Глава 8 · Сбежавшая невеста
Мэйс Бьянка творила бытовую магию. Она всегда так делала, чтобы успокоиться, и чем больше волновалась, тем больше ошибок допускала. Вот и сейчас игла перестала ускоренно сновать над пяльцами с вышивкой бисером, нагло и ехидно вонзившись хозяйке в палец. Девушка ойкнула и схватилась за платочек, утирая выступившую каплю крови – не первую за ближайшую пару часов. Все валится из рук! Хорошо, что рядом нет отца, некому попрекнуть за неловкость. Причины для волнения были – можно бы назвать их приятными, если бы за ними не стояла чужая смерть.
Погибли два рыцаря Храма – и один из них являлся женихом Бьянки. Девушке было стыдно за свои чувства, она готова была исколоть иглой хоть все руки, но избавиться от недостойных мыслей никак не могла. Неужели все позади?
И снова вонзается игла в палец, показывая, какая неумеха ее хозяйка.
– Ты должна быть безупречна во всех отношениях! – не раз говаривал в таких случаях мессир Джанно Ди Боске, звучно пристукивая тростью по полу. – Подумай над тем, чтобы понравиться будущему мужу и не давать ему поводов для недовольства!
– Отец, – как-то посмела тихо возразить Бьянка, – если вы так уверены, что у моего будущего мужа появятся поводы для недовольства, может быть, лучше не разочаровывать его и не предлагать меня в качестве жены?
Ответ был молниеносным. Девушка схватилась за щеку, пламенеющую после хлесткого хлопка.
– Отец!..
– Привыкай, – сдвинул брови родитель. – Боюсь, у мессира Лодовико рука тяжелее моей. Помни, ты станешь женой рыцаря Храма, матерью его детей, какая это честь! Мне нужны связи семьи Ди Йэло, тебе – великосветские почести и обеспеченная жизнь. Ради этого можно потерпеть.
Оставив Бьянку и даже не оглядываясь, мужчина вышел из покоев дочери, опираясь на трость. Хромота была не чем иным, как напоминанием о страшном прикосновении Красной Смерти, как часто ее называли на просторах материка и островных архипелагах. Проклятая хворь лишила Джанно здоровья, она медленно разъедала суставы, но ему повезло – он остался жив, не в пример многим. Откуда пришла напасть? О, тут все просто. Привезли ее на своих кораблях беженцы с Капарийских островов. Не иначе на них за что-то обрушился гнев Терры – начались извержения вулканов Огненного пояса. Будь капарийцы более сговорчивы и уступчивы в вопросах собственности океанических вод, Второй Храм по распоряжению Совета мог бы решить проблему непредсказуемых извержений, сведя риск к минимуму. Достаточно было нескольких картин-сфумато.
Но в данном случае обе стороны уступчивостью не отличались. Да и кого в Сумаре заинтересовало бы далекое от материка островное государство и его судьба? А оно задыхалось в дыму и вулканическом пепле – до тех пор, пока на берегах не завелось нечто, невидимое глазу, проснувшееся от многолетнего сна в глубинах морей из-за стремительно теплеющих вод. И когда воды океана и впадающих в него островных рек начали краснеть, возвещая о подступающей беде, многие капарийцы захотели покинуть свои острова. Их принял Галант – и так началось свирепое шествие Mortem Rubrum.
Джанно Ди Боске выжил – один из всей своей родни. Болезнь сильно подкосила его, изменив нрав в худшую сторону, но не только она. В тридцать пять лет он женился – как полагал, выгодно во всех отношениях, на умопомрачительной семнадцатилетней красавице с неплохим приданым, которая, казалось, горела пылкой страстью, обладала всеми навыками ведения домашнего хозяйства и обещала стать идеальной женой и матерью.
