14 глава. Талхан

– Эм-м… эм-м… – Марина, хватит мычать, ванная в той стороне, – указал я пальцем в сторону ванной комнаты. Она обернулась на указанную дверь и повернула голову ко мне. – Я… дело в том, что я никогда такого не делала, – сказала она мне, цепляясь пальцами за юбку у бедра. – «Какого»… в смысле, не мыла мужчину? – Не мыла мужчину и… и, вообще! – нервно сжала край юбки, отчего та натянулась. – И «вообще» мне очень нравится, и то, что ты не мыла мужчин, тоже. – Ты каламбуришь, а мне не смешно… я нервничаю. – Я не смеюсь, моя женщина должна быть только моей и ни чьей больше. Ну, все, курс на ванную, и не надо нервничать, мы идем мыться. А там, как пойдет, набрасываться на тебя не собираюсь, как бы мне этого не хотелось. – Не говори так, ты меня пугаешь. – Не буду. Дай руку. Она протянула мне ладонь. Взял ее, мягко сомкнув в своей. Посмотрел на ее вложенную ладошку, улыбнулся и повел в ванную. Вошла неуверенным шагом, поежившись, посмотрела украдкой по сторонам. – Я хотела сказать… – Не надо, ничего не говори. Потянулся к пуговицам на ее блузке, но она тут же инстинктивно закрылась руками. Я застыл, вопрошающе глядя на нее. И уже через пару секунд она прикусила нижнюю губу и кивнула, убирая свои руки. Я стал одну за другой расстегивать жемчужные пуговицы, затем спустил блузку с плеч по рукам, пока та не упала на теплую плитку. Мне открылся вид на дешевое, но очень симпатичное кружевное белье. Оно не было вызывающим, все потому, что моя девочка, не пыталась соблазнять особей мужского пола своими формами. От этого для меня она становится более желанной. Покрасневшее от смущения лицо, прячущее свой карамельный взгляд. Стеснительная, именно такой я видел свою женщину, скромной и стеснительной. Будоражит мою фантазию. Присел на корточки, потянулся к застежке на юбке. Расстегнул и медленно потянул вниз по бедрам, она упала вниз. Провел руками вверх от коленок вверх до бедер, а коленки стройные, маленькие, как я люблю. Поцеловал у пупка и провел языком дорожку у кромки белья. Ее живот сжался, и кожа покрылась мурашками. Встал, подхватил ее под бедра, она спрятала свое лицо на моей шее и обняла своими тоненькими ручками, а сердце бьется как сумасшедшее. Занес в душевую, не спуская с рук, перенес ее легкий вес на одну руку. Ногами она обвила меня вокруг обнаженного торса. Повернул ручку и включил тропический душ. Некоторое время я держал ее, обняв, дал ей немного успокоиться и только после этого опустил на ноги. Приподнял лицо, по которому стекала вода, не позволяя открыть глаза. Сделал поток тише, а я так и остался в брюках, не думаю, что ее обрадует вид моего твердого члена. Склонился к ее губам, захватив их своими, раздвигая их языком, а руки потянулись к мокрому белью, расстегивая вначале лиф. Она позволила снять с нее мокрую ткань, которую скинул вниз. Сделал полшага назад, чтобы посмотреть на ее грудь. Так и есть, красивая, сосочки я раньше оценил, также как и небольшие ореолы. Не дав ей возможности прикрыться, взял упругие груди в свои ладони и втянул в рот один сосок, а другой пропускал между пальцев, прокручивая. Снова вернулся к ее губам, прижал ее тело и руки к стенке душевой, срываясь на страстный поцелуй и вжимаясь своим телом в нее. Прервал поцелуй, и Марина распахнула глаза, задышала полной грудью, хватая открытым ртом кислород. Сжал пальцами твердый сосок, а к другому склонился и взял в рот, чуть прикусив. Оторвавшись от ее груди, сказал: – Маленькая, ты так сексуальна… Не дав осознать сказанное, развернул ее и грудью прижал к душевой, спускаясь поцелуями по плечам, переходя на спину. Присел, чтобы стянуть ее намокшие трусики, подцепил за край и потянул вниз без сопротивления. Притихшая Марина лишь голову повернула в сторону, расставив пальцы на стекле. Спустил белье, открывая потрясающую стройную, но фигуристую попу. Мое первое желание… хотелось укусить, но я только позволил себе поцеловать каждую половинку. Отошел, сдирая