31 глава. Марина/Талхан

Марина Положив голову на сильную грудь мужа, прикрыла глаза, пока он меня нес. Я понимаю, что это отголоски после лекарств, которые мне ввели внутривенно. Но даже без них чувствую себя умиротворенно рядом со своим мужем. Когда моя голова покоится на его груди, я слышу стук его сильного сердца, чувствую запах тела и ничего больше не надо, все вокруг замедляет свое движение… – Марина… – М-м-м… – мне было так хорошо, что даже не хотелось говорить. Я почувствовала, что мы остановились, и муж опустился на лавочку. – Открой глаза. Я подняла тяжелые веки и тут же прикрыла их от яркого дневного света, но почувствовала запах озера. Мои воспоминания тут же вернули меня во вчерашние события, и я мгновенно очнулась от неги, испуганно подняв голову на Талхана. – Просто поверни голову. – Нет… – у меня начали наворачиваться слезы. – Я прошу тебя, малышка, поверни голову… После некоторого замешательства медленно повернула голову и увидела на середине озера моих лебедей, мирно воркующих между собой. Я ахнула, глотнув воздух открытым ртом, так и застыла, глядя на них. Одинокая слеза скатилась по моей щеке. – Ну, все-все, малышка… успокойся, только хотел показать, что они живы и здоровы. – Да… – приходя в себя, ответила я. В этот момент Осетин оторвался от Снежки, немного отплыв. Повернулся ко мне и раскрыл свои крылья, гордо представ передо мной во всей своей красе, издав громкий крик. Выглядело так, словно он приветствовал меня, а может, оберегал свою лебедушку… Мне хотелось думать, что рад меня видеть, и я в надежде помахала ему ладонью. Затем повернулась к мужу. – Спасибо тебе… – За что, милая? – За то, что терпишь меня. – Никогда не говори так… ты мою жизнь делаешь счастливее… надеюсь, что я твою тоже смогу сделать счастливее, во всяком случае, рассчитываю на это. – Тал… – снова навернулись слезы. – Я так тебе благодарна, и ты делаешь меня счастливей… Черт! Я только и делаю, что плачу, но я не истеричка, поверь. Просто… – Ну, все… Я так не думаю. – Правда? – шмыгнула носом. Он усмехнулся, вытирая фалангой указательного пальца непрошенную слезу с моего лица, и сказал: – Правда. У тебя нигде не болит? – Вроде нет… так, чуть-чуть живот тянет. – Нам надо к гинекологу. – Я беременна? – Да… – Значит, не приснилось… Да… теперь четко вспоминаю, что мне делали УЗИ. – Ты расстроилась? – Нет… я просто очень боюсь. – Боишься чего? – Всего… – Боишься повторить судьбу матери? Я не смогла ответить, потому что так и есть. – Ты не такая. – Почему ты так думаешь? – Потому что ты сильная, а еще, рядом с тобой мужчина, который всегда будет любить свою семью. – Знаю… – Ну, а если знаешь, так и бояться не стоит… – и он переключился на другую тему, чтобы я не зацикливалась на своих переживаниях. – Скажи, почему ты назвала именно так лебедей? – Тебе не нравится? – Ну… не то чтобы не нравится… и все же ты не ответила. – Белоснежка, потому что лебедь белоснежная. – А Осетин, потому что, он черный? – улыбнулся Талхан. – Нет, ну отчасти, я больше отталкивалась от того, какой он гордый, и всегда рядом со своей лебедкой… как ты. Когда ты рядом, я спокойна. – Хм… – усмехнулся муж. – Ты удивительная, моя малышка, – наклонился и поцеловал мои губы. – Но все-таки «Белоснежка и Осетин» звучит, как порно-ролик, – засмеялся он тихим смехом. – Господи… ты невыносим, и почему только тебе такое в голову пришло. – Почему это только мне? – спросил Тал, вставая вместе со мной с лавочки и направляясь к дому. – Ну, мне же такое на ум не пришло. – Каюсь… грязные мысли в моей голове имеются. – Ну, хоть признаешься, – улыбнулась я. – По мне так очень гордо звучит «Осетин»… Приняла душ и привела себя в порядок. Пошла переодеваться, а он разговаривал с кем-то по телефону, уже одетый в синее поло и черные джинсы. Я решила надеть укороченные спортивные брюки, светло кофейного оттенка, внизу на резинке, и кофточка с рукавом три четверти. На ноги, как и у мужа, мокасины. Вышла из гардеробной, тряхнула высоким хвостом. – Я готова, дорогой муж, – улыбнулась я, выдохнув. Гоню прочь мысли о человеке, который испоганил мне жизнь и волею судьбы продолжает это делать. Сегодня прекрасный день, а вчера уже в прошлом. – Замечательно выглядишь, жена. – Спасибо. – Идем завтракать. Я договорился, нас будут ждать в гинекологии. – Хорошо… – повернулась в