Глава 12

Степан Какого, мать его, хрена сейчас произошло? У меня нет слов. Ей попадаются неудачники, а виноват я? Да и какой, к черту, Леша? Этот говнюк и мизинца их обеих не стоит. Стоял как пуганая ворона нашептывал ей всякое дерьмо вместо того, чтобы посадить в машину к себе девушку с ребенком и показать мне фак уехать. И я виноват в итоге? Ни хрена подобного. Пусть скажет спасибо. Даже малая в итоге решила, что он им не нужен, что даже разболелась. Кандидатуру мою я там не вижу. Пусть спасибо скажет. Кажется, я уже повторяюсь. Но сейчас я о том, что кандидатуры нет моей, она бы уползала от меня… Так стоп. Я поддался на провокацию. Попался на ее крючок. Маленькая, хитрая, блондинистая лиса. От этой мысли легче не стало. Я уже все решил. Тогда какого черта мешаю? Потому она и пошла к другому, потому что я решил. Дебил. Внутренний монолог прервал звонок друга. Поговорили ни о чем. Я вышел на улицу прогуляться, и чтобы не шуметь в доме, пока буду говорить по телефону. Идиот, как всегда, спрашивал о всякой чепухе. А когда мы завершили разговор, ко мне со спины кто-то подошел и сомневаюсь, что это была Лера, я ушел по пляжу метров на пятьсот. – Гуляешь? – дал о себе знать женский голос. – Ага, – обернулся и увидел женщину, то ли виденье. Я не оскорбляю девушек. Никогда. Кроме того раза, когда передо мной выложили карты брат и невеста. Поэтому сейчас глядя на девушку напротив, просто скажу – она не в моем вкусе. Однако сама дама, решила, что ее грудь немалого размера предел мечтаний каждого мужчины и поэтому я даже соски заметил выглядывающие из выреза ее кофты. И это притом, что я на нее глянул раз, как мы обычно делаем, встречая человека впервые. – Хорошая погода. – Ага. – А я Соня. Что-то знакомое. Где-то слышал, но вспомнить не могу в каком контексте. – Степан. – Моего дедушку звали Степан. – Надо же, – хмыкнул саркастично. – А ты живешь у Леры, да? – Ага, – я в очередной раз пнул лежащие на пути камешки и надеялся, что не слишком явно показываю, что мне разговор не особо интересен и прибавляю шаг. – Хорошая она. – Хорошая, – покосился. – Мы с ней хорошо общаемся. Так и поверил. – Погуляем… – Ну пока, – говорим одновременно. – Я что-то замерз. Липучка следует по пятам почти до дома и выспрашивает, буду ли я завтра тут гулять. Отвязываюсь от нее быстренько и ускользаю за калиткой. В доме тишина, шторы не пропускают свет заката, и лампа горит только на кухне, как всегда. Не сразу замечаю Леру, что-то там натирающую на полу. – В чем дело? – Сок разлила. – Ясно. Как Агата? – встаю рядом. – Спит. Температура не поднимается, что уже хорошо. Говорит как робот. Что я списываю на волнение за ребенка. – Что будешь делать? – Спать. Она сегодня ночью будет капризничать. Это однозначно. Так что воспользуюсь этим и лягу раньше. – Раньше, то есть в восемь вечера? – Да, блин, – слышу, как она раздражена. – Ну и что я сделал на этот раз? – сую руки в карманы. – Над душой стоишь, вот что, – наконец встает ко мне лицом и пыхтит. Как мило. – Понял. Тогда я к себе, – решаю свалить, чтобы снова не поругались. – Хорошо. – Спокойной ночи. И если что-то понадобится, заходи. – Окей. Добрых снов. Почти дохожу до двери комнаты, как слышу снова голос Леры. – Степ, одна просьба. – Какая? – разворачиваюсь готовый помочь сделать что угодно. – Я все понимаю, но сюда девушек не води, хорошо? Я аж охренел слегка. Ну а на второй секунде я понял, что за дела. – Окей. А