***

Сегодня все отрываются — завтра последний день интенсива.  После сегодняшней вечеринки у нас почти день отдыха. Мы будем расслабленно «представлять свои проекты», выходя к аудитории и рассказывая, как называется наша компания и должность в ней. Во время кофе-брейков будем пить шампанское и обмениваться визитками, а вечером, едва нам вручат дипломы об окончании интенсива, рванем наперегонки к вокзалам и аэропортам. Сегодня никого не ждет поезд-самолет-машина, сегодня вечер безвременья и расслабления.

— О, здравствуйте! Вы ведь… — ко мне вдруг прибивает людским потоком юную, лет восемнадцать, девушку, она немного заторможенно, шевеля губами, читает надпись на моем бейдже и глаза ее округляются: — Так это ваш филиал в прошлом году придумал ту кампанию с эльфами Санты! Мы все были просто в восторге….

Она тараторит, а я принужденно улыбаюсь, большими глотками допивая шампанское. Но официанты тут идеальные — вроде бы около меня никого нет, а бокал будто бездонный: все не кончается и не кончается!

К нам присоединяются еще какие-то люди, я их знаю — вот этот мужик обучал нашего проект-менеджера в прошлом году, а это самая активная наша эйчар на все филиалы. Ее фотография висит первой на сайте в списке лучших работников.

— Конечно, когда каждый член команды знает, что в удачном проекте есть и его доля, это потрясающе мотивирует! — и говорит она лозунгами. — Как вам удалось преодолеть конфликты и соперничество? Ведь для того новогоднего проекта должны были работать вместе и рекламщики, и эйчары!

— А у нас нет конфликтов с тех пор, как нас поселили в один кабинет, — смеюсь я. — И поставили отдельную кофеварку.

— Это довольно оригинальное, но вероятно эффективное решение, — говорит у меня над ухом низкий голос, и я вздрагиваю.

Знакомый запах окутывает облаком, и я чувствую, как между ног у меня моментально намокает. Альберт стоит с другой стороны стойки, но чтобы чокнуться с нами, перегибается через нее, и его дыхание щекочет мне шею.

Я теснее сжимаю бедра под узкой юбкой, пытаясь убедить свое тело, что ему нет нужды сейчас так интенсивно готовиться к сексу с этим невозможным мужчиной. Но оно не сдается, и я чувствую, что сейчас у меня промокнет не только белье, но и юбка.

Альберт ничем не выдает, что мы знакомы — как я и хотела. Но как же меня бесят взгляды, которые кидают на него разомлевшие от духоты и шампанского мои коллеги! В зале жарковато и душно, дамы обмахиваются чем попало — рекламными буклетами, мобильниками и, кажется, пытаются обмахиваться бокалами. По крайней мере, регулярно обливают друг друга шампанским и шумно извиняются. Альберт не смотрит на меня, он о чем-то говорит с диджеем, и я тоже изо всех сил стараюсь на него не коситься.

Поступает предложение покурить и все выдвигаются на улицу. Там, конечно, мороз, но Антон пообещал поставить обогреватели хотя бы в курилке. Отличный администратор работает даже после десятка бокалов шампанского.

В коридоре внезапный затор — многие решили, что пора совсем сворачиваться, одеваются, прощаются, путаются с теми, кто идет просто покурить, прощаются еще и с ними, смеются, стреляют сигареты, и во двор просто невозможно выбраться из-за плотной толпы. Я терпеливо стою и жду, пока все договорят и разойдутся.

И тут кто-то прижимается ко мне на мгновение — неудивительно в такой-то толчее, но шею сзади внезапно обжигает поцелуй. Я ахаю — настолько острая волна захватывающего дух возбуждения продирает позвоночник и поднимает дыбом все волоски на коже. Тихий самодовольный смешок щекочет мне ухо, но когда пробка рассасывается и я оборачиваюсь, никого позади уже нет.  

Вываливаюсь на свежий воздух вместе со всеми и радуюсь, что в темноте двора не видно, как пылает моя кожа. Зато видно, как твердо стоят соски, ноющие до боли. Но к счастью, никто на меня не смотрит — делятся сигаретами, передают друг другу зажигалки, начинают снова о чем-то болтать. К счастью, уже не о работе. О сериалах, о детях, которых надо собирать в школу, о последних отпусках — у кого в Турции, у кого в Италии.

А я стою на ночном ветру и, медленно остывая, чувствую как холодит кожу мокрое белье. Я так себе все отморожу к чертям. Выкидываю окурок, последний раз оглядываю двор и решаю возвращаться в гостиницу. Тем более, что ни Марго, ни Альберта не видать.

 Надо только сходить в туалет и забрать кардиган и чертовы буклеты. Так что я поднимаюсь по ступенькам обратно в ресторан. Музыка там все еще гремит, но никого уже нет, даже диджея, все на улице и немудрено — воздух в зале просто перенасыщен парами алкоголя, даже пить не надо. Забегаю сначала в туалет, чтобы избавиться от мокрых трусов. Никогда не попадала в такую неловкую ситуацию. Ничего, до гостиницы недалеко.

Сквозь еще бурлящий в крови алкоголь с трудом вспоминаю, где бросала вещи в начале вечера — в глубине зала, у стола с напитками. Они меня ждут в компании с грустными рядами бокалов с выдохшимся шампанским. Я тянусь за кардиганом, почти свалившимся за стол, и тут на мои бедра ложатся чьи-то руки.