сторону двери и пошла, чтобы он не видел моего изменившегося лица. Справлюсь ли я, смогу стать достойной матерью, чтобы дать ребенку все необходимое? Во мне идет борьба с самой собой. Никакого аборта! Для меня это страшное слово, которого не должно быть в моем словарном запасе. Я не чувствую себя мамой…. Остановилась и застыла. – Что случилось, Марина? – Талхан… я не представляю, что меня будут называть мамой. – Ты станешь самой лучшей матерью. С округлившимися глазами посмотрела на него. – Думаешь, у меня получится? – Уверяю тебя. Я выдохнула. – Хорошо, милый… идем, – а сама думаю, – мне бы его уверенность… За завтраком я заметила, что у меня прекрасный аппетит, по-моему даже слишком. Боже, уже началось… меня разбомбит!!! Резко отодвинула тарелку и сказала: – Я больше не буду есть. – Наелась? – Да. Талхан поставил обратно в блюдце чашечку с кофе, положил локти на стол, слегка придвинулся и с улыбкой сказал: – А по виду, вроде нет. – Нет, я наелась… – Ладно, давай тогда съешь десерт с чаем, и поедем. – Десерт? – у меня аж слюнки потекли, но я сказала свое твердое, – нет! – Нет? – Нет, – вздернула я брови. – Ладно, не ешь, – безразлично ответил он и продолжил. – Ирен просто очень старалась… для тебя готовила, – он вздохнул, сделал глоток кофе. – Ну, ладно… но это в последний раз, больше чтобы не готовила. – Как скажешь, милая, как скажешь, – допивал свой кофе и с улыбкой следил, как я уплетаю десерт. Едем в машине… я сытая, десерт был вкусным… сегодня даже особенно. – Боже! – воскликнула я. – Что?! – встревоженно посмотрел на меня муж. – Я ведь не умею пеленать ребенка… совсем не знаю, как это делается! – Ты меня до инфаркта доведешь. Тебе нельзя нервничать, думай о хорошем. А пеленать нам помогут, вон у нас есть бабуля и «целая» Галя. – Да, ты прав… просто нервничаю… и состояние непонятное, я пока никаких изменений не чувствую. Только низ живота тянет, как перед женскими днями. – Вот поэтому, не нервничай, малышка. Обещай, что не будешь. – Я постараюсь. – Постарайся, маленькая, – сказал и положил свою большую ладонь мне на живот, а я накрыла ее сверху своей небольшой ладонью… Талхан – Талхан Алиханович, присядьте, пока я осмотрю вашу супругу. – Не стоит беспокоиться обо мне. Все ваше внимание отдайте моей жене. – А как иначе, разумеется. Проходите, Марина Романовна, в соседнюю комнату на осмотр. Заложив руки за спину, расхаживаю уже минут десять, жду в нетерпении, что же скажет гинеколог, к которому мы приехали. Боюсь за Марину и за ребенка… Надеюсь, все обойдется. Если она потеряет малыша, то будет винить во всем себя, а не папашу, который довел ее до состояния нервного срыва. Гнида! Никаких ценностей нет у человека, мало того, что все детство искалечил своему ребенку, так теперь обирает детей, о которых заботится государство. Вот сука! Я определенно завелся, а мне нужно быть максимально уравновешенным, иначе мое настроение может сказаться на Марине. У меня все под контролем, спасибо брату за помощь, обложим гада со всех сторон, дальше прокуратура возьмет под свой контроль. Мои юристы готовят пакет документов, чтобы отправить в Московскую прокуратуру. У меня там есть свои люди, которые заинтересовались персоной Воснецова, после того как я скинул им пару документов. Но у Ромы квалифицированные юристы и бухгалтеры, поэтому нельзя спугнуть его, пока все необходимое не соберем. А тот, кто его крышует, сольется. Вряд ли станет подставляться из-за Ромы… Марина вышла из смотрового кабинета. – Все хорошо? – поинтересовался я. Она стыдливо отвела глаза. – Что такое? – Все нормально, просто я себя чувствую неловко. – Отчего? – Оттого, что приходится ходить с мужем к гинекологу. – Серьезно? – Полагаешь, я шучу? Ты мог подождать меня в машине. – Нет, не мог. Ты моя жена, и я буду с тобой ходить даже к стоматологу, если понадобиться. – Повезло мне, – глядя на меня, сказала она. – С мужем? – усмехнувшись, спросил я. – Нет. Повезло, что у меня все зубы здоровые, – ответила, закатив глаза в своей манере. – И в кого у тебя такой характер? – поинтересовался в шутливой манере. – В бабушку, – парировала она, хитро сощурив глаза. – Ни за что не поверю, она милейшая женщина… Мы отвлеклись, так как гинеколог вошла в кабинет. – Прошу вас, присаживайтесь. Мы с женой присели. – Слушаю вас, Любовь Анатольевна. – Матка в тонусе, – начала