Глава 41. Цена жизни

Кэсси не спала больше суток, а кормила только дракона. В таком состоянии, как у неё, неудивительно провалиться в мир грёз, когда всё вокруг искажается и видится в неверном свете радужных фантазий, а не реальности. Когда она порой отрывала взгляд от намертво прикипевшей к груди Мара витиеватой отметины, ей казалось, что лицо его порозовело и округлилось, исчезли тёмные круги под глазами, обнажённая грудь и руки вновь налились силой.

Громко и жалобно заскулил голодный дракон, которому не надолго хватило того, что нашлось в холодильнике (поскольку целого поросёнка в нём, увы, не нашлось), и Кэсси невероятным усилием воли выдернула себя в мир жестокой правды. Умылась холодной водой и спустилась в погреб, где у отца всегда стояла клеть с продуктами длительного хранения. Отыскала пяток связок копчёной колбасы, мешочек с сухарями и большую банку варенья. Над вареньем задумалась: едят драконы сладкое или нет? Про себя она точно знала, что не сможет проглотить ни крошки.

«Раз нашла — пригодится», — сказала себе Кэсси и выбралась обратно в кухню.

Миску с вареньем Бронт проигнорировал, но лихо проглотил всю выданную ему колбасу, смачно облизнулся и уставился на последнюю, ароматно пахнущую, длинную толстую колбаску, оставленную на столе. Время от времени он горестно вздыхал и переводил намекающий укоризненный взор с Кэсси на колбасу, но девушке было не до дракона. Уверившись, что к ней вернулось ощущение реальности, она приложила пальцы к шее Мара — и ощутила пульс! Прислушалась — и услышала звук дыхания, ровного и глубокого!

— Этого не может быть, — лихорадочно зашептала Кэсси, морща лоб.

Как жаль, что она не врач! То, что сердце Мара перестало биться, она определила точно, однако целителей в академии учили «запускать» сердце после остановки, практики по методам реанимации регулярно появлялись в расписании занятий их факультета. Кратковременная остановка сердцебиения не означает окончательную смерть, это и ей было известно. Ну, не стучало у человека сердце, потом — раз! — снова застучало само по себе. Типический случай! И ехидный внутренний голос может сколько угодно твердить, что верить в фантастику позволяет лишь нехватка медицинских знаний. Мар дышал , и это был неоспоримый факт! То, что вязь рун брачного заклинания по-прежнему опоясывала кольцом её палец — тоже!

В Кэсси пробудилась и забурлила жажда немедленной деятельности. Уныние и острая боль утраты растворились в исступлённом стремлении сохранить и дальше чудом вернувшуюся к зеленоглазому магу жизнь! Так, огромный дракон, на четыре пятых торчащий из дома, портит им конспирацию и выдаёт их убежище всем, проходящим за домом с той стороны сада. Ухватив исполинскую рептилию за загривок, Кэсси поволокла её обратно в каретный сарай. Бронт, по счастью, не упирался, только недовольно фырчал. Дальше — в саду растёт меловое дерево, называемое так по причине светлого тонкого поверхностного слоя коры. Слой был таким хрупким, что легко растирался в порошок светло-кремового цвета. В старину, до появления многокомпонентных косметических средств, женщины использовали его в качестве белил, выравнивающих тон кожи.

Намяв немного порошка, Кэсси присела рядом с Маром и сыпанула полученной пудрой на адскую метку. Меловое дерево — растение не магическое, магией не фонит, и с помощью заклинаний порошок телесного цвета не определишь. Круговыми движениями она втирала пудру, пряча под ней клеймо, когда её ухватили за руку изящные пальцы Мара. Зелёные глаза его широко распахнулись.

— П-привет, — выдохнула Кэсси, чувствуя, как от радости и облегчения кружится голова.

— Привет, — хрипло откликнулся Мар. Поднёс к лицу руки, осмотрел кисти и сосредоточился на рунах брачного заклинания на пальце. — Значит, не приснилось… Я плохо помню, что происходило со мной, пока я то бредил, то вырывался из марева кошмаров. Рассказывай, где мы и что уже успело случиться. Последнее, что я отчётливо помню — ты нашла меня в лесу.

