Глава 39. Трудности общения с драконами

Отец благополучно проспал весь день, который для его дочери оказался весьма насыщенным событиями. Гвардеец, стороживший покой господина Валенса, с видимым удовольствием сдал скучный пост Кэсси. Он доложил, что по причине поимки опасного преступника ей ничего более не грозит, охрана с неё и её отца снята, и улетел в окно, активировав амулет отвода глаз. Отец вскоре проснулся, разделил с дочерью поздний обед и выразил желание полежать с газетой на диване, а не бродить по заросшему саду вокруг отобранного у него дома.

Состояние отца стабилизировалось, и Кэсси со спокойной душой оставила его отдыхать. Билет до столицы был куплен им на завтрашний день, но она не торопилась покупать себе место в той же почтовой карте — надеялась добраться до столицы в обществе Мара. В уединении отдельного экипажа они смогут откровенно обо всём поговорить — а им есть, что обсудить! Миссию избавления королевства от убийцы с таким же даром, как у неё, она завершила, и теперь придётся ответить за «диверсию» в потайных ходах: Фиц точно не станет молчать о краже растений из питомника — ему терять уже нечего, а насолить ей очень хочется. К тому же, его намёк на спасение растений и подмоченную репутацию Кэсси сидевшие в засаде гвардейцы особого отдела явно не пропустили мимо ушей. Они гарантированно зададут проясняющие вопросы.

Эх, Фиц ещё не догадывается, как сильно навредит ей его откровенность! Он сам не может знать о заклинании, улетевшем не к тому адресату, но следователи, сопоставив дату и время кражи растений, вмиг сообразят, кем является «диверсантка», не одну неделю разыскиваемая всеми спецслужбами!

Сад уже окутали сумерки, но летние вечера долгие, и солнце не спешит уйти за горизонт. От деревьев тянулись длинные тени, а в фоне их эмоций превалировали умиротворение и сонливость. Хм-мм, последние события развили в ней навык постоянно проверять окружающую флору на предмет непривычных для растительности чувств. Вздохнув, Кэсси погрузилась в невесёлые мысли:

«Ловко Фиц подставил меня с миссией спасения сжигаемых растений. И ведь знал, что ему ничто не грозит — я же собиралась молчать до последнего, хоть до смерти, лишь бы его не предать!»

Кэсси досадливо поморщилась, признав свою вопиющую наивность. Всё-таки она чертовски плохо разбирается в людях, раз видела в убийце приятного и вежливого мужчину, практически друга, и достойного уважения конкурента.

«Наверняка и наставницу Лиеру он так же хитро дружелюбной маской обманул, всё под видом товарища ей помогал, а в самые ответственные моменты в сторонку отходил, чтобы на вопросы дознавателей правдиво отвечать: «ничего не видел, ничего достоверно не знаю». Мне-то он только двери открыл и подсказал, где вход в подземный лаз нашёл, а сам остался в центральном вестибюле стоять. Спроси его кто-нибудь из следователей, видел ли он, как нэсса Валенса грабит питомник и куда потом уходит, Фиц бы кристально честно ответил «нет». Не удивлюсь, если идею с пожаром в питомнике и последующим сжиганием растений директору подсказал именно он — намёками, оговорками, так, чтобы напыщенный аристократ уверенно счёл её собственной идеей. Как удобно ему было избавляться от собственных улик, сжигая их в общей массе неучтённых растений! Так же удобно, как подкинуть в пламя пожара журналы учёта посещений особой секции, откуда он вытащил новорожденный Эспаргус Архаик, пока пополнение редчайшего вида не обнаружили ассистенты».

Тут резко прервались её размышления о преступлениях господина Фица, как и рассуждения о том, насколько удобно иметь под рукой аж целый огромнейший королевский питомник — нет нужды заводить свой собственный.

Эспаргус Архаик!!!

Он же узнал, как тот размножается!!! И, обобщая все известные ей факты, она тоже догадывается — как!

