Глава 11

Гуляние во дворце ярла Эрлинга было в самом разгаре.

Воины пировали за длинными столами, уставленными большими блюдами с жареным мясом, сыром, сладкими фруктами и свежевыпеченным хлебом. Холодная медовуха лилась рекой, и бравые молодцы, хмелея с каждым глотком, веселились и шумели все больше и больше.

В полумраке залы дрожало пламя очагов, душный воздух, наполненный запахами еды и питья, теснил грудь. Королева очень устала – вокруг было слишком шумно, вечер длился, казалось, бесконечно. Ее супруг от души веселился со своей дружиной, вернувшейся с победой – и даже двойной! Все мертвецы к северу уничтожены, и сам колдун убит. Есть чему порадоваться!

Рагнейд не разделяла восторга мужчин. Ей не верилось, что все оказалось так просто. Разве же без всякой причины могло случиться подобное? У колдуна была цель, Рагнейд в этом не сомневалась. Иначе он не отдал бы свою жизнь так легко. Уж чародей, что подымал мертвую плоть из могил, сумел бы одолеть трех воинов. По крайней мере, сбежать. Видимо, он достиг своей цели, поэтому Агнар и его товарищи убили его столь легко.

Никому не сказала она о своих опасениях – к чему теперь сомнения? Чародей, единственный, кто мог ответить на вопрос «почему?», мертв. Наверное, ни к чему бередить сомнениями души подданных, которые теперь счастливо пируют. Напасть, казалось, миновала. А что ждет в будущем – на то воля богов.

Королева слегка повела затекшими под тяжелой накидкой плечами, взяла в руки кубок и отпила. Золоченый кубок, подаренный ярлом, заменял ей традиционный рог. Рагнейд задумчиво провела кончиками пальцев по резной поверхности, разглядывая поблескивающую в полутьме чашу – незнакомый язык и изображения людей в странных, легких одеждах. В тех землях, где сделан кубок, должно быть, жарко. И там делают столь прекрасные вещи… Наверняка, не только кубки. Одежду, тонкие и изящные драгоценности, шелка, красивые статуэтки и многое другое – все это в небольших количествах привозили воины, возвращаясь из очередного похода. Это была лишь малая толика всех сокровищ, что таилась в заморских землях.

Но воины славного ярла Эрлинга никогда не забирались глубоко – обычно они, словно волна, прокатывались по прибрежным районам. Исключение составляли восточные земли, откуда совсем недавно вернулся Стейн со своими людьми – в его походе драккар проплыл по реке до внутренних поселений.

Королеве не очень нравились подобные нападения ее людей на чужие земли. Ей казалось, что наладить с другими народами торговлю было бы выгоднее и проще. Северному народу было чем поделиться – шкуры и меха, крепкие стальные мечи, защитные доспехи и многое другое. А от гонцов и посланников Рагнейд была наслышана о великих торговых путях морем, ведущих на юг и восток. Каких только чудес не видывали купцы! Невиданной красоты украшения из золота и драгоценных камней, что сияли словно звезды в ночном небе; фигурки из белой кости какого-то огромного животного – на севере их не водилось; шкатулки из гладкого камня, тончайшие и прекрасные одежды… Ткань на ее свадебное платье тоже была привезена из-за моря, торговец хвастал, что отдал за отрез десять прекрасных медвежьих шкур. Но материя того стоила! Чудесный струящийся шелк цвета синего, словно морские волны, окутал Рагнейд нежной пеленой, и, надев его, она впервые почувствовала себя королевой.

Впрочем, это было давно. Уже четыре зимы минуло со дня ее свадьбы, а боги до сих не подарили ей дитя. Супруг ее был недоволен, но знахари уверяли, что с Рагнейд все в порядке, и лишь стоит еще чуточку подождать.

Королева подавила вздох. Сегодня, несомненно, ярл вновь попытается зачать наследника. Пьяный, грубоватый и неласковый, он заставлял Рагнейд молча терпеть его объятия, поскольку выбора у той не было. Впрочем, королева знала, что может быть и по-другому, что женщине зачастую нравятся мужские ласки. О том говорили ее сестры, когда она еще жила в отчем доме, шептались служанки и девушки при дворе. Глаза их блестели, когда они рассказывали о своих возлюбленных… Но Эрлинг не был близок сердцу Рагнейд, да и не старался – у правителей есть дела поважнее. А сама Рагнейд никогда не заблуждалась относительно собственной внешности – высокая, подобно мужчине; сильная и широкоплечая, с крупными чертами лица и волевым подбородком – она, несомненно, производила впечатление властной правительницы. Но были ли красива, как женщина, другой вопрос.