ты сок не проливай, будь аккуратней, Лер, – широко улыбаюсь и подмигиваю ей. И судя по тому, как вспыхнули ее щеки, а рот приоткрылся от накатывающих возмущений, намек она поняла так же, как и я. Говорю же лиса. Следующая неделя была обычной. Пусть и странной слегка. Мы вроде и общались и вроде прятались. То легко, то напряженно. Черт-те что. Лето уже приняло бразды правление, как и полагалось. Лера часто возилась в огородике своем или же с цветами. Все такое красивое. Что-то цветет, что-то начинает. Порой на меня накатывает вдохновение, и я закрываюсь в своей импровизированной мастерской. У меня появилась идея, и я думаю, каким образом ее воплотить. Поэтому делаю зарисовки. У Леры двор приличного размера и мне нравится одна зеленая лужайка с мягкой травой. У ее хозяйки растет дочь, будет отлично построить небольшой игровой домик, но безопасный и просторный. Сегодня суббота и я снова рисую, но меня отвлекает разговор Леры с кем-то по телефону, который я слышу в приоткрытое окно. Началось. Опять этот неудачник. В обед садимся все за стол, а я поглядываю на задумчивую девушку, и сам думаю о том, что не имею права ей мешать. Но как же бесит. – Значит, сегодня ты вечером занята? Она распахивает глаза и кивает. – У меня было открыто окно, и я услышал. Не Агата же мне рассказала. Хотя думаю, будь она разговорчивей молила бы о спасении. – Ты опять? – Я молчу. Просто захотелось высказаться. – Ты высказался на прошлой неделе, этого мало? Злишься? – С чего бы? – Потому что сам бездействуешь. – О, так вот в чем дело? Что-то мне подсказывает, что кто-то выдает свои эмоции за мои. – В каком смысле? – Убеждаешь себя, что с ним будет лучше, чем могло быть со мной? – Фу, какой же ты выпендрежник, – закатывает глаза и бросает в меня маленькое полотенце. – Ну а ты посмотри в глаза мне и скажи, что это не так. Она перестает смеяться и сканирует мое лицо.  А затем качает головой, типа это все ерунда и берет в руку ложку, чтобы продолжить есть. Но внезапно говорить начинает: – Это все не имеет смысла. Ты сам прекрасно знаешь. Нам нельзя. – Нельзя, – эхом повторяю, но уже стою на ногах. Обхожу стол заметив, что она не шевелится и, возможно, не дышит. Агата на нас вообще не обращает внимания, раскидывая что-то зеленое по своему столику. Лера выпрямляет спину, когда я оказываюсь за ней и склоняюсь к уху, в то время как мои руки опускаются на ее плечи и спускаются медленно вниз. – Просто чтобы ты знала, – веду ладонями по тонкой талии, и тело выгибается. – Что если это будут прикосновения, то они должны вызывать это дыхание, и эту дрожь. Если это будут поцелуи, – задеваю слегка губами ее ароматную шею, а после скольжу ими по ней, останавливаясь на линии челюсти, недалеко от губ. – То они должны быть такими же, осушающими твой рот, от желания впиться в его губы своими. Если это будет возбуждение, – мои ладони расходятся, и я позволяю себе больше. Когда одна берет в плен обе груди и сжимает, Лера откидывается и стонет, а вторая оказывается внизу и сдавливает мягко промежность ощущая жар и легкий сочащийся аромат. – То до гребаной трясучки, громких стонов и мокрых трусиков, Лера. В последний раз целую ее шею, затем висок и, освободив от плена своих рук, выпрямляюсь и сажусь за стол на свое место. – Приятного аппетита, – смотрю, улыбаясь в ее сияющие похотью глаза, потому что она, кажется, до сих пор не пришла в себя. А когда это происходит, Лера, как обычно. Прочищает