Но Ди Боске жестоко ошибся. Истинным было только одно: обворожительная красота новоиспеченной супруги, Валентины. С остальным оказалось туго. Приданое, за которое он ухватился, заключалось в солидном куске земли, который можно разве что передавать по наследству сыну или в качестве того же приданого дочери, а дохода с этой земли не шло никакого. К ведению хозяйства юная жена не имела ни малейшего расположения. Страсть оказалась наигранной, и доступ в супружескую спальню для Джанно закрылся сразу после рождения дочери. Валентина была весьма озабочена сохранением формы груди и фигуры в целом, а поэтому вовсе не имела желания рожать снова.
– Ты хочешь мальчика? – Крохотная морщинка набежала на ее прелестный гладкий лоб. – Я это понимаю, милый, но, если я снова понесу от тебя девчонку, все окажется зря? И так раз за разом? Я не собираюсь опять раздуваться как… корова!
Идеальной матерью она тоже не стала, интересуясь малышкой Бьянкой куда меньше, чем новыми фасонами платьев. При девочке состояла незамужняя тетка-приживалка Валентины, фактически заменившая Бьянке мать. Женщина строгих правил, умная, начитанная по самую макушку, говорящая на трех языках, раздающая половину своего жалованья на благотворительность. И опять-таки никто из родителей своевременно не задался вопросом, какой будет расти девчушка, воспитанная подобной особой? Да-да, такой же начитанной, до безобразия грамотной, привыкшей размышлять и рассуждать обо всем – от бытовых мелочей, вроде начинки пирога к обеду, до высоких материй, включая устройство мира.
А вот это уже лишнее. Брачный договор, подписанный семьей Ди Боске с отцом Лодовико Ди Йэло, обязывал ко многому. Пора было готовить девочку к замужеству, несмотря на ранний возраст. Жена рыцаря, да к тому же члена Совета Трех Храмов, должна быть блестящей партией во всех отношениях. Она просто обязана стать истинной светской дамой до кончиков ногтей! Тетку-приживалку рассчитали, а двенадцатилетнюю Бьянку наконец-то отправили в лучший и самый дорогой пансион, где пошли в ход танцы, изящные искусства, этикет, наряды… Она должна уметь радовать мужа, быть покорной и послушной, угождать ему и уметь подавать себя при совместных выходах и приеме гостей – ну и хватит, пожалуй.
Постепенно становилось ясно, что представляет собой будущий муж, которому отдали руку и сердце трехлетней крохи – на бумаге, естественно. Лодовико тогда исполнилось тринадцать, а уж потом, в двадцать два года, за ним утвердилась репутация братоубийцы. Конечно, семья Ди Боске не могла остаться в стороне от страшного ореола, витавшего вокруг его имени. Зловещая аура затронула фамилию невесты, постепенно отрезая потенциальных подруг и просто приятельниц – так, на всякий случай. Они исчезали одна за другой под разными предлогами, стараясь свести знакомство к минимуму. С точки зрения потребности в общении Бьянка была абсолютно самодостаточной; ей казалось куда более увлекательным провести вечер за новой книгой или мануалом по бытовой магии, нежели щебетать со сверстницами в привычном круге болтовни ни о чем. Но дело-то было не в этом…
Она до смерти боялась жениха, как бы ей ни старались внушить почтение и благоговение перед его именем. Он никогда не пытался познакомиться с ней лично, как будто вовсе не интересуясь предстоящим браком. Бьянка слышала обо всем – и о предполагаемом братоубийстве, и о буйном нраве Лодовико, и о похищениях понравившихся ему девушек, за которыми, несомненно, следовало насилие. Она догадывалась, что при всей угрюмости, ворчливости, прижимистости и прочих качествах такой мужчина, как ее отец, стал бы куда более приемлемым супругом, чем Ди Йэло-младший, приславший ей восхитительные эскизы платья и драгоценностей к свадьбе. Таких украшений она никогда не видела, таких не носила ее ветреная и обожающая все блестящее и дорогое мать. Для последней будущий зять тоже отправил эскизы ожерелий – чтобы Валентина выбрала себе в подарок то, что сочтет нужным.