В свете озарившей её гениальной догадки померкло всё остальное, даже угроза собственного восхождения на плаху. В научных трудах Лиеры описывались исследования тех, кто пытался определить способ размножения древнейшей формы растений, но все они придерживались очевидно ложного исходного постулата! Да, этого постулата по умолчанию придерживаются все, даже она сама, оттого-то поиски всегда и заканчивались неудачей! Ха, всё гениальное — просто! Фиц случайно сделал открытие в ботанике, готовясь совершить убийство с помощью Эспаргуса, и сохранил его в секрете, чтобы и дальше творить зло с помощью уникальнейшей формы растений.

Присев на заднее крыльцо отчего дома, дверь которого была закрыта на пудовый замок, как и парадная, Кэсси придумывала текст статьи о размножении Эспаргуса, которую надо бы написать прямо сегодня и сразу отправить знакомым коллегам-ботаникам. Вдруг ей сразу свернут шею при задержании, как с самого начала обещал «диверсантке» зеленоглазый брюнет, глава всея СИБа. Великий секрет не должен погибнуть вместе с ней!

Она не заметила, как сгустились сумерки, как потемнело небо, покинутое закатившимся за горизонт солнцем. Жаль, при ней нет рабочего рюкзака, в боковом кармане которого всегда лежат карандаш и блокнот для записей, надо бы вернуться в таверну, там найдутся канцелярские принадлежности.

Не успела она подняться, как сумерки вокруг неё почернели до непроглядной мглы, словно небо задёрнулось плотным покрывалом. Порыв ветра — и Кэсси ухватили за бока и уволокли высоко в небо! От неожиданности она не успела даже вскрикнуть, а защита браслета отчего-то не сработала при нападении. Артефакторы верно говорили: чем сложнее магический прибор, тем больше возникает неувязок в процессе его эксплуатации! На фаерболы большой мощности было вовсе запрещено навешивать дополнительные заклинания, кроме стабилизирующих, — во избежание. Кэсси наудачу ткнула пальчиком в центральный камень, как поучал Левитт, — и пелена защитной магии послушно обволокла её тело. Но ненадолго: помигав разноцветными огоньками, магический щит засветился нежно-зелёным… и исчез!

Чёрт, что означает зелёный цвет в артефакторике?! Ладно, оптимистично предположим, что сработала опция предотвращения бесцельной траты магического резерва магприбора.

— Куар-лы, — донеслось сверху, и её покрепче ухватили за бока. Спохватившись, что на такой высоте лучше не предпринимать попыток вырваться из захвата, Кэсси вцепилась в то, что её держало — и наткнулась на чешуйчатые лапы.

— Куар-лы, дракон, — вздохнула она, тщетно пытаясь разглядеть хоть цвет чешуи крылатой рептилии, волокущей её под облаками. Увы, видна была только шея, которая в плотных сумерках выглядела безлико серой. — Ты хоть домашний? Или дикий?

Её смачно лизнули в макушку, взъерошив волосы. Пробует на вкус или намекает на их близкое знакомство? Внизу показалась более темная, чем поля, лесополоса, и похитивший её зверь пошёл на снижение.

«Лес — это хорошо! — порадовалась Кэсси. — В лесу мы ещё посмотрим, кто из нас дракон!»

Её боевой настрой уловили растения и, угрожающе шелестя листвой, потянулись к приземлившейся рептилии. Дракон нетерпеливо отпихнул лапами подползающие мхи, клацнул клыками, отгрызая ветки замельтешивших перед мордой лиан, и энергично подпихнул Кэсси носом в спину. Чуть не растянувшись на земле, она по инерции пробежала вперёд в темноте — и споткнулась о лежащее ничком человеческое тело. Судорожно ощупав его, выяснила, что дракон приволок её к широкоплечему мужчине, одетому в сюртук и брюки. Мужчина еле дышал, его лоб был покрыт холодным потом. Потёков крови на ощупь она не нашла, но хорошо бы провести осмотр при свете.

