Глава 24

Валерия – Ты хочешь ближе познакомиться с дочерью? Я правильно поняла? – повторяю вслух сказанные слова Ромой и не могу поверить, что их произнес этот человек. Я даже не понимаю, как отношусь к его желанию и подумаю об этом потом, а сейчас все же нам лучше построить диалог. Я видела, как Степа смотрел на него и на меня. Это разрывало сердце. Я знаю или предполагаю то, что он почувствовал, но… Рома отец Агаты и этого не изменить. – Да. Быть может, я поздно об этом начал думать, но… Я хочу все исправить, Лер. Его голос звучал твердо и немного жалобно. Кажется, он и правда раскаивается, хотя я ни разу его не упрекнула в том, что он не стал отцом для нашей общей дочери. – Не думаю, что ты поздно к этому пришел. Она еще слишком маленькая и… Боже, ты ведь ее отец. Дочка на моих руках завозилась и начала проситься на пол. Опустила ее и решила, что она пойдет к Роме. Но она прошла мимо, ковыляя своими чуть косолапыми ножками, и стала пытаться открыть сетчатую дверь. – Па-па, – внезапно закричала и толкнула вновь. В этот момент я неожиданно подумала, что возможно Рома пришел именно поэтому. Он слышал, как она назвала другого человека отцом, хотя насколько я понимаю, она даже не понимает самого слова, а приняла за норму, когда мы со Степой отреагировали положительно. Теперь это ассоциация с ним. И все же… Так считаю я, а не остальные. – Почему она его зовет… – договорить он не успел, потому что на второй крик тот, кого она звала, появился на крыльце, и она захлопала в ладошки, упав на попу. Мое лицо снова тронула улыбка, которую я не могла игнорировать. Я видела любовь Степы и ответную от Агаты. Как я могла закрывать глаза на это? – В чем дело, звездочка? – он вошел и сразу поднял ее на руки. Малышка положила голову на его плечо и, разумеется, Степа горделиво посмотрел на стоящего в стороне Рому. – Если он будет рядом, я с ней так и не научусь общаться, – неожиданно сказал отец дочери, почти обиженно. – Ей год, – вместо меня ответил Степа. – А ты для нее чужой человек, чего ты хотел от ребенка? – Я говорил с Лерой. – А я говорю с тобой на правах ее мужчины. – Мы обсуждаем нашу дочь. Ты посторонний в этом разговоре. Поэтому не мог бы ты… – Не мог, – злость стала сквозить в его словах. Только сам ребенок был спокоен в этой ситуации. Она играла с его цепочкой и пускала слюни на футболку. – Лера, – внезапно обратился ко мне Рома, и я оказалась между двух огней. Сердце дочери – отец, мое сердце – Степа. Подошла к Степе и, уведя его за угол, обняла. – Не проси, – требует почти властно. – Не стану. Поэтому сделай все правильно, Степ. Я… – Ты не можешь, я понял. – Ты не должен злиться на меня. Это несправедливо. Эта часть жизни не просто была до тебя, она продолжается. Лера – его дочь. – А какой он отец? – Я знаю какой он отец, но я не могу… Я… Прошу тебя. Я могу выбрать между любимым человеком и мужчиной, что стал отцом моего ребенка. Но когда она спросит меня об этом, что я отвечу ей? Каким будет оправдание, что я лишила ее общения с родным отцом? Он отворачивается от меня и сильней прижимает Агату. Затем целует ее и отдает мне в руки. Я думала, что он уйдет с психами. Что накричит. Уедет. Но Степа встал ближе и обнял обеих. – Я люблю вас обеих, Лера. Думаю, этого достаточно, чтобы я все же что-то значил, – ответил и крепко впился в мои губы. Теперь он ушел. А я осталась стоять с остатками поцелуя на своих губах и сердцем, искупавшимся в нежности этого мужчины. Он признался в любви. А я назвала его любимым человеком. Почему же в душе так тяжко? – Я поеду в город с Севой. Нужно кое-что докупить, – услышала сбоку и повернулась. – Степа… – хочу остановить, но он качает головой. – Вечером поговорим. Я его предупредил, – тычет пальцем куда-то в дом. – О чем? – Он знает. Если что звони, – проводит по моей щеке пальцем и чмокнув в нее же, сначала меня, а потом малышку, уезжает. Я ощущаю пустоту. Но взяв себя в руки, вхожу обратно в дом. Рома сидит за обеденным столом, сцепив руки. – Погуляем? Или… – Пойдем, – соглашается