– Да посмотри же, Бьянка! – Мать восхищенно перебирала рисунки в присутствии почтительно склонившегося ювелира. – Что тебе больше нравится?
– Мне все равно, – равнодушно отвечала дочь.
На ее лице все еще горел след отцовской пощечины, щедро отпущенной около получаса назад.
– Ах, какая дурочка! – Валентина раздраженно поджала губы. – Придется все делать за тебя. Потом не пеняй мне, что жемчуг не подходит к тону твоей кожи!
Как раз это волновало девушку меньше всего. В утреннем полусне она постоянно видела как будто плывущие в отдалении башни Белого замка, распростершего тень над всем окрестным пейзажем. Этот замок казался ей призраком чего-то жуткого и нематериального, тенью ночного кошмара. Кто-то говорил, что мать Лодовико сошла с ума сразу после родов, едва взглянув на младенца. Правда ли это, как и многое другое?
Бьянка грустно усмехнулась и оставила сомнительную тяжесть выбора жемчугов своей легкомысленной, но прекрасно разбирающейся в моде матери. Когда Лодовико заказал одному из лучших живописцев Сумары брачный портрет-сфумато за баснословную сумму, да не простой, а со всем спектром переживаний и эмоций, которые могла бы испытать Бьянка, стало понятно окончательно и бесповоротно: свадьбы не миновать. Разумеется, Ди Боске прекрасно знали о том, какое сфумато хочет видеть их зять, а значит, догадывались и о том, что ждет в его объятиях их дочь. Ему нравится причинять страдания и боль. Казалось бы, любящие родители могли бы пересмотреть брачные обязательства, отказаться, найти единственной дочери другого мужа…
Они не сделали этого.
Валентина была озабочена только собой, очарована подарками и гордилась перспективами положения Бьянки в обществе и установлением родственных связей с одной из самых знатных и важных семей королевства. А Джанно… У него имелись свои причины, а точнее – одна. Незаконнорожденный сын, на три года младше Бьянки. Джанно был лишен объятий законной жены по ее прихоти – ну, так он нашел другие, любезно раскрытые мещаночкой из Невадо, дочерью мелкого торговца. Кроме нежных объятий у нее были и другие достоинства – деловая сметка, любовь к рукоделию и кулинарии, а еще она стала матерью краснощекого горластого мальчишки, так похожего на самого Джанно в детстве.
Это была отдушина, компенсация мессиру Ди Боске от судьбы за ниспосланный свыше неудачный брак и отсутствие законного наследника мужского пола. Знала ли Валентина? Скорее всего, да. Но могла быть совершенно спокойна. Семейные законы Сумары суровы к бастардам. Обеспечить их будущее путем завещания или признания прав попросту невозможно. Вот Джанно и нашел выход, как вывести сына в люди.
– Я отдаю в приданое за дочерью Дождливый предел, – подтвердил он, подписывая брачный договор в присутствии мессира Армандо Ди Йэло и двух юристов.
Тот самый бездоходный кусок земли, доставшийся от семьи Валентины, притулившийся на самом краю Ледяных пустошей, принадлежащих Ди Йэло. Эта земля расширяла их владения, причем существенно. То, что она не представляла ценности для заселения и ведения какого-то хозяйства – да Эол с ней, близость к исчезнувшему с карты княжеству Аррида сделала свое дело, кто же там захочет жить и прочее? Да и название Дождливый предел говорило само за себя. Вот пусть рыцари там благоустройством и займутся.
А взамен Джанно получал нечто большее – монополию на производство бумаги, холстов и грифелей для Третьего Храма. Помимо прекрасного годового дохода это давало возможность взять в совладельцы мануфактуры кого угодно – вот Ди Боске и хотел нанять собственного сына, носящего фамилию простолюдинки. Парень умный, хваткий, талантливый. Он быстро скопит денег, выкупит долю и постепенно наживет прекрасное состояние, войдя в разряд полноценного купечества. Бьянка в таком случае всего лишь ценнейший товар. Джанно видел в ней только безупречную внешнюю копию красавицы-матери, с другой точки зрения она его интересовала мало.
