Глава четвертая

— Ненавижу ведьм! Вечно они сопли размазывают, да слюной брызжут!

— Да уж.

— Жуть какая. Антисанитария чистой воды!

«Сверхъестественное».

Счастливо прыгая по осенним лужам, девочка наперегонки бежала с маленьким белоснежным щенком. Длинные уши животного трепыхались при каждом прыжке, хлопая по круглым бокам. Неожиданно затормозив перед какими-то большими стеклянными витринами, девочка начала кривляться своему отражению. Щенок радостно прыгал в ногах девчонки, громко лая.

— Что это за красавица тут? — Поинтересовалась сзади и девочка увидела высокого статного мужчину в отражении с широкой улыбкой на красивом аристократическом лице, в тёмных волосах мужчины затаились лучики солнца, будто создавая ореол.

Девочка развернулась на каблучках, весело вереща, побежала к мужчине.

— Папа, папа!!! — Прыгала девочка.

— Как зовут то тебя, солнышко? — Засмеялся отец, кружась с девочкой на руках. Вопрос-то глупый для своей дочери, но чтобы услышать, как маленькая коверкает слова — стоило задать.

— Адэй!!! — Гордо сказала синеглазая озорница, задирая носик. А-то! Ей же папа с пелёнок говорил, что своё имя надо нести гордо. Тем более, когда твой папа — «певий металит», а мама — «ведя-я-я!!!».

— Ох и Адель! Дай поцелую… — рассмеялся мужчина и потянулся к девчушке.

— Нет, папа, я бошая! Не цеюей меня! — Завизжала девочка, весело отталкиваясь от отца.

— Как же так? — Наигранно печально вздохнул взрослый, хватаясь руками за сердце и тут же складывая их в молитвенном жесте, — Тогда, может, большая девочка сама поцелует папу?

Адель весело запрыгала и потянулась к мужчине, корчась от подступающего смеха. Но тот резко схватил девочку и зацеловал в розовые щёчки дочурку, та лишь весело отбивалась.

— Сильван, ты дочь нашу любишь больше, чем меня, — послышался радостный смех красивой статной брюнетки в чёрном платье. Она с высоты своего роста смотрела насмешливо на дочь и мужа, добродушно улыбаясь одними глазами — жемчужно-серыми. В длинных тёмных волосах также запутались лучики света, но выглядели они скорее ни как ореол, а как драгоценные камешки в причёске.

— Как ты такое могла сказать, дорогая⁈ — возмутился мужчина, обнимая жену, — вы — моя жизнь, девочки! — и тут же шёпотом добавил жене, — а, может, ещё и не девочек настругаем, ммм?

— Мама, а где пляники? — нахмурилась девочка, смотря на женщину, хитро улыбающуюся мужу.

— Там, твои любимые, — ухмыльнулась Беатрис, нежась в объятьях мужа. Улыбки становились все шире, счастливее, и сомневаться в искренности отношений в этой семье не приходилось.

Щенок вихрем крутился в ногах семьи, бегая то за своим хвостом, то за пожелтевшими листьями. Завитки ветра, будто играясь с мелким, поднимали в весёлом танце опавшую листву.

Резко затормозив, щенок начал принюхиваться к чему-то в ближайшем проулке. Яростно залаяв, зверь рванул в тёмную нишу улице, испугав счастливую семью.

— Больми? — Закричала маленькая девочка и побежала следом. Родители, встревоженно переглянувшись, побежали следом.

Послышались крики и болезненный визг щенка. Сильван и Беатрис рванули быстрее, в ужасе зовя дочь и щенка:

— Аделина! Борми!

Нежданно появившаяся из ниоткуда гроза, сильный ветер. Листья яростно били по щекам, оставляя порезы.

— Папа! Мама! — сквозь завывания стихии послышался плач Адель.

Раскат грома сотряс землю под ногами, свалив обеспокоенных родителей.

— Только я, — грубый незнакомый мужской голос за спиной девочки.

Маленькая Адель обернулась к высокому грозному дяде, в ногах которого валялся окровавленный щенок. Громко завизжав, она рванула от мужчины, наткнувшись на родителей, спряталась в руках папы.

— Беатрис, спрячь дочь. Иди! — Рявкнул Сильван, следя за незнакомцем. Женщина взяла дочь на руки и побежала, взглядом прощаясь с мужем.

— Только я… — повторил мужчина, и грянул магический разряд. Адель завизжала, плача на плече матери.

Резко вскочив, Верховная вытерла слезы, текущие из глаз. В комнате царил полумрак, и лишь небольшой свет Луны в окне позволял видеть хоть что-то.