и встает. Агата маленькая, поэтому легко начинает воспринимать Рому. Но не более чем остальных. В отличие от Степы. С ним у них своя, отдельная связь, которую я не могу понять. Но я не возражаю. Спустя полчаса прогулки я вижу, как Рома устает. Он посматривает на часы. Проверяет несколько раз за это время телефон. Агата в основном просто бегает туда и обратно. Так как мы гуляем на пляже, я хожу вокруг и забираю камушки, что она норовит отправить в рот. – Можем пойти обратно, если хочешь, – предлагаю ему, понимая, что порыв его приехать сюда был от ревности и какого-то там мужского эго, а не потому, что он хочет знать свою дочку. Это обижает меня и чувства Агаты. Я не хочу, что ее приручали, а потом жестоко отталкивали за ненадобностью. Пока мы идем медленно к дому, Рома ускоряет шаг, затем ждет нас, а потом повторяет снова. – Сейчас я ее покормлю и можно сесть поиграть на ковре или на улице. Вижу, что на его лице пробегает усталость и желание закончить этот, полагаю спектакль, поэтому добавляю: – Если ты не торопишься. – Вообще-то, у меня есть дела. – Тогда поезжай. Когда тебя ждать в следующий раз? Хочу, чтобы мои планы не столкнулись с твоими. – Я, – он смотрит в телефон, будто что-то там ищет. – Я позвоню заранее. Напишу. – Ладно. Поднимаю дочку на руки. – Солнышко, попрощайся… – тут я не смогла договорить и найти правильные слова, которые она бы поняла так, как нужно, и он тоже это понял. – Пока, Агата, – произнес он и вышел из дома. Я встала у сетчатой двери и наблюдала за тем, как он садится в машину и уезжает, а я не могу поверить в то, что когда-то любила этого мужчину. Сейчас я бы даже не нашла причин, для моего в прошлом разбитого сердца. Агата, единственное, что я могу назвать самым лучшим, что случилось со мной в то время. В душе становится пусто, и я не могу найти этому обозначения. Завтра начнется июль и нам со Степой останется ровно два месяца на курортный роман. Он сказал, что любит нас обеих. Но будет ли этого достаточно для будущего. Да и чего я жду? Чтобы он бросил свою жизнь в городе? Чтобы позвал меня за собой? Я в замешательстве и уверена, что Степа тоже. Не представляю, как мы все это решим. Агата играет с игрушками, я ложусь на диван и наблюдаю за ней. Буквально на секунду прикрываю глаза и чувствую легкий поцелуй на щеке. Дочка сидит спиной и не видит вошедшего Степу. Он склоняется надо мной, и я вижу его перевернутым. – Все хорошо? Киваю вместо ответа, потому что не могу разомкнуть губ. – Что-то быстро он. – У него есть дела и когда он приедет в следующий раз, не уточнил. – Кажется быть отцом ему показалось не так увлекательно, как он думал? – Видимо. Не хочу говорить о том, что мне неинтересно. – Правда? – щурится сквозь намек на улыбку. – Это было давно. Если честно смотрю на Рому и не знаю, почему любила его. Полагаю, я могла ошибаться с величиной своих чувств. – Есть с чем сравнить? – ведет кончиком носа по-моему, и целует в лоб, ожидая ответ. – Полагаю, да. – То есть, ты не уверена? – Чертовски уверена, – улыбаюсь, сталкиваясь с его глазами. – Мне нравится, когда ты так говоришь. Закидываю руки на его шею и тяну ближе к моим губам, все также смотря на его перевернутое лицо. – А если я скажу, что люблю тебя? – шепчу в его приоткрытый рот. – Я отвечу, что это взаимно, и добавлю, что хочу тебя, – его язык прикасается к верхней губе и ведет по ней, проникая вглубь моего рта. – А-а-а… – слышится писк сбоку, и мы оба смотрим на то, как Агата ползет к дивану, бормоча влажными от слюны губами: – Тя-тя-тя… – Оставим на вечер, – улыбаюсь и смотрю, как Степа берет на руки звездочку. – Пойдем строить? А то, дядя Сева там уже, наверное, себе пальцы прибил к твоему дому. – Я принесу вам компот. – Спасибо, – получаю одобряющий поцелуй и остаюсь одна. Встаю с дивана и налив три стакана вишневого компота, бутылочку воды, выхожу в жаркий зной. Занимаю место в подаренных мне Степой садовых качелях с накидкой и наблюдаю за тем, как домик моей малышки принимает окончательную форму.