Когда разрядом молнии пронеслась весть о смерти Лодовико Ди Йэло, Джанно едва не преставился сам. У него начал дергаться правый глаз и чуть не отнялась нога. Отец семейства был в панике – ни больше ни меньше, потому что рушились его честолюбивые планы. Он уже занял у Коллегии банкиров в Невадо и Фьоридо большие суммы под расширение производства, он распорядился деньгами, он готовился – и вот… А проблеск радости на лице дочери, внезапно промелькнувший и тут же спрятавшийся, как солнце за снеговую тучу в разгар зимы, привел Ди Боске в бешенство.
– Неблагодарная девчонка! – раскричался он, колотя концом трости в пол так, что этажом ниже, на кухне, известка с потолка едва не посыпалась кухарке на голову. – Чему ты радуешься? Кто еще захочет взять тебя с пустой землей в приданое? Отдам первому, кто посватается!
Валентина Ди Боске сердилась не меньше, будучи разочарованной. Ну ладно, предсвадебный подарок вряд ли кто-то заберет обратно, но стать тещей рыцаря Храма уже не получится. То-то будет сплетен в свете, то-то станут вечные соперницы указывать на нее, Валентину и хихикать за спиной!
Бьянка только молча присела в реверансе, пряча от родителей глаза. Она стыдилась своей сиюминутной радости, потому что это ее чувство шло рука об руку с горем, наверняка обрушившимся на мессира Армандо, несостоявшегося свекра, который потерял последнего сына. Девушка корила себя – и в то же время с трудом сдерживала подступившие к глазам слезы облегчения. Неужели свободна? Надолго ли… Но даже эта передышка окрыляла. Пусть будет в женихах кто угодно, даже старик, но по крайней мере без прозвища Нечистый во плоти и без соответствующей репутации чудовища.
– Прости меня, Терра, – шептала Бьянка, прижимая к губам эмалевый образок богини, традиционно почитаемой женщинами. – Я неблагодарная дочь. Я злая… я плохая, правда… но пусть лучше так…
В счастливом заблуждении она прожила чуть больше недели. Справлялась (вместо матери, как обычно) с домашними делами в маленьком имении Ди Боске под Невадо, кормила с руки красногрудых снегирей, обосновавшихся под ее окнами в небольшом саду, около кустов укрытых на зиму роз, делала выписки из нового мануала по бытовой магии. Она начала осваивать это искусство довольно поздно, уже на третий год обучения в пансионе и до сих пор допускала досадные промашки, от которых пыталась избавиться регулярными занятиями. Девушке даже удалось отпроситься у родителей в гости к той единственной подруге, оставшейся с пансиона, к которой ее легко и с удовольствием отпускали.
Еще бы не отпустить! Подруге с такими связями можно только порадоваться. Лусия Ди Эстелар![15] Одна из богатейших невест Сумары! Младшая сестра одного из рыцарей Первого Храма – члена Совета, имя на слуху, как и слава. За руку и сердце этой яркой брюнетки, способной зрелищем своей красоты оживить мраморные статуи в Главной сумарийской капелле, уже не первый год шла настоящая битва претендентов. Брат, Орсино, не торопился выдавать девушку замуж – оба они осиротели по причине все той же Красной Смерти, затронувшей едва ли не все знатные фамилии королевства. Ему было шестнадцать, ей – позднему ребенку семьи Ди Эстелар – меньше года. Они остались вдвоем, поскольку средний брат тоже умер, и были очень друг к другу привязаны.
Тянуть с замужеством в двадцать один год непозволительная роскошь даже для богатой красавицы, дурной тон, посмешище! Но Орсино души не чаял в сестре, оставаясь ее опекуном, потакая всем прихотям, и не торопился устроить ее брак, потому что она не хотела замуж и честно твердила об этом. Она выросла своенравной, избалованной, дерзкой на язык, но потенциальных женихов это не отталкивало. Среди них, кстати, числился и убитый на поединке Томазо Де Лаго.