— Не я нашла, меня Бронт к тебе приволок, — поправила Кэсси.

Мар внимательно слушал её рассказ, попутно ощупывая себя, словно боялся не досчитаться рук и ног. Выражение его лица менялось так стремительно, что Кэсси не успевала отслеживать все мелькающие на нём эмоции. Однако среди них точно было глубокое потрясение — великий лорд Левитт в ужасе от объявившейся вдруг супруги? От супруги, которая не подарит ему одарённых магическими способностями наследников? Кэсси относилась к этому обстоятельству спокойно — счастье человека не в магии, и даже не в величине магического резерва — и ничуть не сомневалась, что будет любить любого своего ребёнка: и мага и человека, и здорового и больного. Однако королевский кузен, сильнейший боевик, мог не разделять её спокойствия. Они ведь вовсе не обсуждали тонкие нюансы своего гипотетического союза — уж слишком он был «гипотетическим»! До этого дня…

— Словом, мы женаты, — подвела она итог и замерла в ожидании ответа… Его признания на пороге смерти были искренними? Или мимолётными, случайно навеянными обстоятельствами? Насколько всерьёз он был намерен связать с ней свою жизнь — или вовсе не намерен?

Мар поднял голову и посмотрел на неё с такой пронзительной нежностью, что все сомнения в нём, в них , развеялись у Кэсси, как утренний туман на жарком солнце.

— Эта прекрасная новость перешивает сотню плохих, — дрогнули в улыбке губы Мара. — Ответь мне одно: ты обвенчалась со мной исключительно ради акта самопожертвования, чтобы спасти его высочество Стэна от незавидной холостяцкой участи? Или у меня есть шанс завоевать любовь обожаемой супруги?

— Можешь попробовать, — милостиво дозволила Кэсси, безуспешно пытаясь спрятать счастливый блеск в глазах.

— Боюсь не выдержать конкуренции с душегубами, мухоловками и паучьими силками, — проворковал Мар, затягивая её на диван и укладывая к себе на грудь. — Впрочем, как говорит знакомая мне владелица лавки магических растений: здоровая конкуренция ещё никому не повредила.

Сладкий, томительный поцелуй уверил Кэсси, что конкуренцию он ого-го как выдержит! В крепких надёжных объятьях она чувствовала себя защищённой от всех бед мира. Счастье, казавшееся невозможным и недостижимым, бурлило в крови, как жгучая смола адренацеи, прогоняя усталость и тревогу перед ближайшим и совершенно неопределённым будущим. Горячие признания в любви, произносимые невыносимым брюнетом в полном сознании, согревали сердце, истерзанное страхом за него. А жар поцелуев изгонял из души поселившийся в ней могильный холод…

— Ещё лёжа на старых тулупах и смотря, как ты варишь кашу в чайнике, я понимал, что вспыхнувшее увлечение тобой не станет мимолётным. — Признаваясь, Мар умудрялся одновременно и говорить, и целовать до умопомрачения. С точки зрения Кэсси — ужасно коварная стратегия, очень-очень мешающая слушать! — Где-то к моменту окончания тобой первого курса я окончательно понял, что оно навсегда.

— Ты умело скрывал это своё «понимание», — получилось у Кэсси быстро выдохнуть, и её губы тут же накрыли страстным поцелуем. Отличный способ выветрить все претензии из мыслей собеседницы!

— Я уже знал, что обречён. Мой чёртов секрет мог вскрыться в каждую минуту, и тогда мою жену ждала бы незавидная участь нищей вдовы-изгнанницы! Я посчитал, что роль преподавательницы академии и владелицы лавки подходит тебе куда больше. Кстати, я перевёл в твою банковскую ячейку… — Мар охнул, получив чувствительный тычок в живот. Уж простите, била, куда достала! — Неужели ты совсем-совсем не отвечала взаимностью на мои чувства?

О, давление на чувство сострадания было исполнено на высшем профессиональном уровне, но Кэсси… чёрт, конечно поддалась на хитрые уловки! И раскололась по всем пунктам, начиная от безумной любви к нему и заканчивая полной уверенностью в невозможности их союза!

— Не смей помирать ещё раз! — выдохнула она, на миг оторвавшись от желанных губ.

