13 глава. Марина/Талхан

Марина И все же классно, когда ты вдыхаешь морозную свежесть, ощущаешь себя живой! Выдыхаю пар через рот, классно… чувствую, как горят щеки от мороза, но я кайфую. Стою, опершись о лопату, и улыбаюсь. Всучил все-таки Арсоев мне ее в руки. – Марина, двигайся, замерзнешь и заболеешь, а мне тебя потом лечить. Повернулась в его сторону, где он с охраной ловко орудовал лопатой, расчищая двор от снега. Да-а… тут копать и копать еще… конца и края нет. – Я двигаюсь! – выкрикнула я ему. Чтоб ты провалился… в сугроб! Хочется вслух сказать, но инстинкт самосохранения мне говорит, не стоит ему такое в принципе говорить, а при его работниках, так тем более. Смотрю на него, как он резво откидывает лопатой снег… Словно с лопатой в руках родился. Здоровый… у меня так не получится, сколько не старайся. Черт меня дернул за язык. Отвернулась от него и взялась за лопату, повернула голову снова к нему, а он идет в мою сторону со своим инструментом в руках, из ноздрей пар идет, прямо как «Горыныч». – Ну что, Снегурка, не получается? – спросил он, подойдя ко мне, и воткнул свою лопату в сугроб. – Играешь? – Ничего я не играю. Просто у меня не получается так ловко. – Давай вместе, я тебе покажу, бери свой совочек. – Чего-о… какой еще «совочек»? – Ах, ты ж, моя дерзкая девочка… твой сладкий язычок когда-нибудь тебя подведет. – Ничего он меня не подведет, если меня не подкалывать, и никакая я вам не ваша девочка. – Я же говорю, что подведет… вопрос времени. Он встал сзади, обнял меня за руки и притянул поближе, благо через мое пальто не особо ощущалось. Накрыл своими руками мои, и мы стали вместе расчищать снег. Если говорить правду, то я больше мешала ему, но он терпеливо продолжал набирать лопатой снег. В какой-то момент его щека прижалась к моему лицу, я медленно повернула голову к нему, а он, не раздумывая, поцеловал меня в губы, обдавая своим теплом. Выпрямился, отпустив инструмент из рук и обняв меня. Прижал к себе. – Что вы делаете, здесь же люди… – Я всех отпустил, мы одни во дворе. – Прекратите себя так вести, будто имеете на меня права, я не ваша собственность. – Моя, конечно же… – ухмыльнулся он, не разрывая объятий, а я отвернулась от него, с прищуром глядя вдаль на белоснежную пустыню, и спрашиваю: – Вы сумасшедший, Арсоев, или у вас такие шуточки? – Нет. Я очень серьезен… ты сама пришла ко мне в руки, и отпускать я тебя не намерен. – В смысле? – резко развернулась к нему. – Не переживай, в подвале тебя держать не стану, все цивилизованно будет. Я же не варвар… Спустя одиннадцать дней Пятнадцать дней, проведенных с человеком в одном пространстве, можно ли не влюбиться друг в друга? То есть был бы у нас шанс в другой сложившейся ситуации? Не знаю ответа… да и нужен ли он мне… думаю, нет. С каждым разом я все больше жду встречи с Талханом… Никогда раньше его не называла по имени вслух, только про себя. Мы совсем недавно перешли на «ты», вернее, я перешла. Каждый день я провожу с ним все больше и больше времени. Принимаю его поцелуи, ласки, мы стали гулять с ним во дворе, погода нас стала радовать, но вот сугробы никуда не денешь, пока расчистят наши дороги пройдет еще некоторое время. Вчера мы лепили снеговика, я бегала на кухню за морковкой. Мне нравится, как мы проводим время, и я все больше осознаю, что физически меня тянет к нему. Он подталкивает меня к этому шагу, но не давит, не заставляет… Для меня это многое говорит о человеке, например: то, что он человек чести. А сейчас, не каждый мужчина знает, что это такое. Я боюсь… и не знаю, кого больше, себя или его… мне будет больно, если он меня просто использует. Мало, что ли, таких как я… не хочется повторять чужих ошибок. У таких мужчин девушки утонченные, я не такая. Он привлекательный мужчина, к тому же еще и богат. Разве ему нужны серьезные отношения… в особенности с такой простушкой, как я. После этих раздумий, вообще сдулась. Мне хотелось закрыться в ванной и разреветься… Глаза уже на мокром месте. Только хотела пойти и вдоволь нареветься до припухших век, как в мою комнату вошел Талхан. – Что случилось? – тут же увидел мое состояние, нахмурив брови, подошел ко мне. – Ничего-ничего… это просто у меня в глаз ресничка попала. – Что сразу в оба? – Нет… ну… – Марина, посмотри на меня. Я подняла взгляд, он внимательно посмотрел на меня и выдал: – Ты снова себя накрутила, или мне кажется? – Конечно, кажется. – Угу… я