– Оставьте меня все, – сказала мертвенно-бледная Лусия, запираясь в своих покоях после известия о дуэли с двойным смертельным исходом.
Значит, не так уж безразличен был ей один из воздыхателей, если три дня спустя она вышла из спальни, впервые в жизни одевшись в черное платье с глухим воротом, без намека на украшения и косметику. Именно к ней, в замок Эстелар, примчалась Бьянка, отпросившись у пребывающих в смятении родителей и потратив на дорогу целый день. Последний раз девушки виделись наедине около полугода назад, и сейчас Бьянка была поражена, когда увидела бледное и осунувшееся лицо подруги.
– Томазо так много для тебя значил? – с искренним сочувствием спросила она после обмена приветственными поцелуями в щеку.
Ответом стал красноречивый взгляд черных глаз – такой, что оставалось только обняться и поплакать вместе. Девушки не знали свежих новостей, коротая время в обществе друг друга. А между тем среди снежного кома слухов, обрастающих несуществующими подробностями, черным угольком мелькнуло главное: Ди Йэло-младший все-таки жив, хоть и опасно ранен. Новости понеслись неконтролируемой лавиной с горного склона, и семья Ди Боске барахталась в ней дня три, покуда не было доставлено голубиной почтой письмо для мессира Джанно. От будущего зятя, уверяющего в своем относительном здравии, полной дееспособности и обещаниях сыграть свадьбу в Белом замке – только с гораздо меньшим размахом, нежели планировалось изначально. Комнаты для невесты готовы.
Почтовая птица уже летела в замок Эстелар.
«Немедленно возвращайся домой!» – гласила короткая отцовская записка, которую дрожащими пальцами разворачивала Бьянка. Надлежало ожидать свадьбы, потому что жених оказался вовсе не мертвым. Семья Ди Боске моментально начала подготовку к переезду дочери.
Подруги сидели в зимнем саду, полном южных растений из Галанта. Занималось солнечное утро, розоватый свет проникал сквозь панорамные толстые стекла, стоившие целое состояние – и, должно быть, он-то и окрасил румянцем щеки мэйс Лусии.
– Что? – переспросила та, когда Бьянка с отчаянием, дрожащим голоском зачитывала содержимое записки с указанием причины быстрого возврата в округ Невадо. – Мессир Ди Йэло жив?!
– Жив… – поникла гостья. – Видно, от судьбы не уйдешь. Не могу поверить своим глазам, Лусия. Я так надеялась, что все позади…
– Ты так его ненавидишь? – спросила красавица-брюнетка.
К ней как будто стремительно возвращалась прежняя живость речи и манер – только мэйс Ди Боске этого не заметила, будучи поглощенной своими мыслями.
– Нет, – покачала она головой, обвитой белокурыми косами. – Я же его никогда не видела. Только портрет в миниатюре. Но ты же знаешь, что о нем говорят. Ты бы хотела выйти замуж за мужчину, который пожелал видеть на брачном сфумато твои слезы и боль, Лусия? Хоть в прорубь головой, честное слово…
– В прорубь? – почти весело фыркнула мэйс Ди Эстелар. – Ну нет. Любопытно, на что ты была бы готова ради того, чтобы избежать этого брака и стать свободной от всего? А вдруг я смогу помочь?
Голубые глаза мэйс Ди Боске смотрели с таким удивлением и недоверием, что красавица рассмеялась своим чудесным, глубоким, завораживающим смехом, слегка запрокинув головку и показав белые зубки – смехом, заслышав который мужчины сходили с ума от вожделения.
– Я могу помочь, Бьянка. Но тебе придется расстаться с прежней жизнью обеспеченной девушки из знатной семьи. Наша троюродная тетушка в Галанте собирается открыть пансион для благородных девиц. Горная местность, уединение, свежий воздух, никаких соблазнов рядом. Она ищет себе наперсницу, помощницу и компаньонку в одном лице. Она неплохо платит – никак не меньше полутысячи гольдано в месяц, но для меня, например, это сущие гроши. Я могу спустить больше за полчаса в лавке торговца тканями. Представь себе, только вчера вечером я получила от тети письмо и думала, как подобрать ей подходящую кандидатуру.
