Глава 26

На чувственных губах Яниса играет какая-то странная улыбка. И для меня она странная тем, что в ней нет этого привычного превосходства, присущего всем оборотням, нет, скорее всего она мечтательно-нежная. Он не спешит трогаться в путь, просто сидит за рулём о чём-то размышляя, а я сижу рядом и как дура пялюсь на его губы, мучаясь мыслью, скольких девушек он ими целовал. Вот как привяжется какая-то одна мысль навязчивой осой и попробуй потом от неё отмахаться. Из-за чего из меня вырывается тяжёлый обречённый вздох, что тут же привлекает его внимание. Но если он спросит, мне будет стыдно рассказать, что именно крутится в моей голове, как-то это уж совсем наступить на горло девичьей чести — признаться, что я сожалею о всех его прошлых поцелуях. Глупо, смешно и страшно.

— В подобных парах, он и она откликаются по-разному. Это не правда, что парни оборотни используют пробуждённых только лишь ради потомства. В большинстве случаев они влюбляются в свою избранную. У пробуждённой девушки сильная потребность зачать, потому что её суть стремиться к своей единственной заложенной природой задаче — оставить потомство, а знаешь, к чему стремятся парни оборотни? — заговорил Янис, наконец-то выехав на дорогу.

— Похоже, что сейчас я об этом узнаю. Надеюсь, я не сильно расстроюсь?

— Мне нравится, как язвительно морщится твой носик, — хохотнул Янис. — В нас заложена колоссальная потребность в преданности. Для оборотня жизненно важно оставаться кому-то или чему-то верным в душе. Поэтому волки всегда так преданно следуют за своим альфой, защищают своё потомство и готовы порой отдать жизнь за свою подругу. Поэтому, если оборотень позволит себе искренне полюбить, выбрав объектом своей преданности любимую девушку — его чувства будут всепоглощающие, дико-страстные, несоизмеримые с проявлениями подобных чувств у людей.

— Угу, вот только как ты тогда объяснишь, что порой у такого любвеобильного парня может быть несколько подруг, а некоторые оборотни бросают своих детей?

— Мы можем быть любвеобильными, такие красавчики пользуются популярностью у девчонок, не хочется многих обижать, но главное не изменять душой, оставаясь преданным своей избранной подруге именно в сердце, — ухмыльнулся он, зная, что после этих слов я взорвусь праведным возмущением.

— Ах ты, чёрт побери, какая удобная со всех сторон философия! Мне такая преданность и даром не нужна, если мой парень будет из чисто сострадательной симпатии спать с другими девушками! Не-а, подобные отношения не для моего характера, тут даже зов не поможет. Это только тихоня Брук может блаженно моргая, заглядывать Ерику в глаза, желая утопить его в своём обожании, а я знаю быстрый способ кастрации!

— Да, мне в этом смысле не повезло — моя подруга ветеринар. Тихо-тихо, зайка, не нужно шипеть на меня авансом, я пока ещё хороший мальчик, налево не бегаю. Есть ведь и очень верные друг другу пары, которые на других даже не смотрят. О волчьей любви слагают легенды. Я вообще, к чему завёл этот разговор, я хотел тебе сказать, что пока ни к чему и ни к кому не привязан. И кажется, я не против предложить тебе свою преданность.

— Хм, прозвучало так, будто ты официально предложил мне встречаться, — стоило мне смягчиться, как меня тут же бросает в жар, бобёр в животе начинает танцевать ламбаду, и я уже не могу собрать ни одной мысли, когда он бросает на меня такие вот красноречивые взгляды.

— Конечно, раз уж дело близится к полянке, — вредный оборотень балдеет от моих эмоций, от того, что я начинаю иначе пахнуть и от ощущения полной власти надо мной в такие моменты. Нужно его срочно отвлечь, пока я тут перед ним на элементы не распалась.

— Я ещё вчера хотела спросить. …Кто твои родители, Янис? Возможно, они могут пролить свет на твой необычайно сильный дар беты?

— Я обязательно спросил бы у них, если бы знал, что они живы и где их найти. Я подкидыш, — моментально став серьёзным, пожимает он плечами. — Размышляя на эту тему, я даже пришёл к мысли, по крайней мере, мне хочется в это верить, что мои родители оставили меня не просто так, что тем самым они хотели меня защитить. Хотя … лично я не смог бы бросить своего ребёнка.

— И я не знаю своих родителей. Меня вырастила тётя. И в этом тоже наверняка кроется причина того, что я не спешу становится мамой. Потому что не знаю, каково это.

— Это пока ты не влюбилась в меня до одури, потом все эти страхи испарятся. И на их место, конечно, придут другие. Ревность, страх потерять любимого, страх, что ты мне разонравишься…

— Ой-ой, кто-то громко врубил самомнение. Мы так уверены в собственной неотразимости!

— Зайка, ты сама даёшь мне это понять. Знала бы ты, как мне сложно держать себя в руках, когда я так остро ощущаю запах твоих эмоций, кожи и даже … Твоё тело зовёт меня, а я должен делать вид, что ничего не замечаю, считаясь с твоим характером. Признайся уже вслух, ни к чему корчить тут из себя культурных девственников.