— Адель, ты кричала… — прошептала, оказавшиеся рядом, Белла. Мышка протянула стакан воды девушке, внимательно смотря за ней.

За окном стояли сумерки, тяжёлым туманом окружая Академию, виднеющееся в окне. На соседней кровати посапывала милашка, запутавшись в одеяло и счастливо улыбаясь во сне. Кому-то хорошо.

— Ты почему не спишь? — Чуть хриплым со сна голосом спросила стихийница, обеспокоенно посмотрев на подругу. Ещё не хватало, что и с ней что-то случилось.

— Не хочется, — спокойно улыбнулась тихоня, переплетая толстую русую косу. — Ночь сегодня чудесная, тени спокойны… Таинственно так. Что тебя испугало?

— Родители… — вздохнула девушка, укутываясь в одеяло, как только почувствовала озноб по всему телу. Мышка плотнее укутала Верховную, поглаживая по руке.

— Всё будет хорошо… — уверяла она. Адель, тяжко вздохнув, закрыла глаза.

Но заснуть не получилось. Дождавшись, когда Белла уйдёт, Адель тихо, как привыкла в приюте, села на подоконник окна. Смотря на ночной пейзаж, девушка, как наяву, вспомнила детство.

— Папа, папа! А как ты с мамой позакомилься? — Звонкий голосок дочери звенел буквально озорством. Прыгнув к отцу на колени, Адель собралась внимать историю. Мужчина, сверкнув синими глазами на свою жену, уже тяжело вздохнул и собирался начать рассказывать.

— Ооо, это было незабываемо. — Засмеялась мама, убирая со стола остатки ужина. На её реплику муж отреагировал приподнятой тёмной бровью.

— Это был первый зимний маскарад твоей мамы, солнышко, — прикрывая глаза, припомнил отец. Для состоятельного мужчины-аристократа, лучшего менталиста тот вечер был знаменательным для красавца-холостяка. — Испуганная, как воробушек, в своём чёрном платье, она хмуро наблюдала за праздником из-под маски. Я тогда был аспирантом, но всё равно заинтересовался маленькой ведьмочкой. На зимний бал принято выражать свою симпатию, даря снежную розу. Мама их очень любит, кстати.

— Да, они прекрасны… сверкают пуще бриллиантов. Маленькие, но такие нежные. — Поделилась Беатрис, мечтательно прищурив глаза и целуя дочь, которая внимательно слушала родителей, приоткрыв розовый ротик.

— Я подарил розу твоей маме, и мы танцевали весь вечер, не отрываясь друг от друга. Смотря только друг другу в глаза… — проникновенно шепнул папа на ушко своей дочурке.

— Мне твои синие глаза покоя не давали потом все время. — Засмеялась жена, вызвав хищную довольную улыбку у Сильвана.

— А потом я поцеловал твою маму… — промурлыкал менталист, не открывая голодного взгляда от заигрывающей жены.

— Ой! — Радостно прыгнула маленькая Адель, хлопнув в ладошки.

— Потом я сбежала. — Засмеялась мама, показав язык мужу с дочкой. Малышка рассмеялась, показывая язык папе…

Вытирая слезы, Адель улыбнулась. Воспоминания о родителях нежно сжимали сердце, ком в горле так и застрял. Ей, прожившей почти пятнадцать лет в приюте сеньоры Митт, каждый день спрашивающих у Богов, что с её родителями, почему они её бросили… Но чувство, которое не оставляло девушку, гложило изнутри… Адель была уверена, что её не могли просто так оставить. Что-то случилось… Почему эти воспоминания будто ускользают, но причиняют огромную боль в груди… Живы ли, вообще, родители… Кто тот мужчина, с пустыми глазами и завораживающем голосом, которого подсунуло сознание? Так что случилось? И где ей найти ответы на все эти важные вопросы…

— Девочки!!! Давайте быстрее, я кушать хочу! — Заканючила красотка из коридора, заставляя сестёр собираться на завтрак быстрее. Чтобы Иветта собралась быстрее всех — фантастика!

Вылетев из общежития, возмущаясь по поводу холодов, девочки побежали в столовую, закутанные в тёплые пальтишки формы Академии.

Столкнувшись в коридоре с небольшой группой молодых людей в чёрных мантиях, девочки поуспокоились и тихо засеменили в обеденный зал.

— Ведьмочки… — протянул один из чёрных мантий, сально осматривая девушек. Кивнув в сторону Иветты, при этом смотря только в вырез платья. — Ты. Пойдёшь со мной на бал.

— А больше ты ничего не хочешь? — Упёрла руки в бока красотка, гневно взирая на наглеца, закрывающем ей путь к вожделенной еде.

