Стамбул

Обратно я лечу с пересадкой. Билетов на прямой чартер уже не было, и я попросила турагента подобрать что-нибудь интересное. Например, стыковку в Стамбуле длиной в двенадцать часов. После бессонной ночи я вырубилась в кресле самолета, едва успев пристегнуться. Мне ничего не снилось. Я просто совершила телепорт — вот я нервно оглядываюсь в аэропорту Пунта-Каны, а вот сижу в уличном кафе со стаканчиком в виде тюльпана в руках, пью чай и кормлю уличных котиков кусочками кефте. Потому что мне в горло кусок не лезет.

Ему меня не найти. Стамбул огромный — шумный, ароматный, говорливый, прекрасный Стамбул. Здесь можно потерять целую терракотовую армию, не то что одну женщину. Самолеты в Москву улетают чуть ли не раз в полчаса, и принадлежат они десятку разных авиакомпаний.

Временами меня накрывает чувство, что я совершила непоправимую ошибку. Но я еще раз проговариваю все аргументы: мы слишком разные, сексуальное безумие скоро кончится, а останется реальная жизнь, в которой он — богатый бизнесмен, а я обычная женщина. Он начнет меня подавлять, перестраивать под себя, будет недоволен тем, что я не похожа на его обычных — наверняка юных и ухоженных — женщин. Он не захочет учитывать мое мнение, он его уже не учитывал — ни когда находил меня, ни когда пропадал на несколько дней. Мне это не нужно, у меня и так было достаточно боли.  И не верю я его «влюбился». Мужчины не влюбляются после секса, у них нейрофизиология другая.

Конечно, ничего из этого я Альберту не сказала. Какой смысл? Не надо меня переубеждать, не надо врать о любви, на меня это перестало действовать много лет назад. Я просто помотала головой и сказала: «Уходи». Он нервно посмотрел на часы, взъерошил волосы, которые улеглись обратно элегантной прической, выдохнул с досадой: «Потом поговорим». И ушел.

А я спустилась в бар и до утра сидела с одним коктейлем, смотрела на танцующие пары, вдыхала в последний раз жаркий влажный аромат тропических деревьев, слушала смех и плеск, доносящийся от бассейна и думала. Очень-очень хорошо и тщательно все обдумывала. А на рассвете попросила вызвать мне такси и приехала в аэропорт за пять часов до рейса.

Вообще-то я планировала пробежаться по достопримечательностям Стамбула: Голубая мечеть, Айя-София, Египетский обелиск, дворец Топкапы, кораблик по Босфору. Но вместо этого долго гуляла по улицам, заходила в маленькие магазинчики, в которых толстые добрые турки рассказывали мне, какая я роза и как моей маме повезло родить такую драгоценность, приносили чай на медных подносах, дарили сладости. А потом я как-то резко устала и села за столик ближайшего кафе. Кормить котиков и ждать, пока пройдут мои двенадцать часов.

Хозяин кафе, такой же толстый и добрый турок, как продавцы в лавках, пару раз подходил ко мне узнать, не хочу ли я еще чего-нибудь и все ли у меня в порядке, а потом принес мороженого за счет заведения. Постоял рядом, вздохнул и только похлопал меня по плечу.

В самолете до Москвы рядом со мной сел парень лет двадцати пяти. Мы с ним синхронно достали из рюкзака наушники, воткнули в телефоны и переглянулись. У него тоже был последний айфон. Он улыбнулся и смерил меня заинтересованным взглядом. Я поглубже воткнула наушники и отвернулась к окну. Хватит с меня.

Едва самолет коснулся колесами взлетной полосы, я включила телефон и сразу же поймала смску: «У какого выхода тебя встретить?» Я забрала багаж, купила два кофе в «Costa» и настучала ответ: «Терминал прилета, столб 26».

Мой капучино пахнет ореховым сиропом и тоской. Я невольно шарю глазами по лицам встречающих — и со страхом, и с надеждой, но не нахожу никого знакомого. Кажется, я понадеялась на что-то, чего не могло быть.

На улице рядом со мной затормозила серебристая «тойота камри». Я чмокнула Сашку в щеку, отдала чемодан и села на переднее сиденье.

— Спасибо тебе, — сказала я, протягивая ему кофе, когда он вернулся за руль.

— Да ладно, — фыркнул он. — Такая мелочь для моей любимой женщины.