15

Онри оказался очень приятным и очень вежливым мужчиной. Он очень вежливо лопался от любопытства, но мужественно держался. Видно было, что библиотекаря так и тянет задать несколько животрепещущих вопросов. Например, откуда я знаю второе лицо в государстве, почему он сопровождает меня в библиотеке и с каким пор сам Онри стал ему старым другом.

– Что конкретно вас интересует? – вежливо спросил библиотекарь, когда герцог покинул закуток.

– Орнитология, – туманно ответила я.

Библиотекарь кашлянул. Наверное, подавился вопросом на тему на кой мне орнитология.

– А более конкретно можете сформулировать запрос?

Я немного замялась, но все попыталась обтекаемо конкретизировать. Или конкретизировать обтекаемое.

– Редкие магические птицы.

– О, – воодушевился библиотекарь. – действительно очень интересная тема!

Я рассчитывала, что мне вынесут одну книжку, где есть глава об аристелях и их питании, и на этом я радостно пойду на рынок за провизией для моей наседки, но Онри вышел из-за стола и сделал приглашающий, широкий такой жест рукой:

– Прошу!

Я чуть не ляпнула «может не надо?», но кладка на чердаке обязывала быть мужественной и отправиться действительно изучать орнитологию.

Онри привел меня в небольшой зал, заставленный книгами настолько разными, что я растерялась. Здесь не было ни привычных магических учебников, ни живых фолиантов, ни современных самопролистывающихся свитков. Только старые, пожеванные временем и иногда самими объектами изучения, бумажные книги.

Кошмар.

– А почему здесь такой… – растерянно протянула я, пытаясь найти приличный синоним слову «хлам». – антиквариат?

– Магические птицы в большинстве своем вымерли и ими мало кто интересуется. В основном студиозусы при написании дипломных работ.

– А зачем писать дипломные работы на несуществующие темы? – не поняла я.

Как бытовой мага, который между прочим в качестве диплома защищал семиэтажный свадебный торт, я была бесконечно далека от академической науки. Слышала, конечно, что она есть двигатель прогресса, вроде как теоретики придумывают разные теории, а практики уже потом из реализуют. Ну или доказывают несостоятельность выдуманных гипотез. Но эта высокая наука, как и высокая аристократическая кухня, была мне непонятно. Выглядело красиво, но на вкус это было что-то очень такое себе. Конечно, графиня Роттор такое бы никогда не могла сказать вслух, а вот горожанка Орс честно признавалась, что лучше плошки наваристой похлебки еды нет.

– Потому что тема весьма специфичная и мало кому интересная, – огорошил меня Онри.

– То есть, обсудить мои изыскания будет не с кем? – без особого восторга уточнила я.

Библиотекарь как-то хитро прищурился и вдруг завил:

– Ну почему же, вот ге… кхм, ваш друг, что нас познакомил, вполне может разделить с вами эту увлекательнейшую тему.

– Мда? – спросила я со всем скепсисом. – Он тоже в свободное от личной жизни время увлекается редкими магическими птицами?

– Ну, на счет птиц не уверен… но про магических крылатых он точно кое-что знает, – хмыкнул Онри.