Компания парней засмеялась, раздевая глазами ведьм. Девушки все смущённо попятились, кроме Иветты, привыкшей в обществе к таким похабным насмешкам.

— Много чего, ведьмочка… Много чего. — Заухмылялся парень, дёрнув за рыжий локон девушек. Рыжая зашипела, раздражённо поправляя бывшую идеальную причёску.

— Со своими трупами этим занимайся, им понравится. — Рявкнула Иветта, отталкивая некроманта подальше от себя. И, покачивая бёдрами, направилась в столовую к самой прекрасной, которая не может портить настроение, еде.

— Языкастая, значит… — рыкнул парень, прожигая взглядом девушку.

— У нас других не водится, красавчик. — подмигнула Габриэлла парню, щёлкнув того по носу.

— Аж плеваться хочется от его «красоты»… — послышался тихий комментарий рыжей спереди. Некромант пораженно уставился на вертлявую походку красотки, пытаясь осмыслить услышанное. Его несколько туповатое выражение лица вызвало насмешки у ведьмочек и некоторых магичек, заставших представление.

Войдя в большую светлую и так аппетитно пахнущую столовую, девочки, под музыку голодных животиков, направились к кухарке — большой и светлой женщине с добродушной улыбкой. Давясь слюной над всеми увиденными блюдами, девочки дружно начали собирать на свои тарелочки кушать, порадовав своим аппетитом кухарку, причитающей о худобе, да моде непонятной на кости.

Довольные и сытые девушки направились в башню некромантии на поиски очередного занятия. Ввалившись дружненько в тёмную обитель, ведьмочки отвращено поёжились. Грязные стены и пол не внушали доверия и испортили настроение вконец.

Найдя нужную аудиторию, сестры с опаской вошли внутрь, осознав всю катастрофу. Аудитория оказалась лабораторией, с возвышенностью в центре, парой металлических клеток и массивных столов в паутине, непонятной слизью на стенах и полу. Везде стояли непонятные макеты, фигурки, а также лежали потрепанные книги.

Следом за расстроенными девушками в аудиторию вломился высокий худой шатен с острыми чертами лица, что навевало на мысли о его расе.

«Тот самый, с распределения» — припомнила Аделина мужчину со звериными глазами.

— Здравствуйте, сеньоры адепты, — поприветствовал он, кидая какую-то книгу на преподавательский стол. Завидев девушек, мужчина тяжко вздохнул, хищно прищурившись янтарными глазами. — И сеньориты адептки… Меня зовут Саниэл Нарр, младший преподаватель факультета некромантии. Буду вести у вас экскурс по простейшим, или, как говорят некроманты — низшим, зомби и умертвиям. На моих занятиях следовать точно инструкции и выполнять все, что я скажу.

— Или что? — спросил один из непоседливых адептов, развалившись на своём месте.

— Сожрут вас. Ну, или обратят в себе подобных, и тогда я, имея на это полное право, убью вас. — Сверкнув звериными глазами, ответил аспирант-оборотень, хмуро взирая исподлобья на всех собравшихся.

— Оборотень… — с придыханием сказала Габриэлла, постукивая длинными пальцами. Мужчина недовольно скривился и смерил девушку снисходительным взглядом. Стерва широко улыбнулась ему, изящно поиграв плечиками в приоткрытом платье.

— Сегодня мы познакомимся с самым простым и безобидным умертвием. Тара можно убить, лишь отрубив ему голову. Опасны они, как описывает в своём дневнике знаменитый некромант столетний давности Ар Долт, ядовитой слюной, парализующей жертву. Что позволяет физически слабому тару без особых усилий сожрать мученика, — взмахнув рукой, Саниэл открыл телепорт, из которого на возвышении появился небольшой белый пёс. Кровавые ошмётки вокруг пасти, капающая синяя слюна из неё. Красные глаза мечутся по аудитории, смотря на окружающих. Рваные ноздри и разлагающие бока подрагивают. Когда-то красивые длинные белые уши отваливаются и падают к когтистым лапам.

— Борми⁈ — пораженно произнесла Адель, узнав в монстре когда-то весёлого и игривого пса её семьи, приснившегося минувшей ночью. Тар разом остановил взгляд на ней и утробно зарычал.

— Дала имя⁈ Ты идиотка! Восставшим ни в коем случае нельзя давать имени! Они становятся сильнее! Замри, дура! Замри! — полувозмущённо — полуразъяренно спросил Нарр, доставая из ножен чёрный меч. Но зверь неожиданно ловко для трупа уклонился от точного удара аспиранта. Подбежав к застывшей адептке, тар повалил её. Острые когти впились в нежную кожу, разрывая попавшую под острия ткань единственного платья. Присутствующие в аудитории адепты заорали громче девушек и толпой побежали к выходу.