и вижу, – взял мое лицо в ладони и поцеловал мягко в губы, – а я ему, не могу сопротивляться. – Я тебя не обижу, если ты думаешь об этом, девочка моя… Мне очень приятно слышать такие слова, они вселяют надежду, что он не играет со мной. Потому что я втрескалась по уши и готова с ним перешагнуть черту, к которой он меня подводит, я это понимаю. Но если я сама этого не захочу, никто меня не подведет, я иду за ним, потому что мне тоже хочется… с ним хочется. – Пойдем… – Куда? – На мансарду, сегодня полная луна, тебе понравится. И в это время года звезды всегда ярче, летом ты такого не увидишь. – Ты так умеешь уговаривать, – улыбнулась я кокетливо. – Тогда вперед. Мы поднялись, на столике в металлической тарелке лежали различные пирожные, в отдельной вазе – фрукты, изобилие конфет, ваза с ассортиментом орехов, сок в графине и дымящийся кофе, а в середине в вазе белая роза. Я так и замерла. Откуда он взял розу… У него что розарий есть? Не думаю… – Это что, свидание? – глупо улыбалась, рассматривая стол. – Я никогда не была на свидании, – тихо сказала я против воли. – Собственник во мне говорит, что я очень рад быть первым. Но это то, что можно было сообразить в походных условиях. Обещаю со своей стороны, что мы исправим эту нелепость. – Какую? – отвлеклась я от созерцания стола. – Буду тебя водить по свиданиям, сделаю все то, чего ты была лишена в ожидании меня. Я усмехнулась и спросила: – А я тебя разве ждала? – Конечно, – это было произнесено с серьезным видом. Мне только оставалось хлопать ресницами. – Присаживайся вот на это место, рядом со мной, здесь вид лучше. – Это твое любимое место в доме? – Нет, но бываю тут часто. Здесь мне думается лучше, особенно перед важными переговорами. Не люблю проигрывать. Я стратег, рассчитываю свои шаги наперед. – Со мной ты также поступаешь? – Смотря что, ты имеешь в виду. – Все, что касается меня. – Я тебя увидел, ты мне понравилась, всегда обозначаю свою позицию и никогда не играю. То, что было в клинике, пусть там и останется. Не знаю, что на меня нашло, обычно я так себя не веду, но то, что было, то было. Надо жить настоящим и будущим. – А оно у нас разве есть? – Конечно, Марина. Отвела взгляд, мне стало неловко, и я решила сменить тему разговора: – Ты считаешь, что я это все съем? – провела по одному пирожному, снимая пальцем с него белую глазурь и слизывая ее с пальца. Он, слегка улыбаясь, говорит мне: – Ты готова, Марина. – К чему? – Быть моей… Талхан Ее пальчик с глазурью на его кончике от пирожного завис в воздухе. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Я чуть придвинулся и взял ее зависнувший пальчик в свой рот до основания, медленно слизнув с него глазурь, и с чмоканьем освободил. Моя Снегурка перевела свой взгляд на влажный пальчик и некоторое время смотрела на него, хлопая длинными ресничками. А я чуть нахмурил брови. Не пойму, ее что, настолько обескуражили мои слова? – Господин Арсоев, вы о себе слишком высокого мнения… Вам этого не говорили? – Говорили и не раз… Как ты неожиданно обратно перешла на «вы». Тебя смутили мои слова? Что тебя смущает, стыдишься правды? – Вот, вам вроде без малого тридцать четыре года, а с девушками не умеете обращаться. А-а-а… может, вы думаете, если я не из ваших, то со мной можно так разговаривать… Знаете, что я вам скажу? – Нет… но уже интересно, – насупившись, спросил у нее. – Ну, если интересно, не стану томить. Вы что, думаете себе… если я обычная девушка, а не из ваших, этих «моделек», которым вы привыкли руки целовать… то меня можно унижать? А вот и не угадали! У меня есть гордость! – выкрикнула она, вскакивая с места. Я же слежу за ней тяжелым взглядом, но ее уже не остановить. Решил, пусть выговорится. – Запомню этот день, как самый худший, после того, разумеется, как я вас, Арсоев, встретила на своем пути! Я тебе не подстилка, сволочь!!! – схватила стакан с соком и выплеснула его на меня, опустила с грохотом на стол, вылетела из комнаты. Смотрю на свою белоснежную футболку, от горловины вся залита соком, и мое лицо тоже. Провел языком по губам. «Кисло-сладкий», – констатировал я. Хотел порадовать, сделать свидание… со студенчества никому не делал и нехер было начинать. Она абсолютно дикая… Встал, сдернул через голову футболку, заложив руки за спину, тяжело вздохнул, подошел к окну, смотрю, как через окно бликует лунная дорожка. Дам ей фору