Глава 10

В данную секунду я поняла, что значит выражение «между молотом и наковальней». И вроде бы понимаю, что Степе я ничего не должна, но откуда-то изнутри лезет ужасное и противное чувство – стыд с примесью неловкости. Какого черта? Расправляю плечи и приподнимаю голову, чтобы не выглядеть виноватой. Он тоже берет себя в руки и как ни в чем не бывало подходит к нам, правда Лешу игнорирует. – Это тебе, – подает цветы. – Хотел сказать, что мне жаль. – Спасибо, они очень красивые, – улыбаюсь и сама забываю о парне рядом. – Я Алексей, – подает сам голос и Степа будто только что его заметил. – Я рад. – Это Степан, – с нажимом смотрю на него, – он живет в моем доме этим летом. Мужчины посмотрели друг на друга с угрозой и всех перебила закричавшая «ба-ба» Агата. Вытащила ее из коляски, опустив цветы на асфальт, и она радостно захлопала в ладони. Потянув меня за футболку, сначала заглянула туда никого не стесняясь, а потом, сунула руку под нее и ущипнула за грудь, намекая на то, что хочет кушать. Но дело в другом. В том, что и Леша, и Степа, одинаково смотрели на ее действия пристально. Правда, мой сосед первым отошел от столбняка и заметил, что был не единственным зрителем. Поэтому бесцеремонно встал передо мной, закрыв Леше обзор, выхватил пакеты из рук, цветы с земли и пошел к багажнику. – Странный он, Лер, – шепнул Леша, пока тот не слышал его. – Нормальный. – Коляску… – не успела договорить просьбу Степе, как он сразу за нее схватился. – Я помогу, – стал дергать и пытаться найти нужные кнопки. – Не сломай. И думаю, тебе уже пора, – Степан выхватил средство передвижения и, ловко сложив ту, понес к багажнику. – Будь с ним аккуратней, он не в себе, – предупреждающе сказал Леша и дотронулся до моей руки. Лишь прикосновение не более. – Я позвоню. – Хорошо, – улыбнулась и села в машину на заднее сидение. Степа уже был за рулем и ждал, пока я дам отмашку. – Мы можем постоять пару минут, пока Агата поест, чтобы не ехать не пристегнутыми? – Конечно, – положил руки на руль и стал перебирать по тому пальцами. Затем вытащил телефон и сразу убрал. Повторил по кругу эти действия, не зная, чем себя занять, но я видела его нервозность. – Все в порядке? – поинтересовалась у него. – Да, – ответил, пожав плечами. – Вообще-то, хотел спросить. – Давай. – Ты сказала, что ни с кем не встречаешься. – И? Это так и есть. И пусть это совсем не твое или кого-то другого дело, то скажу. Леша позвал меня на свидание, так что думаю, факт моего одиночества скоро может измениться. Он издал смешок и отвернулся, чем разозлил. – Что? – Ничего, Лера. Но черт, он? Серьезно? Он даже коляску сложить не может или за себя постоять. – А что, ему стоило сделать? Перебивать тебя и пытаться соревноваться в остроумии, как это ловко делаешь ты, разговаривая с посторонними людьми? Слова сорвались с губ, и я о них тут же пожалела. Но, с другой стороны, какого черта он так себя ведет? – Знаешь, ты права. Это совершенно не мое дело, – ответил без той легкости, которая была в нем до этого и мне не понравился его такой тон. Я привыкла к другому. Но это и к лучшему. Не хватало мне размечтаться о нем как о мужчине, а потом локти кусать, ненавидя себя. До выходных мы со Степой больше не общались, на том лайте, который поддерживали с первого дня. Это контрастировало на всем. Обстановка внутри дома тоже изменилась. Мы реально стали арендодателем и квартирантом. Он ел, благодарил за еду и скрывался с глаз. Я больше не разрешала Лере к нему ползать, кричать, отвлекать, как и следовало поступать с первого дня. Сама виновата, теперь расхлебываю. И если сейчас меня так накрывает, то я представляю, что было бы со мной спустя время, будь мы парой или теми, кто занимается сексом в удовольствие без обязательств. На улице погода сменялась каждый день и жара постепенно вытесняла последние дни мая. В итоге к началу июня наступило лето. Сегодня вечером я договорилась с Региной оставить ей на пару часов Агату. Перспектива пойти прогуляться в компании мужчины, желательно не моего соседа, мне нравилась. Дома все теперь угнетало. И несмотря, на вечернее свидание я с утра вышла в огород. В обед уложила дочь спать и, снова надев перчатки, ушла рвать траву. Я так заработалась, что забыла проверить малышку, которая, быть может, проснулась и плачет там, а Степа из вредности и не скажет, что она там надрывается. Хотя это не его обязанность. Я бросила перчатки на месте и, помыв на улице руки, рванула в дом. Но там стояла полная тишина. Обычно Агата больше двух часов не спит, а прошло уже больше двух с половиной. Это пугало. Я медленно прошла к своей комнате и заметила приоткрытую дверь. Заглянула, чтобы не скрипеть, и обнаружила пустую кроватку. Паниковать смысла не было, потому что она могла быть только в единственном месте, но вопрос – какого черта? Подошла к спальне Степы и приоткрыла уже ее. А там увидела картину, которая запомнится мне, наверное, на всю мою жизнь. Степа спал, лежа на спине с отведенной в сторону рукой, согнутой в локте образовывая полукруг. А моя девочка спокойно посапывала, прижавшись к его боку спинкой. Она держала в своих ладошках его большой палец и… улыбалась… во сне… В этот момент я ощутила, что значит «сердце на разрыв». Оно взорвалось, и я сквозь улыбку умиления заплакала. Быстро вышла на улицу и побрела подальше от дома. Остановилась у моря, но достаточно далеко от его воды и смотрела на разыгравшиеся волны. У меня не было никаких других эмоций кроме боли. Так нельзя. За что? С моей девочкой, зачем так поступать? Дарить ей этого молодого и доброго мужчину, а потом коварно вырвать из рук. Это нечестно.