— Думаю, немногое, что я могу сказать с уверенностью — проклятье исчерпало себя и смерть от него мне больше не грозит, — заверил Мар, но отчего-то без ликования в голосе. Обычно так говорят о покупке, которая слишком дорого обошлась.

— А что грозит? — В который раз Кэсси пожалела, что жизнь человека гораздо сложнее жизни растения.

— Трудно сказать точно — слишком много факторов, которые невозможно просчитать, — туманно ответили ей, вмиг напомнив, отчего она давным-давно присовокупила к имени лорда Левитта приставку «невыносимый».

В такие моменты ясно осознаёшь, отчего у любящих людей случаются затруднения в семейной жизни! И отчего у безмерно влюблённых жён возникает желание подсунуть мужу под одеяло ораву кусачих горявок!

— У меня была крайне тяжёлая ночь, а день ещё хуже. Моей титанической выдержки не хватит на смутные намёки, — честно предупредила она, и почувствовала, как вдруг заколыхался, заволновался родительский сад, уловив затопившие её эмоции. В закрытое окно грозно застучали ветки клёна, немногочисленные оставшиеся в доме полуразумные цветы визгливо завопили. Иронично приподнятые брови свежеиспечённого мужа она оставила без внимания — чай, знал, кому предложение о замужестве делает. Она обещала не забыть о нём — и не забыла.

— Мне неизвестно, как венценосные родственнички, а более того — сотрудники имперской безопасности, отреагируют на изменение моего… х-ммм… статуса. Если крайне негативно — придётся нам всё-таки бежать.

— Жена без магических сил и длинной родословной — это чересчур непозволительно для королевского кузена и главы СИБа? — сдавленно произнесла Кэсси.

В законы империи не внесён запрет на браки магов с простыми людьми! Да, такие союзы по очевидным причинам заключались крайне редко, но ссылками не карались. Да, она понимала, что высшее общество шокирует их брак и быть ей изгоем в аристократической среде до скончания дней своих, но вовсе не намеревалась переживать из-за этого. Ей казалось, что и Мар будет только рад поводу лишний раз не показываться в свете! (Ещё бы ей так не казалось после приснопамятного бала! До сих пор злость берёт!)

— Кто бы говорил об отсутствии сил, — хмыкнул Мар, насмешливо кивнув на взбудораженные растения. — Тот, кто не примет мою жену, будет вычеркнут из списка моих знакомств, будь он хоть трижды король. К слову, Карил давно подозревает, что ни о какой другой жене, кроме тебя, я никогда не помышлял. Вряд ли он от души одобрит наш союз, но точно возражений не выскажет. Не стоит забывать, что Карил в двойном долгу перед тобой. Что касается моих заместителей, гвардейцев и прочих сотрудников конторы, они глубоко уважают и ценят тебя — услышав о браке, они разве что позавидуют моей удаче.

— Тогда о каком неприемлемом статусе ты говоришь? — запуталась Кэсси.

— О том, который, в отличие от метки, невозможно скрыть. Ты лучше многих знаешь, что за всё в этой жизни приходится платить, за самое ценное — крупно расплачиваться. Моей платой за право на жизнь стала утрата магических способностей. Я больше не маг!

Мар развёл руками, а Кэсси ошеломлённо затрясла головой. Изменение биологической принадлежности человека — фантастика почище автоматического «перезапуска» сердечного ритма! Поверить в такое она не могла.

— Погоди, ты просто истощён, тебе поесть надо, — зачастила она, спрыгивая с дивана и поспешно выставляя на невысокий столик графин с водой, сбережённую от драконьих притязаний колбасу и сухари. — Резерв восстановится и всё нормально будет.

Мар поймал её за руку и усадил рядом с собой. Пронзительно заглянул в глаза и с расстановкой, внушительно сказал:

— Каждый маг с рождения ощущает наличие резерва, даже когда не может использовать дарованные природой магические способности: по причине малого возраста или полного истощения. Наличие внутреннего резерва — хоть полного, хоть пустого — заметно магу так же, как заметно наличие головы на плечах. Исчезновение резерва так же невозможно не заметить, как не заметить внезапно настигшую тебя слепоту. Очнувшись, я сразу почувствовал холодящую пустоту внутри, отсутствие отклика на внутреннее обращение к магии. Поверь, пустой, но наличествующий резерв ощущается совершенно иначе, уж я-то многократно истощение резерва испытал.