— Адель!!! — в ужасе закричали оттеснённые к двери сестры, просачиваясь сквозь толпу к попавшей в беду.

Саниэл скинул мантию и кинув сюртук к приближающимся испуганным ведьмочкам, начал обращение. В свете белых мерцаний появился большой золотой леопард, усыпанный чёрными пятнами и парой шрамов, сразу рванувшийся к тару и его жертве. Послышался противный хруст и звук падающих капель чёрной густой крови на полу. Смотря прямо в синие глаза Верховной, кот выплюнул голову монстра, рыкнув раздражённо. Вальяжно развернувшись и попутно превращаясь, Саниэл рычал. Одежда на нём не пострадала, лишь была закапана слизью и кровью.

— Дура. Все вы дур-р-ры! — челюсть ещё не до конца приняла человеческий облик, напугав своим видом ведьм. Обнаружив рваную мантию в руках ведьмочек, мужчина только расстроено махнул руками, прикрывая ошмётки целого до превращения чёрного рабочего костюма оставленным сюртуком, отобранным из рук Габриэлль, кокетливо улыбающеюся, несмотря на ситуацию.

— Какой душка. — тихо произнесла та, взбесив ещё сильнее оборотня. Проходя мимо напуганных адептов, Нарр только и делал, что по-звериному рычал.

— Адель, ты цела? — окружили подругу ведьмы. Верховная кивнула на неподвижную руку, вставая с помощью.

— Профессор Нарр, Аделина ранена! — сказала одна из девушек.

— В следующий раз головой будет думать. — утробно прорычал мужчина, открывая препараторскую. И скрылся в ней, кинув напоследок, — Действие яда закончиться в течение двух часов.

Под свистящий шёпот адептов столпившихся у выхода, девушки покинули из злополучную аудиторию.

Девочки молчали, что успокаивало их Верховную. Ей не хотелось все объяснять, строя догадки на снах. Но девушке казалось, что все смотрят только на неё, как будто все всё знают. Тщательно разминая парализованную руку, тёмная сестра думала, где ей добыть новое платье, откуда взять деньги. Теперешнее пришло в негодность из-за когтей, да и слюны тара. Вытирая напрошенные слезы, Аделина виновато смотрела на девочек, только взглядом прося прощения за произошедшее.

— Не волнуйся, мы все понимаем, — чмокнула в щёчку Верховной вечно улыбающаяся Женевьева, вызвав улыбку у сестёр. — Девочки, у меня дело одно… Поможете?

— Что на этот раз? Ты прошлое проклятие нам испортила! Вечно думаешь о своём эльфе. Между прочим, сама виновата, что убегала от него. — Играла бровями бандитка, девочки согласно угукали над каждым словом озорницы. Хмыкнув, Келен продолжила, — Прощения у него просить собираешь или нет?

— Об этом и речь… — смущённо протянула милашка, крутя в руках кудряшку.

Девочки грозно посмотрели на подругу, внимательно слушая.

— Я хочу прощения попросить. Магически. Одна не выдержу заклинания. Поможете?

Ведьмочки кивнули, наградив милашку широкими улыбками.

Узнав местонахождение эльфа, девочки, как и всегда, дружно, отправились в столовую. Преподаватель обнаружился в компании директора и вампира, с удовольствием вкушая стряпню хозяйки кухни Академии.

— Эти дипломники должны после бала объявиться… — послышался разговор мужчин. Эльф потянулся к большому зелёному яблоку, присматривая место для укуса. Но на яблоке проступили вмятины, напоминая глаза и ротик.

— Простите, простите, простите… — запищало яблоко, вторя ему все яблоки из фруктовой вазы, а следом и все овощи-фрукты, хором попискивали «Простите!». Мирагел и Катор посмеивались в кулаки, смотря на растерянного эльфа. Тот поднял глаза и увидел ведьмочек, державшихся за руки.

— Ведьмы⁈ — возмутился красный эльф, вскакивая.

— Ой-ой, девочки! — по привычке попятилась Женевьева и, не слушая упрёки сестёр о придумке, побежала прочь куда подальше от эльфа.

— Адептка! — донесся вслед милашке яростный крик северянина. Его товарищи весело наблюдали представления, комментируя горящие уши друга. Ведьмочки же, хлопая ресницами, тихо скрываясь из виду по стеночке, по стеночке, побежали за бедовой сестрой.