она. – Угу… матка в тонусе, – повторил я. – И что это значит? – Значит, существует угроза выкидыша. – Выкидыша? – спросила Марина. – Милая, не волнуйся. Продолжайте, я вас слушаю. – Я вам предлагаю лечь в стационар для того, чтобы сохранить плод, там вас обеспечат всеми витаминами, прокапаем недельку. – Что с моим ребенком? Он очень слабый, от этого угроза выкидыша? – Будущим матерям категорически нельзя нервничать – это вредит малышу, вот главное правило, которое вы должны знать. – У меня к вам встречное предложение, – я взял за руку жену, поддерживая. – Вы прописываете все то, что мы должны соблюдать, а для капельниц выделите нам медсестру и возьмете под личный контроль Марину Романовну до конца беременности. – У нас так не делается, нельзя вот так просто взять и выписать вам на дом медсестру, это не частная клиника. – Ну, тогда выпишите не просто! В чем проблема-то? Вы здесь главная. А я вашей гинекологии, ну… скажем, оборудование презентую. Как вам предложение? – Эм… – Ну, вот и прекрасно. Давайте нам рекомендации вот сюда, – я взял со стола ручку и листик, написал личную электронную почту. – Не будем вас задерживать, – сказал я, протягивая ей листик. Гинеколог кивнула и быстро составила нам список необходимых препаратов. – Половой жизнью временно заниматься нельзя, во всяком случае, пока. Свежий воздух очень полезен, но гулять дозированно, не переусердствуйте, питаться хорошо, ешьте витамины по сезону, – дала нам рекомендации Любовь Анатольевна. Откланявшись, мы покинули клинику. – Мне страшно… – сев в машину, сказала мне побледневшая Марина. – Ничего не бойся, мой сын такой же сильный, как и его мама. Она заплакала, обняв меня, встала коленями на сидение и прижалась ко мне всем телом. – Спасибо, ты всегда меня подбадриваешь. – Ты не должна плакать и нервничать, помни, что носишь под сердцем ребенка, – усаживая к себе на колени, говорю ей, вытирая скатывающиеся слезы. – Да-да… ты, как всегда, прав, – шмыгнула носом, соглашаясь. – А с чего ты взял, что будет мальчик? – Ну, а как же, кто ж будет защищать сестренку… – Ты хочешь еще и девочку? – хлюпая носом, удивилась Марина, округлив глаза. – Давай родим сначала мальчика. – Боже… я так боюсь, что потеряю его, я же не хотела беременеть… потому что… – и снова слезы потекли по ее щекам. – Прости, я не специально, они сами. Я практически никогда за свою жизнь не плакала, и теперь словно переполненная чаша перевернулась от тяжести, и меня то и дело тянет поплакать, – вытирая снова ее щеки, отчасти согласен, что так и есть. Устала нести в себе, и быть сильной. – А мы будем радоваться жизни, к сожалению, перелеты пока под запретом, поэтому будем ездить по театрам, гулять в парке, в лес ходить, на пикник ездить к друзьям, в кино… Сидеть у озера, любуясь твоими лебедями… да просто, проводить время вместе. – Мне нравится… обещаю со своей стороны не плакать и по максимуму радоваться жизни. – А вот это правильно. – Знаешь, я что заметила… – И что же? – Рядом с тобой я стала совсем другая. – Ты, моя маленькая… я тоже с тобой другой, и только с тобой. – Как же я тебя люблю, Талхан! Обещай, что если у тебя любовь ко мне пройдет, то не станешь меня жалеть… Не хочу, чтобы ты просто привык ко мне со временем. Как живут некоторые пары. – С чего ты взяла, что у меня должна пройти к тебе любовь? Откуда в твоей русой головке такие мысли, а Риша? Она посмотрела на меня своим карамельным взглядом, чуть влажным от слез, и ответила: – Потому что я не верю, что это моя жизнь, и я в ней счастлива. Я часто радуюсь внутренне, но каждый раз боюсь открыто показать его окружающим. В который раз мне хочется убить ее никчемного отца. – Буду делать так, чтобы ты всегда чувствовала себя счастливой. Верь себе и мне. Я твой, ты моя! Ты мой осознанный выбор и я люблю тебя, другие женщины мне безразличны. Она расплылась в улыбке, которую даже если и хотела скрыть, то у нее не получилось. – Ну вот, другое дело, твоя улыбка мне настроение поднимает. Едем, перекусим, ты что хочешь? Хитро сощурив глаза и подумав, выдала: – Шашлык! – Шашлык? – удивленно приподнял я брови. – Да, шашлык из баранины! – Ну что ж, хорошо, только едем сначала купим то, что прописала твой гинеколог, и тебе через полчаса надо принять витамины. – Ой, я совсем забыла. – Не переживай, я помню все, что касается тебя…