— Огнём подсвети, ты ж огнедышащая тварь, — попросила она дракона, но её не поняли. М-да, приказ изрыгнуть пламя явно формулировался как-то по-другому, но Кэсси не имела представления — как. В конце концов, она не дрессировщик магических тварей и даже не ветеринар. — Мар, скажи, что это не ты, — с отчаянием прошептала Кэсси и сообразила, как это проверить в непроглядной мгле ночного леса. — Бронт! — выкрикнула она.

Дракон тут же протопал вплотную к ней, признав своё имя, и снова лизнул в макушку. Стиснув зубы, Кэсси прислушалась к шорохам вокруг. Настроилась на ощущение миролюбия и безопасности, на упоение ночью, на лёгкое недовольство темнотой — и под кустами засветились спрятавшиеся огнецветы и подкатились к ней.

Распластавшись на земле, перед ней действительно лежал Мар. Его колотило крупной дрожью, а воздух вокруг переливался маревом в свете огнецветов. Это марево волнами расходилось от него, утекая в лесную глушь и заставляя примолкать выводящих трели ночных птиц. Бронт опустил морду к хозяину, принюхался к мареву вокруг него и нервно заворчал, зарычал, а напоследок испуганно взвыл.

Да, она поняла, что из Мара утекает магия — вся, без остатка, как вода из прорвавшегося шланга. С причиной тоже было всё кристально ясно — расстегнув сюртук и рубашку, она увидела дьявольскую метку клятвопреступника, знакомую ей до мельчайшего завитка. Метка горела ярко-алым, как пульсирующая кровавая рана, выбрасывая в воздух струи того марева, что растекалось вокруг зеленоглазого брюнета.

Один огнецвет, подскочив, запрыгнул на лоб Мара и залил его бледное лицо ярким золотистым светом. Бронт раздражённо пыхнул горячим ветерком, сдувая с хозяина наглую флору, и Мар со стоном открыл глаза. При виде Кэсси его лицо исказил ужас, он огляделся — и успокоенно выдохнул:

— Слава богу, мы в лесу! Испугался, что Бронт, вопреки приказу оставить меня здесь, к тебе меня отволок. Кэсси, сними привязанную к боку дракона сумку — в ней документы для тебя на другое имя и бумага, что ты подданная Синны. Бронту было велено доставить её тебе и слушаться твоих приказов! Всё-таки плохо я воспитал своего питомца, он все приказы исполняет с учётом собственного мнения, и тренера бессильны это исправить. Бери сумку, седлай дракона и лети в Синну! Спешишься у самой границы и велишь дракону возвращаться домой. Границу переходи под собственным именем — в бумагах есть подписанный мною указ о твоём переводе в Магпотребнадзор союзного королевства. Как окажешься у соседей — сжигай свои документы и живи под новым именем. Синна велика, всю провинцию мелким гребнем не прочешешь, а деньги, чтобы жить тихо и неприметно, нигде не работая, в сумке тоже есть. Ты ведь, уникальная моя, и в глухом лесу можешь жить как в хорошо охраняемом доме, который и спецотряд гвардейцев захватить не сможет. Я успел уничтожить наши с тобой почтовые заклинания — по ним ни тебя, ни меня мигом не отыщут.

Мар задохнулся и вынужденно замолчал, пережидая спазм. Почтовые заклинания были теми бытовыми заклинаниями, что накладывались на всех подданных империи ещё в подростковом возрасте. К заклинанию привязывался идентификационный почтовый номер, зная который, можно было отправить человеку магический вестник, способный отыскать адресата где угодно. Почтовые номера хранились в личных делах работников всех предприятий и контор и позволяли начальству, коллегам и сотрудникам быстро связываться друг с другом. Друзьям, родным и прочим знакомым свой номер человек сообщал сам — почта подобные сведения не разглашала. Магия почтовых вестников так прочно, с самого детства, входила в житейский обиход всех людей, даже не обладающих магией простолюдинов, что о ней никто и не задумывался, воспринимая прилёт вестников как данность. А вот Мар — задумался и, явно пользуясь своим высочайшим служебным положением, уничтожил их магическую привязку к идентификационным номерам. Ни одно послание, адресованное нэссе Валенса и лорду Левитту, теперь никуда не полетит… Предусмотрительно, ничего не скажешь, она бы точно о таком не позаботилась (да и не смогла бы).