Вот отчего он выглядел таким ошеломлённым и так странно ощупывал себя, когда очнулся. Что ж, ей без разницы, маг её муж или нет — она давно уверилась в том, что никакая великая магия не заменяет человеку ни ум, ни знания, ни мужество, ни благородство. Даже магия королевского рода всего этого обеспечить человеку не в состоянии. Однако как отреагируют на новости в СИБе и во дворце — вопрос действительно важный, поскольку…

— …все захотят знать, по какой причине ты стал простым человеком. Такой небывалый, вопиющий и страшный для магов случай потери магии не оставят без расследования, — убеждённо сказала Кэсси. — Фразой об ошибке отделаться не выйдет. Кстати, ещё ночью раздумывала, что ошибка уж больно не похожа на ошибку…

Мар искренне понадеялся, что грядущей ночью у его девочки найдутся увлекательные поводы вообще ни о чём не раздумывать. Собственно, ни к чему дожидаться ночи, когда счастье уже ступило на порог. Под его горячим взглядом Кэсси залилась очаровательным румянцем и послушно вернулась в распахнутые объятья. Они вместе, а все тайны и проблемы немного подождут…

Дом затрясся от обрушившихся на него заклинаний, опоясавших окна и двери радужными нитями.

Растения испуганно примолкли.

Дверь чёрного хода с грохотом распахнулась. Мар вскочил и с невнятным ругательством бросился на кухню за ножами.

«Холодное оружие супротив магических заклятий — скверный расклад сил», — прикинула Кэсси и громко завопила, стараясь уравнять позиции:

— Бронт, ко мне!!!

Дракон радостно заверещал и единым ударом снёс с петель распашные двери каретного сарая. Молнией метнулся к крыльцу, а дальше Кэсси видела только дружелюбно мечущийся туда-сюда длиннющий хвост и слышала умильное курлыканье. Кто бы ни приземлился в саду, дракон не распознал в нём врага. Мар сделал те же выводы, что Кэсси, и весь ассортимент разнокалиберных ножей сунул за пояс.

— День добрый. Мы пришли с миром, — прозвучало от порога знакомым Кэсси мужским голосом.

— Но это не точно. Скорее — предположительно,  — добавил напряжённый женский голос.

Лорд и леди Левитт вступили в гостиную, и мать Мара, всплеснув руками, взялась окутывать сына веером целительских заклинаний. Попутно наткнулась на обручальные руны, тут же сверила их с пальчиком Кэсси и укоризненно покачала головой, выпуская сына из облака магии.

— Кэсси, дорогая, в будущем, желая поведать мне радостные вести, постарайся не доводить меня до инфаркта. Знаешь, фразу: «Поспешите, иначе не успеете попрощаться с сыном», далеко не все сразу понимают как сообщение об отъезде в свадебное путешествие.

— Просьба не привести за собой гвардейцев тоже воспринимается несколько нервно, — поддакнул лорд Левитт, дёрганым жестом ослабляя галстук.

Прищурившись, Мар обличительно уставился на молодую супругу, и она пожала плечами:

— Я не могла не поставить в известность твоих родителей.

Старшее поколение Левиттов внимательно посмотрело на младшее. Леди Левитт нахмурилась и проворчала:

— У вас такие выражения лиц, что хочется сразу применить к вам запрещённые к использованию артефакты — те, что стимулируют общительность и добросовестность в перечислении фактов. Не доводите маму до греха, рассказывайте обо всём.

Отложив увеличительное стекло и в тысячный раз сверившись с большим рисунком в своде законов империи, леди Левитт вынужденно согласилась, что ни малейших отклонений в завитках метки нет.

— Артефакторы ближе прочих к проклятийникам, набор рун у вас практически один и тот же, скажите, какую смысловую нагрузку несёт каждый отдельный элемент рисунка? — спросила Кэсси, припомнившая свои ночные рассуждения о природе проклятья и подозревающая, что они ближе к реальности, чем могло показаться на беглый взгляд.