с себя мокрые брюки с боксерами. – Иди ко мне, – с этими словами подошел, поднял на руки под ее легкий вскрик. – Ай… – Все хорошо, нам здесь больше делать нечего. Мы направились на выход, двери кабинки разъехались от датчика движения, я вышел со своей ношей на руках. Поставил на пол, сразу накинув на свои бедра полотенце, затем повернулся к Марине с банным полотенцем в руках, обтирая ее тело. – Все хорошо, я тебя оботру, не надо закрываться. Обтер ее всю и волосы просушил, не хотел торопиться. Я не девочка, не знаю, но могу только догадываться, каково ей сейчас. Взял Марину за руку, мы вышли из ванной, повел к кровати. Скинув все на одну сторону, выпрямился, посмотрел на нее, огладив руками ее волосы, взял в ладони лицо и невесомо прикоснулся к ее припухшим от поцелуев губам. – Ты самая желанная девушка для меня, и я собираюсь сделать тебя своей во всех смыслах. Ты согласна стать моей? – Да… но мне страшно. Дернул за ее полотенце, оно упало и открыло мне обнаженное тело Марины. – Нет, ничего не бойся, – и я утянул ее за собой на кровать. Она легла на спину и зажмурила глаза, сжав простыни руками. Я лег сбоку от нее, облокотившись на локоть. – Открой глаза… – прошло секунд пять, прежде чем она открыла их. – Смотри на меня, – она повернула голову ко мне. Поднял руку, большим пальцем провел по соску, который мгновенно отреагировал, немного потянул его на себя, замечая по глазам, как реагирует ее тело. – Нравится так? Хлопнув глазами, ответила: – Да-а… – Ну, вот видишь, бояться нечего. – Я знаю, что будет больно. – Будет, но мы сделаем все, чтобы смягчить насколько это возможно, только если ты будешь слушать меня. Ты же будешь? – Буду. – Вот и умница. Повернись на живот и подогни свои колени под живот. – Что, прямо сейчас? – растерянно спросила она. – Да, прямо сейчас. Давай, убери все мысли, есть только ты и я. Все, что тебя должно волновать в этот момент, находится в этой комнате. Это миг, это мгновение, и оно наше… и будет длиться столько, сколько мы захотим. Она слушала с распахнутыми глазами, а потом молча повернулась и выполнила то, что я ей сказал. Встала в нужную позу. Я встал на колени, повернул ее голову в свою сторону, убрал волосы, чтобы не мешали. – Сложи ладошки под щечку, – она выполнила. Провел по ее спине пальцами до попы. – Прогнись в пояснице и ножки раздвинь. Ты очень красивая, – сел сзади между ее ног. Черт я хочу ее попку, какая сочная. Сдернул с себя полотенце, наклонился и стал выцеловывать ее изгибы, прикусывая молочную кожу. Огладил рукой круглую попу, спустился к ее нижним губкам, гладенькие, только мои пальцы соприкоснулись с ее промежностью, как Марина напряглась. – Не напрягайся, расслабься, я поласкаю тебя, – заговариваю ее, трогая пальцами промежность. – Хо… рошо… – с придыханием ответила она. – Ты влажная, малышка, и такая маленькая, – средним пальцем ласкаю ее чувствительный клитор, пара круговых движений, и она стала мокрой. – Ты очень чувственная, – после этих слов она шумно выдохнула и шире развела ножки. – Нравится, малышка… скажи? – не прекращая ни на секунду ласкать пальцами клитор. – Да-а… ах… – Хорошо… Марина, не сдерживайся, – черт… я сам еле сдерживаюсь, настолько возбужден. – Скажи мне, Марина, если бы я тебе сказал, что мне очень бы понравилось, если бы я услышал твои предоргазменные стоны. Ты бы стонала бы для меня? Скажи, малышка… – Да-а… – Какая же ты умница у меня. Ты скоро кончишь… какая ты быстрая… только не сдерживайся, хочу услышать твой оргазм, – она стала немного постанывать. – Еще, Марина… громче, – присел на колени, стал разрабатывать ее узкую дырочку, входя в нее пальцами другой руки. Я заметил, как ее тело напряглось, приподняв свою голову и приоткрыв рот, она протяжно простонала. Это ее первый оргазм с мужчиной, уверен она еще сама не осознает, какой темперамент у нее скрыт, и я собираюсь его вытащить наружу. Марина опустила обратно голову на свои ладони и прикрыла