и не верь после этого в судьбу.

— Ты можешь … ты можешь приказать ему, чтобы он прекратил? — чуть ли не взмолилась я.

— Не хотелось бы тебя расстраивать, крошка, но это приказам не поддаётся. Я над природой не властен и реки вспять не поворачиваю. Поговори с ним, раз уж на то пошло. С этой тягой вы сможете справиться только вдвоём.

Поговори. … Будто это так просто теперь. Что делать? Боже мой, что делать? Как прекратить хотеть уткнуться ему в плечо или припечатать свои губы к его губам?

— Янис, не мог бы ты не откликаться этому чувству? — виновато бормочу я. — Можешь придушить это силой воли, закрыть глаза, и дать мне тебя зашить?

Он вздыхает, и ни слова мне не говоря закрывает глаза. Так уже чуть легче, но я всё равно чувствую тягу, бешенное желание касаться. И мне почему-то так стыдно словно кто-то подсматривает за моими самыми сокровенными мыслями. Кусая губы, бережно обрабатываю его раны на руках, те, что остались после укусов, которые он нанёс сам себе. Левую руку придётся зашивать в трёх местах и шрамы останутся на всю жизнь, даже обращение это не исправит. Через час добираюсь до головы, там тоже ушибы и ссадины. Янис так и не издал ни звука, впрочем, как и я.

— Если вы исключаете влияние маргулов, у меня два предположения, — закончив, какой-то нечеловеческой силой воли я заставила себя оторваться от Яниса и выйти из клетки, обращаясь к их альфе. Хорошо, что этот мой дурацкий зов не потянулся к вожаку стаи, иначе тогда был бы полный трендец. — Либо это опухоль, либо поражение нервной системы.

— Опухоль? Ты что же не знаешь, что оборотни не болеют этой хернёй. Да и с нервами у него было до этого случая всё в порядке.

— Ты сказал, вы спорили…

— Это не имеет смысла! — отрезал Конор, сердито сузив глаза. Он что-то недоговаривает. И само собой так дело не пойдёт!

— Я чувствую, что этот парень необычный, не такой, как другие…

— Конечно, ведь ты его хочешь, — снова перебивает меня Конор. А я злюсь и краснею, причём с каждым следующим словом всё больше.

— Нет, это связано с чем-то другим! И если я не буду знать подробностей — я не смогу ему помочь. Ты ведь меня для этого позвал, чтобы спасти классного парня, как ты сказал. Приступ может повториться. От того, что я его зашила и от моих прикосновений Янис не излечился. …Почему он молчит? — кто б ещё мне сказал, почему я так нервничаю. И что обидно, каждый из них об этом знает, они чуют запах пота, эмоций и, по-моему, даже медальона Криса, который лежит в кармане моей куртки.

— Потому что это Янис. Характер показывает. Самый упрямый волк на севере. Такой упёртый, что мне иногда из него душу хочется вытрясти. Есть кое-что, но…

— Но ей не зачем об этом знать! — о, какой у нас оказывается сильный голос. Ещё и сердится! Неужели на меня?! Гляжу, как Янис выскочил из клетки, прикрывшись какой-то одеждой, и снова прикипела к нему взглядом. Сумасшествие какое-то… Но, когда я поняла, что Янис вообще собирается выйти за дверь — я успела поймать его за руку, вцепилась мёртвой хваткой.

— Тебе не стоит нагружать себя. И мы ещё не закончили.

А он просто смотрит на меня и молчит. Рассматривает, будто запоминает мои черты, изучает, оценивает. С Конором хотя бы парой слова перебросился, а лично мне так ничего и не сказал.

— Нужно чтобы ты обратился, ткани в зашитых местах быстрее восстановятся. Могу помочь унять боль при обращении. И почему мне не стоит знать? Может, в этом нюансе и кроется проблема. Если вы опасаетесь, что я выдам ваши тайны, то напрасно. Я здесь как доктор, а не как разведчик.

И снова меня наградили молчанием. Демонстративно отшвырнув вещи и отойдя в сторону якобы показывая мне, что он не нуждается в моём обезболивающем прикосновении, конечно же не стесняясь своей наготы, Янис снова вернулся в шкуру волка. Кажется ли мне, что он привлекательный? Не знаю, мне сложно судить, я будто одурманена зовом, в данный момент я уверена, что он красавчик, для меня этот парень сейчас желаннее чем кто-либо. Я даже задета таким его отношением, очень хочется узнать, что он обо мне думает.

— Почему он сердится на меня? — недолго думая, поворачиваюсь к Конору. — Я думала тут какая-то серьёзная проблема, неизвестное для оборотней заболевание, а вы позвали меня просто зашить рваные раны?