– Ты шутишь?
– Нисколько.
Лусия позвонила в серебряный колокольчик, стоявший около бочонка с фикусом. Вышколенная служанка прибежала немедленно, выслушала распоряжение, а потом вернулась обратно, неся своей госпоже шкатулку с корреспонденцией.
– Вот, прочти сама.
Строчки прыгали перед глазами, сердце стучало. Бьянка прекрасно помнила тетушку из Галанта – та приезжала в пансион навестить племянницу и заодно посетить родные места, в которых редко бывала со времен замужества и отъезда в соседнее государство. Тетушка казалась очень милой и доброй. Бьянка никогда не имела своих собственных денег, но прекрасно знала им цену, занимаясь домашним хозяйством. Пятьсот гольдано – это отличная сумма для той, которая предпочтет еду, тихий угол для проживания и книги нарядам. Можно даже откладывать. А вдруг…
Но что скажут родители? Ведь это пятно на семейной чести Ди Боске прежде всего! Нет, как она посмела подумать о переезде? Неблагодарная дочь – вот настоящее ей название! Но тут Бьянка неожиданно вспомнила некоторые моменты работы над брачным сфумато. О том, как ей пришлось держать руку над пламенем свечи, чтобы вызвать боль от ожога. Вспоминать, как умирали вытащенные ею по весне из грязной лужи утопленные щенки – с ними расправился конюх по равнодушному распоряжению матери, которой мешал отдыхать скулеж комнатной собачки, разродившейся в ее покоях. Это пришлось оживить в памяти для того, чтобы мастер сфумато мог запечатлеть ее слезы – ведь их хотел видеть заказчик! Приливом крови к лицу обернулось сейчас и воспоминание о недавней отцовской пощечине и безразличии матери, склонившейся над эскизами ожерелий…
Слова подвернулись на язык сами собой.
– Я готова! Лусия, но ведь у меня ничего нет, кроме этого дорожного синего платья. Я приехала одна, без служанки…
– С твоей стороны самым нелепым действием будет вернуться домой за вещами и прислугой, – с прохладцей произнесла мэйс Ди Эстелар. – Поедешь в моем возке, с моим кучером, чтобы не возбуждать подозрений. Сейчас же, пока утро. До заката доберетесь в наше летнее поместье, я немедленно пошлю голубя и предупрежу о твоем приезде, спрячешься там на пару дней. Потом приеду я – якобы для своего визита к тетушке. У брата там есть портал в Галант, а разрешение на использование я выпрошу у него легко. Орсино сделает все, что я захочу. Решай.
На раздумья не ушло и минуты. Воодушевленная огоньками в глазах Лусии, Бьянка кивнула и порывисто вскочила на ноги, роняя на пол отцовскую записку, в то время как мэйс Ди Эстелар уже была за дверьми зимнего сада, командуя своим звонким голосом, в котором сейчас не было ни тени давешнего уныния. Не прошло и получаса, как она помогла подруге устроиться в теплом нарядном возке, запуская заклинание Зимнего очага (мэйс Ди Боске слишком волновалась, пытаясь его воспроизвести, и едва не спалила обивку), целуя Бьянку в лоб, давая массу напутствий и укрепляя в правильности сделанного выбора.
А потом аккуратно прикрыла дверцу и неслышно заперла так, чтобы изнутри было невозможно выйти самостоятельно. Пожилой возница только поклонился госпоже, собираясь тронуть шестерку лошадей с места, как вдруг наткнулся на яростный, уничтожающий, полный бешенства взгляд темных, почти черных глаз. Ухоженные руки с алыми ноготками в клочья рвали батистовый платочек, в который мэйс Лусия недавно плакала по нескольку раз на дню.