Некая симпатия в ней, все же, была – синие глаза, добрая улыбка, да и, несмотря на внушительность, фигура ее все же была женственной. Но Рагнейд не считала себя красивой, да это ее и не волновало. За неимением собственных детей королева дарила заботу своим подданных, всем, кто нуждался в ней и ее помощи, поэтому ее любили и почитали.

Обычно это радовало ее и дарило душе покой, но нынешним вечером Рагнейд не было весело. Она улыбалась и кивала, но глаза ее оставались печальны.

В очередной раз обведя взглядом зал и пирующих дружинников, королева вдруг перехватила взор одного из них. Вестар, темноволосый лучник, тоже вернулся с севера, где уничтожали драугров. Высокий ростом, должно быть, выше самой Рагнейд, стройный и ловкий, он был не похож на северянина – блестящие темные волосы, волной спадавшие на его плечи, тонкие черты лица, глубоко посаженные карие глаза. Он напоминал Рагнейд смуглого купца с юга, которого она видела однажды, и ничуть не походил на других северян, в большинстве своем могучих и светловолосых.

Осушив рог одним глотком, воин утер губы тыльной стороной ладони, все так же не сводя с королевы глаз, и неожиданно улыбнулся. Словно украдкой, уголком тонких губ, но улыбка эта предназначалась именно Рагнейд.

Королева растерялась. Любому другому воину из тех, что пировали здесь, она бы улыбнулась в ответ, нисколько не сомневаясь, но теперь ее губы отчего-то словно онемели. Было во взгляде молодого лучника нечто такое, что заставило щеки Рагнейд заалеть. Прежде ни один мужчина не смотрел на нее так, даже супруг.

Опустив глаза, королева продолжила изучать гравировку своего кубка, но на сей раз мысли ее путались, то и дело возвращаясь к Вестару. Рагнейд рассердилась на себя за эту непростительную слабость – что за глупости, в самом деле? Мало ли, кто и как на нее смотрит. Она – правительница этого края, и не должна забывать об этом.

Выпрямившись, королева решительно обвела взглядом зал и… заметила, что Вестар снова глядел на нее, ничуть не таясь. Рагнейд предположила, что тому что-то нужно от нее – в самом деле, зачем еще он бы стал на нее смотреть? И, как назло, королева вспомнила – Вестар часто на нее смотрел и прежде, просто она не придавала этому значения.

Оглянувшись на супруга, она увидела, как тот в компании двух дружинников весело распивает медовуху на другом конце зала. Отсутствие Эрлинга придало ей решимости, и, подозвав слугу, она приказала ему позвать к ней Вестара.

Небольшой королевский стол был по главе пиршества, но сейчас Рагнейд сидела за ним одна, остальные столы стояли чуть поодаль. Вокруг сновали служанки с блюдами и мальчишки с питьем, неподалеку сказители под аккомпанемент струнных музыкальных инструментов слагали хвалебные песни в честь победителей, и все внимание окружающих было приковано к ним. В полутьме и всеобщей кутерьме было сложно что-то разглядеть. Поэтому когда Вестар вынырнул из толпы и, гибко поклонившись, опустился на скамью рядом с ее резным деревянным креслом, никто не заметил этого.

Он действительно превосходил ее ростом – молодой воин сидел на низкой скамье, но Рагнейд все равно смотрела на него снизу вверх. Для нее это стало неожиданностью – обычно она оказывалась выше большинства людей, в том числе и мужчин.

- Вы приказали меня позвать, моя королева? – молвил Вестар. Его голос был глубоким и таким насыщенным, что, казалось, можно коснуться его пальцами. Темные глаза лучника по-прежнему буравили взглядом Рагнейд, и та вдруг пожалела о своем решении пригласить его к своему столу.

Но нельзя показывать своей слабости. Усилием воли подавив странное смущение, королева смело – как ей казалось – встретила взгляд воина и ответила:

- Да, приказала. Позволь поздравить тебя! Победа над драуграми – поступок истинного храбреца.

- Благодарю, моя госпожа, - склонил голову Вестар, но тотчас его карие глаза блеснули из-под полуопущенных темных ресниц. – Я лишь исполнял свой долг. Но не я один – много славных воинов, что пируют сейчас, достойны вашей похвалы. Чем же я заслужил эту честь, оказанную вами лично?

Рагнейд показалось, что он выпытывает у нее причину, по которой она велела позвать его к ней. Ей это совсем не понравилось – похоже, этого молодца не так-то легко сбить с толку, а она, само собой, не собиралась раскрывать своих мотивов.