— Что ты делаешь? — выдавил Мар, переведя дух.

— Обыскиваю тебя на предмет целительских амулетов и накопителей магии. Мой листик кукольных глазок куда засунул? — с деланной невозмутимостью поинтересовалась Кэсси.

— Седлай дракона и лети прочь отсюда!!! О Стэне позаботятся мудрецы гор — они обязательно что-нибудь придумают, не нужно расплачиваться жизнью за чужие ошибки! — рявкнул Мар, в приступе гнева сумев приподняться на локтях. — Мне совсем чуть-чуть не хватило времени: приступ, как всегда, подкосил резко и неожиданно, успел лишь укрыться в лесу. Но о документах для тебя я позаботился заранее, сразу как сообразил, кто же сыграл роль «диверсантки», похитившей клятву верности Стэна.

— Ты же обещал никогда не подозревать меня в причастности к преступлениям, — криво усмехнулась Кэсси. Он всё-таки обо всём догадался. Кстати, что у него в золотом кулоне хранится? Явно не то же, что у простых смертных.

— Как я говорил своему заместителю, иногда головоломка не складывается из-за одного-единственного фрагмента, упорно не встающего на своё место, но стоит найти для него правильный ракурс — и картинка собирается вмиг. Я не мог помыслить, что ты оказалась в потайном ходе с коварным и корыстным умыслом, но как только предположил, что твои цели были бескорыстны и благородны как всегда — всё встало на свои места. Поздно я решил проблему королевского питомника, слишком поздно! Беги, скрывайся! Мне ты уже ничем не поможешь! Дай мне помереть в лесу и навечно скрыть своё проклятье. Лучше я стану кормом для зверей и плотоядной флоры, чем подведу тебя и родных под преследование властей. Уходи!!!

— Видишь ли, у меня есть тот же крупный недостаток, что у Бронта — все приказы я исполняю с учётом собственного представления о правильном и неправильном. Или, соответственно, не исполняю вовсе, — философски поведала Кэсси. Он не станет кормом для флоры, пока она жива! Все зелёные монстры дальним кругом обходить его будут — слово нэссы Валенса!

В золотом кулоне обнаружился её листик кукольных глазок, и на глаза невольно навернулись слёзы. Растерев листок, она покрыла алую метку получившейся кашицей.

— Не поможет, я испробовал всё, — выдохнул Мар. Силы окончательно оставили его, он рухнул на землю и потерял сознание. Зелёное снадобье из листа кукольных глазок растеклось во все стороны, не впитавшись в метку и никак не повлияв на её свечение.

Все амулеты-накопители магии, найденные при невыносимом брюнете, еле заметно мигали датчиками полного разряда — скоро и те погаснут. Никаких лекарственных зелий в его карманах не нашлось. Да, в прошлый раз она напоила его и измазала всем, что смогла придумать, но совсем-совсем ничего не делать было невыносимо, чтоб её ползучий душегуб уморил! Она рисковала головой, спасая короля и принца, и уж точно рискнёт ею ради попытки спасти Мара. В прошлый раз удалось отсрочить неизбежное, авось и в этот раз повезёт!

Объяснить дракону, что он должен взять в лапы бесчувственного хозяина и лететь, куда направляет малознакомая и неопытная девица-наездница, оказалось трудно. Кэсси взмокла, пока грозила кулаком и подталкивала зубастых мухоловок хватать за лапы непонятливую рептилию! Всем преподавателям академии нужно часок пообщаться с драконом, чтобы никогда впредь не жаловаться на тугодумие студентов!