— Не дождёшься! А тебе … ну, никогда не хотелось узнать девушку поближе, прежде чем … осчастливить её своей лаской?

— Зачем мне куча информации ради одной ночи? — хмыкает Янис. — Что ты себя всё время себя к другим девушкам пристраиваешь, ты совсем другое дело, Ханна! …Я много чего о тебе знаю, просто пугать не хочу. …Знаю, что твоей любимой историей в детстве была сказка про «Чёрного котёнка». Ты просила свою тётушку Анж рассказывать её тебе чуть ли не каждый вечер. Знаю, что однажды, будучи подростком ты подрабатывала у одного фермера и стащила у него головку сыра, за что тебя до сих пор грызёт совесть…

— Откуда? — испуганно выдыхаю я, перебивая его, сжавшись в комок.

— Делал попытку унять твоё горе и боль утраты. Влез в подсознание, используя дар. Вот и увидел кое-что. Я был очень осторожен, не переживай. …Зайка?

Но я уже отвернувшись к окну, молча глотаю слёзы. Такие непрошенные острые воспоминания, смятение и …какой-то беспомощный ужас из-за его невероятных способностей.

‍

— Эй, ну ты чего? Ханна, я просто … пытался позаботиться о тебе, ты не должна была так убиваться и страдать. Да, я влез к тебе в голову, но я не наследил, и увидел лишь какие-то фрагменты. Мне хочется узнать о тебе больше, и я надеюсь, ты расскажешь о себе ещё много интересного. А я расскажу тебе. У нас впереди ещё куча времени, и я приложу усилия, чтобы никакие заподлянки судьбы нам не помешали узнать друг друга, быть вместе, возможно, создать семью, — остановив машину, Янис попытался меня обнять, но я упорствовала. — Посмотри на меня.

— Нет, пожалуй, пройдусь, — толкаю дверцу, и как была замотана в плед, так и вылезаю наружу, неспеша топая в сторону леса. Хочется проветрить мозги, очиститься от этих мыслей с каждым глубоким вздохом и снова стать сомой собой. Для меня это так важно, понимать, что теперешние мои слова и действия связаны с моими желаниями, а не с этой чертовщиной. Что это не внушение, не игра, что действительно кому-то нужна по-настоящему и именно сейчас, а … не в следующей жизни. Я слышу, что Янис идёт за мной, и вместо того, чтобы успокаиваться от полноценной дозы кислорода — я будто пьянею от присутствия этого парня. Не знаю, сколько времени мы вот так брели друг за дружкой, минут пятнадцать-двадцать. Забрались уже так глубоко, что уже давно перестал доноситься шум машин с дороги, и я наконец остановилась прямо посреди уютной полянки, окруженной мохнатыми елями, которые растопырили хвойные лапы, словно собираясь прикрыть своими спинами этот интимный уголок. Вот ведь …совпадение.

Вначале он мягко вытрусил меня из пледа:

— Ханна, клянусь тебе, ты никогда не пострадаешь от моего дара, я не собираюсь тебя обижать, — Янис обнял меня сзади, нежно поцеловав в шею. — Мне нужен кто-то по-настоящему свой, настоящий, родной. Тот, ради которого важен смысл и хочется жить на полную. Кому можно доверять и захочется довериться, рассекретить имена всех своих тараканов и обнажить слабости. И это ты, Ханна. Я выбрал тебя, чувствуя, что ты станешь неотъемлемой частичкой меня. Ведь только рядом с тобой у меня от эмоций кружится голова и я веду себя, как …придурок.

Одной рукой он уверенно стащил с меня футболку, второй мой лифчик, зашвырнув всё это на соседнюю ель. Уже даже не стоит вопрос «быть или не быть?», это однозначно случится здесь и сегодня …сейчас. Только боюсь, что, если я сейчас обернусь и загляну в его глаза — я вообще надолго связь с реальностью потеряю. Уже и так дышу через раз, то вздрагивая, то всхлипывая от его прикосновений. Его пальцы такие тёплые и умелые, а губы …

— Нельзя вот так вот нежно сводить девушку с ума, — бормочу я, когда уже и мои джинсы улетели в сторону и я чувствую спиной, что прижимаюсь к уже обнажённому парню. От своей одежды он избавился ещё быстрее. Каждая эмоция такая остро-сладка, будто пряность, а каждое следующее поглаживающее прикосновение увеличивают частоту дрожи. Я уже даже хочу обернуться к нему, но Янис мне не позволяет, ему нравится ласкать меня именно так, одной рукой массируя мою грудь, второй попку, и в это время целуя мои плечи.

— Первая презентация и должна быть нежной, — тихо шепчет он мне, лизнув в ухо. — Но иногда мне нравится сводить с ума жёстко, без уговоров, дико, почти грубо, ведь я же …волк. Резко повернув меня к себе лицом, Янис дал мне несколько секунд оценить размеры его возбуждения, а затем легонько подхватив одной рукой, заставил запрыгнуть на него. Обвиваю его руками за шею, а ногами за талию, позволяя ему вести меня в этом танце. Янис и сам дышит тяжело и часто, его взгляд потяжелел и потемнел от страсти. Для его физической силы мой вес почти не ощущается, я для него словно пёрышко, с которого он не сводит глаз. Меня так трясёт от нетерпения, кажется, что настолько сильное желание ещё немного и перейдёт в разрушительную злость, если он в мене не войдёт.