спрятаться, сейчас она уже осознала, что не спущу ей это с рук. Хмуро всматриваясь в красоту ночи, немного подумал, медленная улыбка озарила мое лицо. Вот же, ревнивая сучка… Пора по всему периметру обозначить свои границы… А то у меня скоро футболок не останется. Вложив руки в карманы домашних брюк, пошел на ее поиски. Дошел до ее двери, дернул, она заперта изнутри. Постучал. А в ответ тишина. – Марина, открой, – сказал я. – Нет! Уходи! – Не уйду, открой… я все равно зайду. – Снова выломаешь?! – Снова выломаю. – И сам же потом чинить будешь. – Нет. В этот раз не стану, будешь спать с открытой дверью. – Нет. Уходи, я уже сплю! – Придется проснуться, детка, ты же не думаешь, что вторую твою выходку я стерплю. – Ты мне никто! Иди к своим моделькам, ими командуй! Ах… ну да, с ними так, нельзя же, они вон какие «фифы». – Не ревнуй, детка, – сдерживаюсь от смеха, чтобы эта кошка еще больше не взбесилась. – Что-о… это кто еще ревнует?! Больно надо, тебя ревновать! – Открывай, мне надоело переговоры вести с закрытой дверью. – Я же сказала, сплю! Только я собрался навалиться плечом, вдруг вспомнил, что у меня же есть ключи от всех дверей с маркировкой комнат. Прошлый раз я был слишком взбешен, и здраво не мыслил. Развернулся и пошел вниз быстрым шагом. Прошел через холл, открыл угловой комод, достал связку ключей, отобрал нужный, возвращаясь, торопливо перепрыгивал через две ступеньки. Подошел к двери, вставил ключ, открыл ее и спокойно вошел, запирая с обратной стороны. Она замерла, глядя на меня из дальнего угла. – Что такое… думала, я так просто ушел и оставил тебя безнаказанной? – Думала, да. Но я ошиблась, ведь так поступают настоящие мужчины. – Ц-ц-ц… не повезло тебе… готовилась ко сну? – ответа я не услышал, медленными шагами направлялся к ней. – Тебе идут распущенные волосы, – снова молчит. – Ты боишься меня? – спросил я, подойдя к ней вплотную. – Да… – И правильно делаешь, потому что наказания тебе не избежать. Вопрос в другом… зачем ты поступаешь так, если это заставляет тебя бояться последствий, м-м-м? – спрашивая, пропускаю ее светло-русые волосы, сквозь пальцы. – Ну, что же ты молчишь? – перевел взгляд от волос на лицо. – Мне нечего тебе сказать. – Ну, раз так, тогда приступим к наказанию. – Бить меня будешь? – Буду. Ее глаза расширяются, и она начинает защищаться. – Ты сам первый начал! – Детский сад, штаны на лямках, честное слово. Что означает твое «ты первый начал?» Взрослый человек, обязательно, попросил бы меня пояснить, значение сказанных мною слов. А ты повела себя, как ребенок. – Ну, раз так, с меня и взятки гладки, – вижу, что мои слова ее задели. – Ошибаешься… – вскинул ее на свое плечо и пошел с ней в свою комнату. – Ты что творишь?! Отпусти! Я буду кричать… – Очень на это надеюсь, но потерпи это позже. – Ты что удумал? Не смей меня трогать! Занес свою ношу к себе и поставил на ноги, повернулся, быстрым движением закрыл дверь с помощью кодового замка. Повернулся к ней, она настороженно глядела на меня, пятясь назад. – Ну, это неумно, Марина. Подойди. – Нет. Вздохнув, сделал резкий выпад, перехватив ее за запястье. Не ожидая такой реакции от меня, она вскрикнула. Сел в кресло, утягивая ее к себе на колени, укладывая животом. – Ты не посмеешь… не посмеешь! – Еще как посмею, – зафиксировал ее одной рукой и, не раздумывая, шлепнул ощутимо ладонью по торчащей попе через юбку, которая задралась, открывая красивый вид на молочную кожу длинных ног. – Ай!!! Больно же!!! – Разумеется, больно, но это заслуженно, – ответил и еще раз увесисто шлепнул. – Ай-ай!!! Прекрати!!! – Скажи, что больше себе не позволишь такого пренебрежительного отношения к своему мужчине, и я прекращу. – К кому? – Ты плохо слышишь? Странно, раньше не замечал за тобой такого. Она на несколько секунд притихла, а потом очень тихо сказала: – Я больше не буду так себя вести… прости меня. Я пригладил ее попку, приподнял и усадил на свои колени. Взяв ее лицо за подбородок, заглядывая в ее глаза, сказал: – У меня нет моделек, как ты выразилась. И руки буду целовать только одной женщине, – отпустил ее подбородок, не отводя своего взгляда от ее, потянул за ладонь и поцеловал внутреннюю ее часть. Она вдохнула, замерев, прикусила нижнюю губу. – Поняла? – Угу… – краснея, ответила она. – А теперь встаем, идем под душ, будешь меня мыть, я весь липкий от сока. – Что? – Нет… все же стоит тебя показать лору…