глаза. А я направил член в ее дырочку, пока она расслаблена, понемногу стал вводить головку и тут она встрепенулась. – Тихо-тихо… не суетись, не хочу тебе навредить, нужно расслабиться, – блять, а это не так легко, попробуй еще всунь, когда там все так узко, то еще испытание. – Ай! – Расслабься… Марина… – еле втиснул головку, понимаю, что ей больно, и я решил не мешкать, сделал резкий выпад, крепко удерживая в руках ее тело… Крик Марины меня просто оглушил… – Все-все, малышка… вот теперь, ты – моя. – Пусти меня, – плача навзрыд, проговорила Марина. – Все-все, Марин, больно больше не будет, – я застыл в ней, не двигаясь. Она тихо плакала. Блять… не могу так, чувствую себя насильником. Какое может быть удовольствие от этого… Осторожно вышел из нее, посмотрел на свой окровавленный член… мать твою, выглядит так, словно я им кого-то убил. Спрыгнул с кровати, обтерся набедренным полотенцем и подошел к Марине, которая свернулась калачиком, поджав под себя ноги. – Иди ко мне, моя девочка, – взял ее на руки и понес ее в кресло. Сел в него и прижал ее обнаженное тело к себе. Она подняла заплаканное лицо ко мне и сказала: – Прости меня, что повела себя как истеричка. – Ты не истеричка, – вытирая ей слезы, произнес я. – Такова ваша природа, просто некоторые это проще переносят, а кто-то более болезненно. Я не хотел тебе сделать больно. – Я верю тебе, – одинокая слеза скатилась по влажной щеке. Я вытер ее большим пальцем. – Это главное правило, которое должно быть между нами, – доверие. – Хм… между нами? – грустно усмехнулась она. – Что тебя заставило усомниться в моих словах? – Ничего, только я ведь понимаю, что рано или поздно, все заканчивается, – слушал ее, поглаживая по волосам, то и дело проводя пальцами по лицу, балдея от нежной кожи. – Вот смотри, Марина, – улыбаясь, начал я. – Когда мы с тобой собирались в ванную, ты без колебаний вложила свою ладонь в мою. Это говорит о том, что внутренне ты мне готова доверять, но еще ищешь какие-то подвохи, словно не веришь, что я – есть, я – настоящей, и более того, скажу тебе, я никуда не уйду. – Не нужно ничего говорить, просто прими мои слова и не ищи скрытого подтекста. Ты сможешь? – Не знаю… – рассматривала меня так, словно только открыла то, что давно искала для себя. – Уверен, что чуть позже разберешься. Прошу тебя, не ерзай на мне, у меня член колом стоит, я так разрядку и не получил. – Ой… прости, я не специально. А у меня там все печет, – поморщилась она. – Тогда пойдем, я тебя помою, наберем воды в ванную и немного расслабимся, тебе должно стать легче. – Только давай без зелья тети Гали, у меня скоро аллергия на него откроется, – ее слова заставили меня рассмеяться. – Договорились, – встал вместе с ней и понес в ванную… Положил на себя животом между своих ног. Она легла мне на грудную клетку, положив подбородок на сложенные локти. А я, закинув руки за голову, слушал ее рассказы о бабушке. Не осмеливаясь спросить о родителях, что-то подсказывает мне, не стоит эту тему затрагивать и самостоятельно лезть в это не стану, захочет, сама расскажет. Но бабушка мне уже нравится, хорошую девочку вырастила… – Как себя чувствуешь? – Нормально. – А ты? – Я? – удивленно поднял брови. – Ну-у… там… мне крайне неудобно говорить об этом, – она смущенно отвела глаза. – А-а-а… ты об этом, – усмехнулся я. – Не переживай, я себя стал ощущать монахом, как только ты появилась в этом доме. Это я о своей выдержке говорю. Ладно, давай вставать, вернемся к сорванному свиданию. Ты не против? – Не-а… – улыбнулась, кокетливо прикусив губу. – Что такое, Марин? – Да, просто… мне хорошо… здесь и сейчас. – Это хороший признак, – вставая, сказал я. Она села, прижав колени к груди и пряча свой взгляд. Совсем еще девчонка, со мной обычно так женщины не ведут себя. Марина особенная, поэтому и моя. Не стал ее еще больше смущать, повернулся спиной и стал обтираться. Уверен, что она смотрит, изучает меня. Пусть смотрит, привыкнет