Примечательно, что Бронт не огрызался на мухоловок и кулак, внимательно вслушивался в её слова и не капризничал по поводу методов пояснения этих слов. Дракон тоже горячо желал помочь хозяину, и по каким-то лишь ему ведомым причинам был убеждён, что оказать эту помощь может только она. Если бы Кэсси была уверена, что удержит тяжёлое мужское тело на спине дракона, всё было бы проще, но она безумно боялась, что Мар соскользнёт в полёте, а дракон не сумеет подхватить его в темноте. В итоге Бронт всё-таки сообразил, что от него требуется, и они благополучно добрались до родного городка Кэсси.

Приземлившись на городской окраине, дракон бесшумно постелился по земле, цепко держа хозяина в зубах. Когда до Кэсси доносились чьи-то голоса, она прижимала ладонью голову дракона к земле — и тот останавливался, приникал к траве и, кажется, даже дышать переставал. Хорошо, что значение этого жеста Бронт выучил, когда они скрывались от гвардейцев за забором лавки!

До дома они тоже добрались без приключений. Начинались выходные, а сотрудники провинциальных банков не рвутся трудиться в нерабочие дни, так что нашествия покупателей, желающих осмотреть дом, ожидать не следовало. Кэсси вообще сомневалась, что покупатель быстро найдётся: если бы дом хотел купить кто-то из местных, об этом толковали б на всех углах, а покупателя со стороны быстро не отыщешь.

Стоя на крыльце чёрного хода, Кэсси мрачно осознавала, что заставить дракона лететь с грузом в лапах — это сущая мелочь! Убедить его помочь ей взломать дом — задача куда более сложная! О, когда она сделала вид, что перекусывает дужку замка, и демонстративно громко поклацала по ней зубами, дракон живо заинтересовался и подполз поближе. Однако когда она отпустила замок и жестом предложила ему сделать то же самое, Бронт мигом отпрянул назад и посмотрел на неё ужасно неодобрительно. Да, просьба была ему понятна, но, по мнению дракона, слишком смахивала на подставу! Ему с рождения втолковывали, что имущество людей портить нельзя, а откусывание замков и ломание заборов — деяния наказуемые.

— Бронт, милый, ну пожалуйста! В саду нас увидят! — умоляла Кэсси.

На её ресницах повисли горькие слезинки, и дракон сдался: вытянул шею, раскрыл пасть — клац! — и дужка замка начисто отрезана острыми клыками. Эх, нехорошим вещам она питомца Мара учит…

Подумалось, что впору звонить в службу имперской безопасности: «Господа гвардейцы, я — та самая диверсантка, что похитила клятву верности принца, разрушив договорённости с Эмиратом, а ещё я прячу человека с меткой бунтовщика-заговорщика. Штраф за незаконное вторжение в дом платить или это уже не принципиально?»

С чувством поцеловав дракона в морду, Кэсси затащила болезного брюнета в дом. Прислушалась к его неровному дыханию и посмотрела на впихнувшуюся в дверной проём морду огромной рептилии — зверя тоже надо спрятать! Лучше, конечно, отправить его домой, но что-то ей подсказывало — не полетит.

Интуиция оказалась права — приказ «домой» дракон упорно игнорировал. К счастью, мачеха, покупая карету, позаботилась и о каретном сарае, причём рассчитанном аж на два экипажа. М-да, у госпожи Валенса всегда были грандиозные планы на роскошную жизнь.

В пустующем каретнике дракон разместился отлично. Кэсси почесала его между ушек, а, закрывая двери, на всякий случай погрозила кулаком, объясняя таким образом, что самовольно вылезать из убежища нельзя. Дракон не удивился резкой смене доброжелательных жестов на агрессивные — он будто усмехнулся и свернулся калачиком, как одноимённый с ним пульсар.

Вот и не осталось у Кэсси самых срочных дел, позволяющих отвлечься от главного неразрешимого вопроса: как предотвратить смерть от принципиально не снимаемого смертельного проклятья. Ответ «никак» её категорически не устраивал!