горло и как ни в чем не бывало. – Интересно, конечно, вот это вот все, – обводит свое тело пальцем. – Но с Лешей намного иначе. – Иначе? Это как? – Ну как, как… По-настоящему. Имитации я не люблю. А вот когда страстно, сильно, чтобы, ух… А не слюнявые поцелуи поглаживания, – еще недолго смотрю в ее глаза, которые говорят иное, и киваю. – Ну тогда полагаю, ты можешь мне показать. Может, я все не так понял о тебе? – Обо мне? Да ты ничего обо мне не понял. Может, твои партнерши и привыкли к этим жмаканьям и кричали «О да», но сам понимаешь, что каждому свое. – Да ты знаток? – Разумеется. – Большой опыт? – откровенно стебу зная, что это не так. – Зачем мне большой опыт? Достаточно одного опытного парня и все. В этот раз я отрицательно качаю головой и убираю за собой посуду. – Я буду в комнате работать. – Ага. Ухожу, но она меня останавливает. – Степ? – А? – Руки больше распускай. – Больше не буду. То что хотел, уже сделал. Вечер наступил быстро. Даже я бы сказал слишком. Раздражение ходило рядом, особенно когда Агату забрала Регина, озорно подбодрив подругу «оторваться до сорванных связок». В комнате стало скучно, и я решил посмотреть телевизор. То, что днем я себе позволил, конечно, было перебор, но и она сама провоцировала. Да и быть честным, мне понравилось ее касаться. И все же, стоит потом извиниться перед ней. Сел на диван и не успел включить телевизор, как Лера вышла тоже. Пусть и не хотел, я обернулся. Она выглядела обалденно красивой. В неярком розовом сарафане. Совершенно неоткровенном, но подчеркивающим все, что нужно, чтобы произвести впечатление на мужчину. Стоило вспомнить для кого все это, я снова стал злым. – Что скажешь? – она встала напротив, так как я снова отвернулся. – Ты телевизор загородила, – поднял глаза на ее ноги и обвел ими всю ее снова. – Он выключен. – Потому что ты не даешь мне его включить. – Ты не ответил на мой вопрос. – Охренительно выглядишь, но не для него. Он этого недостоин. – А кто достоин? Ты? – Я не знаю, – выпалил чуть резко, но она не отшатнулась, осталась стоять на месте. – Ты уедешь в конце лета, и это разобьет мне сердце в любом случае, – внезапно тихо сказала. – А если мы станем встречаться… Если подпущу ближе, чем есть, я не переживу этого… Как и моя дочь. И я это понимал. Я это черт возьми ненавидел. Все слишком сложно. Хотел ответить уже, но Лера внезапно подошла ко мне. Подняв голову, которую я опустил на свои руки, уперевшись локтями на колени, оказался напротив ее живота. Она погладила меня по голове и сжала волосы в своей ладони, а я притянул ее ближе за талию и уткнулся лицом в ее мягкий живот. – Прости, что так повел себя сегодня днем, – пробормотал, надеясь, что она услышит. – Я тоже виновата. Сама провоцирую и поддаюсь на твои провокации. Не знаю, что бы я сделал дальше, но нас прервал стук в дверь и момент исчез. Я отпустил Леру, и она отошла от меня. Но сделав шаг в сторону, я схватил ее за руку в порыве и, столкнувшись с ее сумасшедшим и потерянным взглядом, попросил: – Останься. Ее лицо исказила волна боли, а глаза заблестели накатывающими слезами. – Я не могу, Степа… Мне уже больно, а так быть не должно… И я кивнул, отпуская ее прохладную ладонь. Она подошла к двери, открыла ее и, поздоровавшись с пацаном, ушла, а я остался смотреть телевизор, так его и не включив. Она права. Я не могу так поступать с ними обеими. Здесь ее жизнь, а моя там далеко отсюда. Все правильно.