быстрее. – Я сейчас приду, – сказал и обнаженный направился на выход из ванной. Зашел в гардеробную, надел на себя спортивное трико с зауженными манжетами внизу и футболку. Снял с вешалки еще одну белую футболку для Марины. Поправил небрежно копну непослушных волос и пошел обратно. – Ты не замерзла, вода не остыла? – первое, о чем я спросил у нее, вернувшись. – Нет, не остыла, все нормально. – Хорошо, вставай, я оботру тебя. – Нет… не надо, я же тебе не ребенок, мне двадцать лет, вполне самостоятельная, если ты помнишь. – Вот, стоило покинуть тебя на минуту, как в мою нежную Марину, вернулась та, которая борется с внешним миром, но сама не знает, для чего. – То есть? – хлопая изумленными глазами. – Обдумай мои слова позже, уверен ты поймешь, что борешься сама с собой. – Ладно, – медленно ответила она. – Дай руку, – взяв ее за ладонь, помог выйти из ванной. Ее изящная ножка, вытянув носочек, ступила на плитку, немного намочив ее. Я наблюдал, как она изящно выбралась из ванной. – Ты произведение искусства, других слов я не могу подобрать. Признаюсь, не силен в комплиментах, но это то, что я никому не говорил. – Ты меня смущаешь, мне и так стыдно, ты первый мужчина, кто меня видит обнаженной. – Очень на это надеюсь, – обтираю ее так нежно, словно боюсь ее сломать или поцарапать своими грубыми руками. Мне нравится, как она на меня действует, ведь я не просто хочу позабавиться с ней, у меня далеко идущие планы. – Вот, надень мою футболку, и пойдем. Кофе будешь? – Ну, наверное… лучше чай, иначе потом не засну. – Ладно, чай так чай. Идем за ним на кухню, а затем на мансарду… Смотрю, как Марина, сидя на моих коленях, облизывается, поедая пирожное, и спрашивает: – А во-он там, далекие звезды, знаешь, как называются? – Кассиопея, Андромеда… – Верно. – Ты меня проверяла? – спросил и слизнул крем с ее нижней губы. – Ну… разве что, чуть-чуть. Красиво здесь. – Красиво… Через час моя малышка стала засыпать у меня на руках. – Идем баиньки, – сказал, вставая с ней на руках. – Прекрати, разговаривать со мной как с маленькой, – зевая и укладывая голову мне на плечо, бормотала она, когда я ее нес в постель. На что я только усмехнулся… Занес ее в свои комнаты, уложив в постель на ту сторону, где не перепачкано кровью. Кровать большая, нам и на одной половине, будет удобно. – Талхан… это же не моя постель… – Ну, теперь твоя, я не для того делал тебя своей женщиной, чтобы мы спали по отдельности. – Ладно, я очень спать хочу, а не спорить… Стянул с себя трико и лег рядом, утягивая ее в свои объятия. Балансируя между миром сновидений и реальностью, признаюсь себе мысленно, что она мне не мешает спать, если учесть, что я обычно не сплю с женщинами. Это была последняя мысль, перед тем, как я провалился в сон… Утром просыпаюсь от постороннего шума, словно вдалеке кто-то скребется. Поднимаю голову, разлепив глаза, смотрю, как растрепанная Марина в моей футболке, пытается открыть закодированную дверь. – Ты что делаешь? – Талхан… не хотела тебя будить, но мне срочно надо вернуться к себе, – сказала она, широко раскрыв глаза. – Зачем? – Тетя Галя может узнать, что я у тебя ночевала. Ты понимаешь, как это будет выглядеть? – Вернись в постель, время только… – перевел свой взгляд на часы. – Твою мать, еще и шести нет, куда в такую рань встала? Козу доить? – Талхан, мне вот не до твоих шуточек. Я сдержался, чтобы не рассмеяться от ее наивности, да эта тетя Галя уже все знает, плохо она Галю знает. – Вернись, прошу тебя. – Ладно… но как я буду смотреть в глаза тети Гали… А можно, мне будет потом выйти незаметно? – Успокойся, лучше скажи, как ты себя чувствуешь? – спросил, укладывая ее обратно в постель ближе к себе. – Нормально… вроде бы чуть тянет низ живота. – Это хорошо. Вот, а я очень плохо… – Что случилось? – обеспокоенно спросила она. – Случилось утро, и случилась ты, – взял ее руку и положил себе на твердый член. – Ему очень нужна твоя ласка, малышка…