3 ноября, среда

Такие дни я называю хорошими.

Обычная офисная суета: подготовились к съемке для календаря, сбегали на закрытую распродажу брендовой одежды (и даже не переубивали там конкуренток из других отделов), обсудили бывшего Алисы, который женился в прошедшие выходные на певичке, отговорили Диану делать коррекцию коленной зоны и съели в кафе напротив по большой двойной порции вредной картошки фри с кетчупом.

Перед свиданием с Федором я наведалась в магазин нижнего белья. Между пушапом с силиконовыми вставками и кружевным лифчиком без косточек выбрала второй – кого мы обманываем? Зачем? Это же непостижимо. Все равно спальня потом раскрывает все наши секреты.

Хорошенько подумав, я пошла и купила себе удобные зимние сапоги – без каблуков. Чтобы было тепло, удобно, и чтобы больше не падать. Если ты что-то и понимаешь, приближаясь к тридцатилетнему рубежу, так это то, что комфорт всегда важнее.

На улице опять валил снег.

Отправляясь на свидание, я приказывала себе не оборачиваться и не смотреть на Мишины окна. Приказывала себе думать только об удовольствии, которое планирую получить от общения с новым приятелем. Если он в постели окажется таким же горячим, как на сцене, то больше я про Усова и не вспомню.

Да-да, родство душ и все такое это, конечно же, очень важно. Невозможно долгое время терпеть рядом с собой какого-нибудь придурка только ради хорошего секса. Но и в обратную сторону это тоже отлично работало: без хорошего секса, будь вы сто раз друг другу идеально подходящими половинками, в итоге все равно все развалится.

Например, когда один из вас посмотрит на сторону.

Либо это будет бесконечно скучная и бессмысленная жизнь двух людей без секса до конца их дней.

Не знаю, что и хуже.

Короче, этим вечером я планировала выяснить, каков Федор в постели.

19.3

В ресторане сразу как-то все не задалось.

Во-первых, эта забегаловка была больше похожа на пивной бар. Темень, спертый воздух, какие-то непонятные мужики, играющие в углу в бильярд. Довольно странная концепция для заведения, который именовал себя столь почетно.

Во-вторых, вместо приветствия (сразу после поцелуя) Федор испуганно указал на мою голову:

– Боже, что это? Седой волос? Ну, не переживай, куплю тебе краску для волос.

И выдернул его.

Выдернул!

– Я в состоянии сама купить себе краску. – Надулась я, усаживаясь за столик и потирая макушку.

– Ты обиделась? Не обижайся. – Он взял меня за руку и заглянул в глаза. – Просто забочусь о тебе. Ты мне так дорога!

Вскоре нам принесли стейк, крылышки и пиво. Стало окончательно ясно, что владельцы сильно погорячились, обозвав свое заведение рестораном.

– Все еще дуешься из-за краски? – Тронул меня за руку Федя.

– Просто это странный подарок. – Призналась я, нехотя. – Как подарить зубную щетку или дезодорант. Ну, ты понимаешь?

– Странный подарок – это вибратор. Моей сестре подруги купили его на день рождения и презентовали прямо за столом перед родителями. Ужас!

– Ты против вибраторов? – Насторожилась я.

– Нет. – Тут же поправился он. – Просто это, скорее, для одиноких страшных теток. Или для старых, у которых уже нет нормального секса. Такая, как ты, – улыбнулся он, – не стала бы пользоваться им. Да и вообще, говорят, что мужчины таких женщин потом перестают интересовать.

– А, понятно.

Знакомая песня. Так говорил каждый второй мужчина, которого я встречала. Остальные думали также, только молчали.

– Ладно, давай есть, я ужасно проголодался.

Надо признать, ужин скрасил наши посиделки.

Еда помогла перевести фокус разговора и забыть о неловкости, а пиво заметно расслабило меня – я даже простила Федору его невоспитанность.

Несмотря на то, что парень пил лишь лимонад, его язык развязался, и он долго рассказывал мне веселые истории о жизни стриптиз-клуба. Я смеялась, не представляя, как же он терпит этот балаган несколько дней в неделю.

– Это все временно, – объяснил он. – Скоро я закончу учебу, найду нормальную работу и буду тебя содержать. Ты сможешь не работать вообще.

– Но я люблю свою работу. – Призналась я.

– Господи, я так счастлив, что встретил тебя! – Чуть не заплакал парень.

– Что с тобой? – Наклонилась на стол.

Он реально вытирал слезы.

– Черт. – Вдруг напряженно выдавил Федор, заметив что-то позади меня. – Только не это.

– Что там? – Я попыталась обернуться.

– Не смотри туда! – Он почти лег на стол.

– Да что такое?

– Нам нужно убираться отсюда. Прямо сейчас!

Парень взял мое пальто, схватил меня за руку и потянул к выходу. Я едва успела бросить пару купюр на столик – оплату по счету.

– Да что случилось? – Остановила его уже на улице.

– Прости. – Выдохнул Федя, отпуская мою руку. – Видишь это? – Указал пальцем на свой фитнес-браслет.

– И?

– Это система электро-слежения. Я так и знал, что нельзя приходить сюда! – Он неуклюже взъерошил волосы. – Пришла моя бывшая! А у меня запрет на приближение к ней!

– Что? – Опешила я. – Какой запрет?

Он развел руками с досады:

– Я просидел в изоляторе две недели за то, что преследовал ее! Ничего такого, просто…

– Ты преследовал свою бывшую?!