- Мне показалось, что ты хочешь о чем-то попросить, - сказала она, осторожно подбирая слова. – Конечно, смелый воин имеет право получить достойную награду. Я тебя слушаю.

Вестар чуть приподнял брови, и его жесткие губы тронула загадочная улыбка.

- Наш достойный правитель уже наградил меня, так же, как и прочих, - проговорил он. – Едва ли я заслуживаю чести получить что-то еще. Но если вы настаиваете, моя королева…

Рагнейд изумленно распахнула глаза – что? Она настаивает?

- Я предпочел бы вашу благосклонность, - закончил Вестар.

Молодая женщина лишилась дара речи. Чувствуя, как щеки ее полыхают, она молча смотрела на лучника, впервые в жизни не в силах вымолвить ни слова в ответ.

Глаза воина заблестели – похоже, он рассчитывал именно на такой эффект от собственных слов.

- Я хочу сказать, моя королева, что ваше одобрение и милость – высшая награда для меня, - сказал Вестар.

Рагнейд, наконец, сумела овладеть собой. Она прекрасно видела, что этот мужчина вздумал играть с ней как кошка с мышью, только не понимала, зачем.

- Чем же моя благосклонность тебе поможет? – прохладно спросила она. – Я ведь не ярл, и только за юбками да детьми смотрю.

- Не каждому дано служить королеве-воину, - улыбнулся Вестар, проигнорировав вопрос Рагнейд, и та снова смешалась.

Она действительно владела мечом, и не хуже некоторых воинов из личного отряда Эрлинга. У Рагнейд было трое старших братьев, и, видя, что их сестра с детства отличается крепким телосложением и силой, они научили ее сражаться и стрелять из лука, чтобы та всегда могла постоять за себя. Вообще, в этих краях не принято было, чтобы женщина сражалась подобно мужу, поэтому Рагнейд не особенно распространялась о своих умениях, и лишь изредка позволяла себе тренироваться с дружинниками ее супруга. И, уж точно, она не считала это достойным восхищения.

- Что ж, в таком случае за тебя можно порадоваться, - молвила она, отворачиваясь от Вестара. Этот разговор пора было прекращать, пока он не зашел в непонятное и неправильное русло.

- Простите, если оскорбил вас, моя госпожа, - услышала она голос Вестара, и снова повернула к нему голову. – Я лишь хотел сказать, что никогда прежде не встречал такой удивительной женщины, как вы.

- Благодарю, - коротко сказала Рагнейд, глядя в сторону. – Не стану долее задерживать тебя, можешь вернуться к своим товарищам.

Вестар чуть склонил голову, встал и исчез в толпе, а королева осталась в одиночестве. В этот миг она пожалела, что так скоро отпустила воина – в самом деле, чего она испугалась? Пусть Вестар говорил непонятные вещи, скорее всего, брага этому причиной. Только под хмелем можно было сказать королеве подобные слова.

Рагнейд вздохнула. Она подумала, что ей пора бы отправиться в свою опочивальню, ибо давно спустилась ночь, а все необходимые приличия, связанные с ее присутствием на пиру, уже соблюдены. Снова подозвав слугу, она велела тому предупредить ярла о том, что она покидает пир, а сама, подобрав тяжелые юбки, встала из-за стола.

Сопровождаемая двумя служанками, королева направилась к дверям. Воины, несмотря на дурман хмеля, замечали ее и почтительно расступались, пропуская вперед.

Рагнейд уже почти дошла до выхода, когда вдруг толпа сделалась плотнее. Заминка в несколько мгновений обернулась неожиданностью – королева почувствовала, как чья-то сильная рука обхватила ее пальцы и сжала их. Резко повернувшись, Рагнейд узрела перед собой Вестара.

Лучник стоял совсем рядом с ней. Не успела она вымолвить ни слова, как Вестар, наклонившись, прошептал ей:

- Доброй ночи, моя госпожа.

В следующий миг мужчина выпустил ее руку и скрылся из виду, так быстро, что Рагнейд не поручилась бы, что ей это все не померещилось.

Она не верила тому, что произошло. Поступок Вестара был дерзок донельзя, и если бы ее супруг узнал о том, не сносить воину головы. Но, помимо этого, королева чувствовала нечто такое, о чем раньше не имела и понятия. Странное тепло пробегало по ее телу, она ощущала томление, голова ее кружилась. Покинув зал, Рагнейд почувствовала себя лучше, но, даже оказавшись в постели в своих покоях, она, сомкнув глаза, долго видела перед собой красивое улыбающееся лицо молодого лучника.