— Самое любопытное, что ни один элемент сам по себе не является логически завершённым элементом заклинания, — задумчиво произнесла леди Левитт. — Несущую конструкцию для проклятья представляет весь рисунок в целом.

— То есть, по сути, рисунок мог быть любым? — встрепенулась Кэсси и даже Мар, смиренно лежавший, заложив руки за голову и уставившись в потолок, с любопытством приподнялся на локтях. Его мать кивнула, и Кэсси поражённо ахнула: — Чёрт побери, тогда то, что описано в истории, просто не могло происходить в действительности!

— Что именно? — недоуменно уточнил лорд Левитт-старший.

— Да всё! Согласно исторической справке, уставшие воевать и друг с другом, и с возмущенными подданными, правители всех стран собрались на переговоры. Пораскинули мозгами и созвали совет сильнейших и мудрейших магов, чтобы те навсегда решили для них (и в их пользу) проблемы бунтовщиков и престолонаследия. Маги слетелись и за несколько дней сотворили «проклятье заговорщика», а потом пару лет бились над заклинаниями магии власти. Лично у меня сразу возникает два вопроса: отчего такая существенная разница в продолжительности создания заклинаний и каким образом с первым пунктом они уложились в считанные дни? У нас в академии студенты кафедры проклятий никогда не работают группами, максимум — парами, поскольку вспыльчивый и несговорчивый характер проклятийников мало подходит для совместных трудов. Они бы один рисунок под основу год обсуждали, непрерывно ссорясь и тратя уйму времени на снятие гибельных заклятий вспыливших коллег!

— В процессе работы над совместным проектом группа проклятийников скорее проклянёт друг друга ужасными проклятьями и дружно загремит в лазарет, чем доведёт проект до конца, тем более — быстро, — поддержала леди Левитт. — В мою бытность студенткой у нас действовало повсеместное правило: не более одного проклятийника в отряд на любых межфакультетских испытаниях. Мне доводилось видеть, как лучшие подруги проклятийницы, собираясь написать соавторскую работу, начинали страшно ругаться ещё на стадии согласования названия.

— Согласен, во дворце тоже всегда была единственная ставка эксперта по проклятьям, — подключился к обсуждению Левитт-старший. — Занимающему её магу регулярно пытались назначить помощника, но всякий раз работа проклятийников намертво стопорилась из-за постоянных расхождений во мнениях.

— Надо запирать их в тёмном подземелье в холодной камере, сажать на сухпаёк и грозить казнью через повешение — тогда нормально работают и в группах, — пожал широкими плечами Мар. — Что вы так смотрите? Среди преступных элементов частенько обнаруживаются проклятийники, и когда нужно срочно снять наложенные ими чары, мы именно так с ними и поступаем — контрзаклятья придумываются поразительно быстро.

— Всё верно. Я наблюдаю, как проклятийники встают спина к спине, лишь когда на них нападает агрессивная и крайне опасная флора. Во всех остальных случаях на практиках непрерывно звенят взаимные проклятья. Единственный способ сплотить магов с талантом к проклятьям — создать для них общую серьёзную, гибельную угрозу, — задумчиво поделилась соображениями Кэсси.

— Вероятно, правители всех стран её и создали, — предположил старший лорд Левитт.

Обе дамы скептически хмыкнули и дружно склонились над рисунком в книге и меткой на груди Мара. Переглянулись. Леди Левитт задумчиво постучала пальчиком по подбородку. Кэсси сложила руки на груди и изрекла:

— Полагаю, основной вопрос звучит так: что было раньше — цветок или семя?

— Полностью поддерживаю, — согласилась леди Левитт.

Мужчины помолчали, но продолжения не дождались. Лорд Левитт тяжко вздохнул и поделился с сыном:

— Теперь в семье имеются две женщины, твёрдо намеренные развить нашу сообразительность!

— Я пока сообразил одно: крупнейшие маги былых времён, дружно сплетая проклятье бунтовщика, действовали в состоянии сильнейшего страха — но перед кем или чем? Если их целью, как полагает Кэсси, действительно было превентивное уничтожение таких ошибок как я, то ими двигал явно не страх перед лишившимся магии человеком, — задумчиво подытожил Мар.