– Да там ерунда. Это моя партнерша по танцам, я про нее тебе рассказывал. Она все не так поняла, я вовсе не хотел причинять ей боль.

– Ты что, бил ее?

– Не-е-е-ет… – Федя устало опустил взгляд. – Просто…

– Ладно, мне пора. – Я остановила такси.

– Я все испортил? – Расстроился парень.

– Завтра у нас съемки для календаря, нужно вставать рано. – Попыталась улыбнуться я.

Мне действительно не хотелось ссориться с ним и сорвать этим самым съемки для журнала.

– До завтра. – Расстроено промычал он.

21.45

– Катя. – Миша словно ждал, когда я появлюсь на площадке.

– Привет. – Остановилась я у дверей своей квартиры.

– У меня лазанья – только достал из духовки. Хочешь присоединиться?

– Когда меня спрашивает мужчина в таком милом фартучке, не могу отказать. – Улыбнулась я ему.

Неужели, Машеньки сегодня не было?

Войдя в квартиру, я первым делом проверила это. Действительно, ни следа. Если не считать духи на столике, шарфик на вешалке в коридоре и магнитик на холодильнике с ее фото (уверена, она сама его притащила и прикрепила).

– Где будем есть? В гостиной или на кухне? – Спросил Миша, когда я сняла пальто и помыла руки.

– В гостиной, конечно.

Еда всегда вкуснее, если вкушать ее, глядя в экран телевизора.

Пока он возился с посудой, я заглянула в его комнату. Открыла шкаф, провела рукой по одежде. Стыдно сказать, поговорила с ней, ведь ей везло касаться его тела каждый день. Уткнулась лицом в рубашки, медленно и глубоко вдохнула запах. По коже побежали мурашки.

Надо же. Я схожу с ума.

– Ты где?

– Я заблудилась. – Ответила, выбежав из спальни.

– Не перестаешь меня удивлять. – Усмехнулся Миша.

Я села в пустое кресло и уставилась на экран. Шло какое-то танцевальное шоу. У мужчин-участников были красивые задницы. Но ни у одного из них она не была столь же прекрасной, как у Усова.

– Салфетки принести? – Спросил Миша, подавая мне тарелку.

– Вот еще. – Прыснула я. – Забыл, что я – неряха?

– Точно. – Кивнул он. – И это хорошо. С тобой можно расслабиться. Маша ни за что не станет есть перед телевизором. Она готова каждый день таскать меня по этим своим чопорным ресторанам.

Миша скривился, точно от кислого лимона.

– Зато у нее полно других важных достоинств. – Заметила я. – Маша привлекательная, преуспевающая и аккуратная. А еще у нее хорошо развитые голосовые связки.

Простите, не удержалась.

– Боже, ты это слышала… – Он перестал жевать и замер.

– Мне кажется, все соседи слышали.

Усов смотрел на меня, а я – в телевизор.

– Прости. Мне так неловко.

– Ничего. – Принимаясь за лазанью, пробормотала я. – Когда услышишь из-за стенки мои стоны, просто сделай вид, что ничего не происходит, и мы будем квиты.

Я даже натянула на лицо улыбку – чтобы он видел, что мне легко и просто говорить с ним на такие темы. А конкретно – о его сексе с другой или моем с кем-то другим.

– Нет, ты так не кричишь. – Замялся Миша. – Я вообще не люблю громкие звуки, если честно, и…

И тут я закашлялась. Слезы брызнули из глаз.

Он поставил тарелку и бросился мне помогать. Постучал ладонью по спине. Я кашлянула сильнее, и у меня из носа что-то вылетело.

– Боже, мне так стыдно. – Утирая слезы, выдавила я.

– Это кусочек лука. – Опустившись на колени и подобрав его с пола, со смехом произнес Миша.

– Серьезно?

– Морозова! Ну, ты как всегда!

– Да что я поделаю? Черт, да перестань ты его разглядывать! Фу!

И мы хохотали, как умалишенные – снова до слез.

И успокоились только, когда в дверь позвонили – пришла Маша.

– Ого, я гляжу, у вас тут весело. – С улыбочкой заметила она, появившись в гостиной. – Что едим?

И тут же пометила территорию – обвила руками шею Усова. Его взгляд как будто извинялся передо мной в этот момент.

– Ладно, мне пора, – сказала я, соскакивая с кресла и отставляя на столик тарелку, – ко мне должны прийти.

Оделась, вышла, но вместо того, чтобы пойти домой, спустилась на улицу и пошла гулять. Шла, куда глаза глядят, пока совсем не замерзла. И разрыдалась от обиды. Сама не знаю, зачем.

Все последнее время я уговаривала себя, что ничего к нему не чувствую. Что он мне не нужен. Что он совсем не тот, о ком я мечтала. Что он не такой, какие мне обычно нравятся. Что я даже не замечала его раньше. И что все не правильно – все не так, как я планировала еще несколько недель назад.

А возвращаясь потом домой на такси, поняла, что не могу определить точно тот момент, в который влюбилась в него. Так мало времени, и так много событий. Мы знали друг друга давно, но за этот месяц будто прожили целую жизнь вместе – разговоры, смех, ужины, секс.

Вряд ли, это любовь.

Миша просто стал моим хорошим другом, а ревность – это всего лишь сопротивление организма тому, что придется делить своего лучшего друга с кем-то еще. Разве нет?

Но мне почему-то буквально физически было больно от осознания того, что он там – с ней. И от понимания того, что именно я виновата в этом.

Сама его упустила.