– Серджио, – прошипела она таким голосом, что у кучера волосы под шапкой встали дыбом. – Ты едешь не в летнее поместье! Ты поворачиваешь к отрогам Ледяных пустошей, на главный тракт!
– Что, мэйс?
– Что слышал. За тобой будет погоня. Думаю, ближе к закату.
– Госпожа, я не понял…
Бедный дядька только что видел и слышал, как его хозяйка лобызалась с белокурой барышней и расписывала уют летнего поместья.
– Соображай живее! – Хозяйка была похожа на разъяренную кошку. – Ты понял, куда ехать? Повторяю, за тобой погонятся. Это будут люди Ди Йэло. Разозли их! Уходи как можно быстрее, пока позволит бег лошадей. А потом, если не смогут нагнать – найди способ остановиться сам. Чтоб догнали!
Возница побледнел.
– Госпожа, но ведь… ведь если догонят, то… вы же их знаете…
– Знаю, – холодно ответила Лусия Ди Эстелар. – Моли о пощаде прямо там, на месте. Я понятия не имею, чем все закончится. Если благополучно для тебя – переночуешь на ближайшем постоялом дворе и завтра отправишься назад. И меня-то ты знаешь хорошо, твой сын еще три года будет служить в рейтарах, а твоя полуслепая невестка с двумя внуками останется на улице нынче же вечером. Пусть идут куда глаза глядят, сейчас я кормлю их из милости. Взвесь мои слова.
Возница взвесил. Брат мэйс Ди Эстелар бывал в замке крайне редко, всем здесь управляла Лусия. Жаловаться хозяину на самодурство его сестрицы совершенно бесполезно, он только отмахнется. Оставалось сделать так, как она хочет.
Решение было принято быстро – и кнут свистнул над спинами коней.
Брюнетка смотрела вслед удаляющемуся прочь от замка зимнему возку недолго, но очень злорадным взглядом.
– Глупая дрянь, – процедила она сквозь зубы, имея в виду мэйс Бьянку.
За последний час Лусия Ди Эстелар прошла длинный путь от унылого оцепенения, в котором пребывала неделю, до ощущения неистового торжества, возвращающего ее к жизни. Влюбленный простак Томазо Де Лаго интересовал ее меньше всего, он никогда не был ей нужен. Лодовико жив! Жив!.. Хвала всем богам! А эта неблагодарная дурочка Ди Боске не понимает ничего в мужчинах, да еще и радовалась его смерти! Ну, теперь она попляшет…
Красавица вернулась в зимний сад, торопливо написала письмо, запечатала его своим перстнем, на эмалевой вставке которого была выгравирована роза, и велела слуге принести самого быстрого почтового голубя. Письмо она почтительно адресовала мессиру Армандо, потому что даже не предполагала, как чувствует себя после дуэли его сын.
Целуя птицу в сизую головку, поглаживая крылья и горлышко, она с непередаваемым удовольствием думала только об одном.
Что сделает с беглянкой несдержанный Лодовико, когда его людям придется изрядно погоняться за ней по дорогам предгорий? Возможны варианты. Если же он вдруг в состоянии участвовать в погоне сам – вот тут Бьянке Ди Боске можно только посочувствовать, как бы ее не нагнули там же, на месте поимки!
Хорошая шутка, хоть и злая. И надо же было тетке из Галанта так вовремя прислать письмо! Впрочем, сочувствовать подруге Лусия не собиралась. Она завидовала Бьянке по причине ее будущей близости с Лодовико и всячески поддерживала знакомство с мэйс Ди Боске после того, как отдалась Ди Йэло-младшему со всем жестоким безумием страсти, захватившей обоих. Ей доставляло огромное удовольствие проживать тайную жизнь, полную интриг и секретов, порой весьма дорогостоящих и даже опасных для тех, кто не умеет их хранить. Ее мысли вновь вернулись к оказавшемуся живым Лодовико и к воспоминаниям о его жарких объятиях и мужской силе – единственной, способной утолить огонь плотских желаний мэйс Ди Эстелар.