— Приподнимись чуть-чуть, и смотри на меня, Ханна. Я хочу видеть этот самый первый раз, — тихо велит он мне, приподнимает за бёдра и под мой ликующий стон, овладевает одним толчком, продолжая насаживать на себя медленно, бережно, растягивая момент и удовольствие. Мой оборотень не хочет спешить, в отличие от меня, он наслаждается каждым стоном и толчком.

— Не сдерживайся, Ханна, можешь даже рычать и царапаться, — выдыхает он с улыбкой, не разрывая нашего взгляда. — Отпусти себя, разреши себе быть собой, девочка.

…И я отпустила! Жёстче вцепилась в его плечи и переняла инициативу ритма. Да, я рычала, а Янис громко стонал и обалдевшее эхо не знало какие из звуков уносить вдаль. А когда меня накрыл оргазм я выгнулась, откинувшись назад, удерживаемая его сильными руками, на время провалившись в забвение. Конечно, я слышала, что оборотни одним разом никогда не ограничиваются. Я так понимаю, это была всего лишь разминка, глядя на то, как Янис расстилает плед. Странно, что даже после полученного удовольствия желание не спадает. Я не узнаю в себе эту первобытную дикость, это стремление набрасываться.

О, определённо Янису нравится секс, и этот парень испробовал в своей жизни много поз и способов, и в нём просто полно нерастраченной энергии, судя по тому, как он довёл меня до изнеможения. Один раз даже было жёстко. Утопая в этом хищном взгляде, я поняла, что мой парень действительно ценит разнообразие.

Вспотевшая, обессилевшая, множество раз удовлетворённая, но в тоже время …растерянная. Лёжа на его груди, слушая уже размеренные удары мощного и бесстрашного сердца оборотня, я наконец решилась задать этот вопрос. Вернее, я констатировала это вслух:

— Пока мы не зачнём ребёнка, я буду оставаться заложнице своей сути. После такого бурного секса я всё также тебя хочу, будто и не было ничего.

— Верно, зайка, природу не обманешь, ей не нравятся презервативы, ей нужен результат. Но мы будем ждать, пока ты примешь взвешенное решение. …Тебе ведь было хорошо со мной, Ханна? …Я очень старался.

— Да, я заметила, — улыбаюсь ему в подмышку. — Ты просто блистал. Был бы у меня Оскар — я бы тебе его вручила. Но вместо этого тебе придётся нести меня на руках до машины, иначе мои слабенькие человеческие ножки будут дрожать и спотыкаться. Было офигенно, Янис, но такое чувство, что я осталась голодной, вряд ли я это долго вынесу. Так не честно, почему у природы самцы в любимчиках?!

— Чтобы у нас был шанс покорять вредных, несносных и упрямых девчонок, — поднявшись на ноги, Янис принялся неторопливо собирать нашу одежду, будто бы забыв, куда и зачем мы едем, и что дело срочное. Хотя я абсолютно точно уверена, что этот оборотень лишь прикидывается неприкаянным сорвиголовой, на самом деле он всё контролирует.

— Каждый раз будешь меня одевать?

— А что, мне нравится. Раздевать, одевать, купать, любить, баловать, воспитывать. Ох, сколько я ещё знаю соответсвенных глаголов! — улыбаются мне эти зеленоватые глаза, внимательно меня изучая. — Хочу, чтобы ты мне верила и не приписывала буквально всё моему дару. Хочу, чтобы ты полюбила меня, Ханна. Запрыгивай, — кивает он, так как я никак не прокомментировала его слова. Обратно я «еду» уже у него на спине, прислушиваясь к лесным звукам и время от времени задирая голову к небу. Красотища! И вокруг, и от его близости кайфую блаженной безмятежностью. Сегодня всё изменилось, пришло в движение, заиграло оттенками. Даже мысли стали плавными, подсахаренными и кокетливыми.

И где-то на середине пути Янис вдруг остановился как вкопанный, осторожно спуская меня вниз.

— Что случи… — я так и не договорила, заметив, возникшего перед нами …Ерика.

— Как тесен мир! Тоже гуляешь? Или за грибами решил сходить? — с напускным восторгом выдал Янис.

— Не смешно! Я учуял твой след возле кафе. Брук пропала! — заскрипел зубами альфа, играя желваками на побледневшем лице.

— Что значит пропала? — ко мне вернулся мой дар речи. — Ты же…

— Да, я оборотень, у которого из-под носа свистнули мать моего ребёнка!!! Не надо напоминать мне, Ханна, о моих сверхспособностях!!!

— Не надо орать на мою девушку, — спокойно произносит Янис. — Даже то, что ты напуган до усеру — тебя не оправдывает. Помощи просят другим тоном. Рассказывай с самого начала, альфа.