— Ты не будешь делиться подробностями с Эриком. Ясно? Янис действительно не такой, как другие оборотни, ты это чутко уловила. Потому что он бета. И я бы не хотел, чтобы соседние стаи узнали, что у меня есть бета. Такие оборотни считаются оружием, не хочу, чтобы его попытались переманить или, чего доброго, пристрелить. Проблема в том, что Янис, это упрямый засранец, он сдерживает и подавляет в себе этот дар. Он, видите ли, отказывается исполнять роль беты. Но несмотря на это, его чутьё острее и остальные «волчьи навороты» гораздо круче. Поэтому он чует, что рядом с тобой часто крутится маргул. Отсюда и сердит на тебя. Как можно контролировать и избежать следующих приступов? Ведь существует же хренова куча лекарств, которые должны повлиять на это его состояние. Или что нам делать? Не на томографию же его тащить! Если ты так хорошо чувствуешь волков — докопайся до причины, иначе грош цена твоему дару!

— Знаешь, что… — вспыхнула я и тут же осеклась при виде угрожающе сверкнувших глаз вожака.

— Я знаю, что теперь ты не сможешь отказаться ему помочь, костьми ляжешь, а вытащишь его, ведь этот оборотень способен показать тебе, что означают настоящие глубокие чувства, способен трахать так, как никто и никогда…

— Прекрати! Заткнись! — сдерживаться всё сложнее, я уже даже готова альфе в глотку вцепиться. Тут и так ум за разум заходит, а мне ещё горячей смолы пытаются за шиворот плеснуть. — У меня уже есть любимый человек и всё, что ты перечислил. Я не отказываюсь помогать, но очень сложно помочь тому, кто отказывается помочь себе сам! — я злюсь, и это плохо. Злюсь, потому что уже предчувствую, что эта история с моим зовом добром не кончится.

И снова я опускаюсь на корточки рядом с Янисом. Когда он в теле зверя, дурацкий зов уже не сносит мне крышу, я могу адекватно мыслить и чувствовать подсказки своей интуиции. Вот уж действительно упрямец, трясёт головой, пытаясь сбросить мою руку, неприятны ему видите ли мои прикосновения, мы очень гордые. Несносный волк! … Ещё и рычит! Но я всё равно закрываю глаза и погружаюсь в себя, чтобы услышать голос своего дара. Мне правда хочется разобраться и помочь этому строптивому парню.

— Он сильный, но в нём много гнева, — покачав головой, убираю руки и поднимаясь на ноги. — Причина приступа в том, что Янис всеми силами пытался подавить свою суть и дар беты дал ему сдачи. Ведь его истинная сущность в каждом нервном окончании, она бурлит по венам и смотрит на мир его глазами. То, что он сделал — это словно всадить себе нож в печень. Он должен себя принять и выпустить своего бету на свободу. Поговори с ним, убеди, заставь, ты же его вожак.

— Будто я не пытался. Говорю же, такого упрямого осла ещё нужно поискать. В данной ситуации уговорить его сможешь только ты, Ханна, — качает головой Конор, заявляя мне с такой авторитетностью, будто иного варианта больше не существует и существовать не может. Назначили спасительницу. Кто я ему, чтобы Янис внял моим уговорам?!

— О, вряд ли я ему симпатична. Наверное, я последняя, к кому этот парень прислушается, — фыркаю и начиная собираться. Мне тут точно больше делать нечего. Но у Конора мои слова почему-то вызвали лающий смех:

— Останься с ним как-нибудь наедине, и ты поймёшь, детка, как ты ошибаешься! Просто ты боишься, страх имеет особый запах. Ты боишься, что будет, если ты отдашься зову, если примешь этого оборотня за своего единственного. Поэтому ты упираешься, словно кошка, которую тащат в воду. Янис у нас парень свободный, хотя девушки его любят. Думаю, он окрепнет, хорошенько пораскинет мозгами и откликнется на твой зов. И когда он это сделает, поверь, ты тоже не сможешь подавить свою суть, доктор Ханна. Так что готовься, сочиняй речь. Ведь этот волк придёт тебя послушать. Советую не начинать с того, что у тебя есть или был любимый парень. И уходя помни, что здесь ты оставляешь свою истинную пару. Ох, не завидую я тебе, детка. Ведь тебе предстоит разобраться с маргулом и … заслужить любовь Яниса.

— Заслужить? — скептически хмыкаю уже почти на выходе. Этого ещё только не хватало!

— Ну, да. У других пар это обычно обоюдно происходит, а вот с Янисом не иначе, как только так. Мы не прощаемся надолго!

И всю обратную дорогу я фыркала и подпрыгивала на сидении от возмущения, вспоминая слова Конора и молчание Яниса. Заслужить, как же! У меня есть Крис, а зову снова придётся заткнуться!

* В тексте использованы строчки из стихотворения Анны Тукиной.